Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура и динамика психического
.pdf
о природе психического
его bête noire*, ясно также из подчеркнутого отрицания им «врожденных
идей». Как он относился к ним, видно из следующего суждения: «Если
бы новорожденное животное действительно заведомо обладало иде
ей всех действий, которые оно намерено совершить, какое же богатство
предвосхищенного жизненного опыта хранили бы в себе человеческие
и животные инстинкты и сколь непостижимым казалось бы то, что не
только человек, но и животное также большинство вещей обретает лишь
посредством опыта и практики!»
12
Тем не менее, существуют врожден
ные «паттерны поведения» и сокровищница жизненного опыта, но не
предвосхищенного, а накопленного — речь идет не о «представлениях»,
а об эскизах, планах или образах, которые хотя в действительности и не
«предстают» перед эго, однако столь же реальны, как кантова сотня та
леров, зашитая в подкладку камзола и забытая владельцем. Вундт мог
вспомнить и Христиана фон Вольфа, на коего он сам ссылается, и его
рассуждения о том, что «бессознательные» состояния «можно вывести
только из того, что мы обнаруживаем в нашем сознании»13.
353 К категории врожденных идей принадлежат также «элементарные
идеи»14 Адольфа Бастиана, под которыми мы должны понимать фунда
ментально сходные формы восприятия, обнаруживаемые у всех, а значит,
примерно то, что нам известно сегодня как «архетипы». Вундт, конечно
же, отвергает это понятие, ошибочно полагая, что здесь он имеет дело
с «представлениями», а не со «склонностями». Он говорит: «Нельзя
полностью исключать возможность возникновения одного и того же яв
ления в разных местах, однако с точки зрения эмпирической психологии
это в высшей степени маловероятно»15. Он отрицает «общее психическое
наследие человечества» в таком понимании и отвергает саму идею умо
постигаемого символизма мифов, делая при этом характерное заявление:
дескать, предположение о том, что за мифом скрывается «система идей»,
просто невозможно16. Прямолинейное представление о том, что бессо
знательное есть (это надо же!) система идей, не выдерживало критики
даже во времена Вундта, не говоря уже о временах предшествующих или
последующих.
354 Было бы некорректно предполагать, что отказ академической пси
хологии от идеи бессознательного на рубеже столетий был чуть ли
*
Черная бестия (франц.) — предмет ненависти, отвращения, антипатии. — Прим. ред.
191
191
структура и динамика психического
не всеобщи м — это отнюдь не так: Фехнер17, а вслед за ним и Теодор
Липпс придавали бессознательному решающее значение
18
. Хотя для
Липпса психология и является «наукой о сознании», он, тем не менее,
говорит о «бессознательных» восприятиях и представлениях, рассматри
вая их как процессы. «Природа или, точнее, объяснение “психического”
процесса, состоит не столько в сознательном содержании или сознатель
ном опыте, сколько в психической реальности, которая должна с необхо
димостью лежать в основе существования подобного процесса»19. «На
блюдения над сознательной жизнью убеждают нас не только в том, что
существуют бессознательные восприятия и представления <...> которые
временами должны обнаруживаться в нас, но и в том, что психическая
жизнь большую часть времени протекает именно в бессознательной форме, и лишь иногда, в особые моменты, сей фактор внутри нас
действительно обнаруживает свое присутствие непосредственно,
в соответствующих образах»20. «Таким образом, психическая жизнь
всегда выходит далеко за пределы того, что находится или может при
сутствовать в нас в форме сознательных содержаний или образов».
355 Замечания Теодора Липпса нисколько не противоречат нашим совре
менным взглядам, напротив, они образуют теоретические основы психо
логии бессознательного в целом. Однако и после него еще долго гипоте
за о бессознательном не принималась. Например, весьма характерно, что
Макс Дезуар (Dessoir) в своей книге по истории современной немецкой
психологии21 даже не упоминает К.Г. Каруса и Эдуарда фон Гартмана
(Hartmann).
2. зн а ч е н и е б е с с о з н а т е л ь н о г о в П с и х о л о г и и
356 Гипотеза о бессознательном, вслед за идеей психического, поднимает
огромную проблему. Душа, которая доселе рассматривалась философс
кой мыслью и наделялась всеми необходимыми качествами, казалось,
была готова выйти из своего кокона и явить себя как нечто, обладающее
неизведанными и неожиданными свойствами. Она уже не представляет
ся чемто до конца познанным, в чем не остается места для новых от
крытий, за исключением разве что нескольких уточняющих формулиро
192
192
о природе психического
вок. Вернее, теперь она предстает в двойственном облике как сущность,
одновременно известная и неизвестная. В результате старая психология
была поколеблена в своих основаниях и претерпела революционные пре
образования
22
в той же мере, что и классическая физика — под влия
нием открытия радиоактивности. Первым адептам экспериментальной
психологии пришлось столкнуться с такими же трудностями, как и ми
фическому первооткрывателю числового ряда, который складывал горо
шины, просто прибавляя одну за другой. Когда он созерцал полученный
результат, ему казалось, что это всего лишь сотня одинаковых единиц,
но их порядковые номера, которые он считал простонапросто именами,
неожиданно оказались особыми сущностями с нередуцируемыми свойс
твами. Бывают, например, четные, нечетные и простые числа; положи
тельные, отрицательные, иррациональные, мнимые и т. д.23 То же и с
психологией: если душа — это действительно только идея, то идея эта
окутана тревожной атмосферой непредсказуемости — как нечто, облада
ющее свойствами, которых никто не в силах вообразить. Можно и даль
ше утверждать, что психическое — это сознание и его содержания, но
это отнюдь не отдаляет, а фактически подталкивает нас к открытию
основы — подлинной матрицы всех сознательных явлений, предсозна
тельного и постсознательного, сверхсознательного и подсознательно
го — о существовании которой ранее не подозревалось. В момент, когда
у нас формируется представление о чемто и нам удается постичь один
из его аспектов, мы неизменно поддаемся иллюзии постижения целого.
Однако никому не приходит в голову, что сама по себе формулировка
вопроса уже задает определенное представление. Даже идея, которая
кажется всеохватывающей, не является таковой, поскольку перед нами
попрежнему вещь в себе с непредсказуемыми качествами. Этот само
обман определенно вселяет мир в наши души: неведомое получает имя,
далекое становится близким, словно до него лишь рукой подать. Теперь
мы распоряжаемся им, оно становится нашей неотчуждаемой собствен
ностью, как убитая дикая тварь, которая отныне уже не сможет от нас
убежать. Это магическая процедура, какую первобытный человек совер
шает над тем или иным природным объектом, а психолог производит над
психическим. Ему кажется, что он овладел психическим, но он даже не
подозревает, что сам факт овладения объектом концептуально дает бес
ценную возможность обнаружить все те качества, которые, возможно,
193
193
структура и динамика психического
никогда не явили бы себя, если бы этот объект не был заключен в поня
тие (вспомним сами числа!).
357 Все попытки постичь сущность психического, предпринимавшиеся
в течение трех последних столетий, были неотъемлемой частью колос
сальной экспансии знания, потрясающим образом приблизившей к нам
вселенную. Тысячекратное увеличение масштабов, ставшее доступным
благодаря электронному микроскопу, достойно соперничает с путешест
виями посредством телескопа на расстояния в 500 миллионов световых
лет. Психология же попрежнему далека от того уровня, которого достиг
ли другие естественные науки; кроме того, как мы убедились, ей в гораз
до меньшей степени удалось избавиться от пут философии. В то же вре
мя, каждая наука является функцией психического, из него проистекают
все знания. Психическое представляет собой величайшее из чудес света
и является sine qua non* мира как объекта. И в высшей степени удиви
тельно, что западный человек, за очень немногими, по сути, считанными
исключениями, явно не придает значения этому факту. Под спудом зна
ний о внешних объектах сам субъект всякого знания постепенно исчез из
виду, как будто его вовсе не существует.
358 Душа понималась по умолчанию как нечто, казалось бы, известное
во всех деталях. С открытием возможной бессознательной области пси
хики человеку предоставился удобный шанс ринуться в великое странс
твие духа, и следовало ожидать, что эта возможность привлечет к себе
жгучий интерес. Однако ничего подобного не произошло, и, более того,
со всех сторон стали раздаваться бурные возражения против такой гипо
тезы. Никто не пришел к заключению, что, если субъект знания, психи
ческое, существует в скрытой форме, непосредственно не доступной со
знанию, значит, все наши знания должны быть неполными, причем нам
не дано знать, до какой степени. Это ставило бы под сомнение досто
верность осознанного знания иным и куда более беспощадным образом,
чем любые процедуры эпистемологической критики. Эпистемология по
лагала человеческому познанию в целом определенные границы, которые
немецкий идеализм посткантианского толка пытался преодолеть; однако
естественные науки и здравый смысл без особого труда к ним приспосаб
ливались, если вообще удосуживались их замечать. Философия сража
*
Непременным условием (лат.).
194
194
о природе психического
лась против них во имя застарелых претензий человеческого разума на
то, что он способен без посторонней помощи вытянуть себя за волосы из
трясины и знать достоверно то, что находится за пределами человечес
кого понимания. Когда Гегель восторжествовал над Кантом, это нанесло
весомый удар разуму (то есть здравому смыслу) и всему дальнейшему
развитию немецкой и, к сожалению, европейской мысли — удар, тем бо
лее губительный, учитывая, что Гегель был, хотя и неявно, психологом,
проецирующим великие истины из области субъективного на космос, ко
торый он сам же создал. Мы знаем, насколько далеко сегодня простира
ется влияние Гегеля. Силы, компенсирующие такое пагубное положение
дел, персонифицировались отчасти в позднем Шеллинге, отчасти в Шо
пенгауэре и Карусе, а тот необузданный «дионисийский (вакхический)
Бог», присутствие которого уже Гегель почуял в природе, ошеломитель
ным образом предстал наконец перед нами у Ницше.
359 Гипотеза Каруса о бессознательном должна была отвечать тен
денциям, преобладавшим тогда в немецкой философии, тем более что
по следняя явно вполне усвоила все лучшее из кантовского критицизма
и восстановила, точнее, возвела в прежний статус почти божественное
верховенство человеческого духа — Духа с большой буквы. Дух сред
невекового человека оставался в радости и горе Духом Бога, которому
он служил. Эпистемологический критицизм, с одной стороны, являлся
выражением благопристойности и смирения средневекового человека,
а с другой — отказа, или отречения от Духа Божьего, и, как следствие,
расширения и утверждения человеческого сознания в границах разу
ма. Везде, где Дух Божий вытесняется из наших человеческих помыс
лов, его место занимает бессознательный субститут. У Шопенгауэра
мы обнаруживаем бессознательную Волю в качестве новой дефиниции
Бога, у Каруса — собственно бессознательное, а у Гегеля — инфляцию
и практическое отождествление философского разума с Духом, что дела
ет возможным интеллектуальное жонглирование непосредственно самим
объектом, достигающее поразительной яркости в его философии госу
дарства. Гегель предложил решение проблемы, поднятой эпистемологи
ческим критицизмом, дав возможность идеям доказать свою неведомую
автономную силу. Это они пробудили ту самую hybris* разума, которая
*
Гордыня, высокомерие (греч.).
195
195
структура и динамика психического
привела к появлению ницшевского сверхчеловека и далее — к катастро
фе, имя которой — Германия. Не только люди искусства, но и философы
иной раз становятся пророками.
360 Я думаю, вполне очевидно, что все философские утверждения, выхо
дящие за границы разума, носят антропоцентричный характер. Филосо
фия, подобная гегелевской, является самооткровением психических пред
посылок, а в философским смысле — предположением. Психологически
это равнозначно вторжению бессознательного. Своеобразный, высоко
парный язык Гегеля лишь подтверждает такое мнение: он напоминает
выдающий манию величия язык шизофреников, которые прибегают к за
вораживающечудовищным словам, чтобы представить трансцендент ное
в субъективной форме, придать банальному пленительность новизны,
представить общие места как глубины мудрости. Такая терминология —
симптом, свидетельствующий о бессилии, скудости и пустоте ума.
361 Перед лицом этого стихийного вторжения бессознательного в сферу
разума западного человека Шопенгауэр и Карус не имели достаточно
прочной опоры, чтобы компенсаторная сила их идей получила развитие
и приложение. Шопенгауэр так и не разрушил — во всяком случае, прин
ципиально — спасительное смирение человека перед Божьей милостью
и санитарный кордон между ним и демоном тьмы — великое наследие
прошлого, тогда как Карус вообще едва ли затронул эту проблему, по
скольку он пытался решить ее в корне, переместившись от крайне само
надеянного философского подхода к психологическому. Следует закрыть
глаза на его философские уловки, если мы хотим во всей полноте оценить
его, в сущности психологическую гипотезу. По меньшей мере, он сделал
шаг к тому выводу, о котором мы говорили ранее, поскольку попытал
ся построить картину мира, включающую темную сторону души. Впро
чем, этой конструкции недоставало чегото беспрецедентно важного, что
я хотел бы донести до читателя.
362 Для этого мы должны прежде всего уяснить, что всякое знание —
результат некоего упорядочения реакций психической системы, прони
кающих в наше сознание, отражающий характер метафизической ре
альности — реальности в себе. Если, согласно также и некоторым ныне
бытующим точкам зрения, психическая система совпадает с нашим со
знанием и попросту идентична ему, тогда мы в принципе способны знать
все, что может быть познано, то есть все, что охватывают рамки теории
196
196
о природе психического
познания. В таком случае нам больше не о чем беспокоиться, кроме того,
что должно занимать анатомов и физиологов, наблюдающих за функцией
глаза или органов слуха. Но если окажется, что психическое не совпада
ет с сознанием и, более того, функционирует бессознательно подобным
или же иным, чем ее сознательная область, образом, тогда нам следу
ет основательно призадуматься. Ибо тогда речь идет уже не об общих
эпистемологических ограничениях, а о незримом пороге, отделяющем
нас от бессознательного содержания психического. Гипотеза о пороге
и о бессознательном означает, что необходимый исходный материал вся
кого знания — а именно, психические реакции, а также, возможно, бес
сознательные «мысли» и «озарения» — лежит совсем рядом, «над» или
«под» сознанием, всегонавсего по ту сторону «порога», оставаясь, одна
ко, недостижимым. Нам неведомо, как функционирует это бессознатель
ное, но поскольку, по нашим предположениям, оно должно представлять
собой психическую систему, то вполне вероятно, что оно обладает теми
же атрибутами, что и сознание, включая восприятие, апперцепцию, па
мять, воображение, волю, эмоции, чувства, рефлексию, способность
суждения и т.д., причем все в подсознательной форме
24
.
363 Здесь мы сталкиваемся с возражением Вундта, что невозможно,
дескать, говорить о бессознательном «восприятии», «представлении»,
«чувстве» и еще в меньшей степени — о «волевом акте», принимая во
внимание, что ни одно из этих явлений немыслимо без переживающе
го субъекта. Более того, идея порога предполагает способ наблюдения,
определяемый в терминах энергии,— исходя из этого, осознание психи
ческих содержаний существенно зависит от их интенсивности, то есть от
энергии. Поскольку лишь при определенной интенсивности тот или иной
стимул в силах преодолеть порог, постольку мы можем не без оснований
утверждать, что и другие психические содержания, чтобы преодолеть
его, точно так же должны иметь более высокий энергетический потенци
ал. Обладая слишком малой энергией, они остаются подсознательными,
подобно соответствующим чувственным восприятиям.
364 Первое возражение, на что указывал уже Липпс, снимается в силу
того факта, что психический процесс остается одним и тем же по своей
сути, «представляется он» или «нет». Всякий, кто придерживается мне
ния, согласно которому все психическое исчерпывается феноменами со
знания, должен сделать следующий шаг и сказать, что «представления,
197
197
структура и динамика психического
которые нам не даны»25, вряд ли можно рассматривать как «представ
ления». Тогда он должен вообще отрицать существование психических
процессов как таковых. Строго говоря, с такой точки зрения психическое
обладает лишь призрачным существованием, как и подобает эфемерным
феноменам сознания. Эти взгляды не согласуются с повседневным опы
том, который свидетельствует о том, что психическая активность возмож
на и в отсутствие сознания. Идея Липпса о существовании психических
процессов an sich
*
в большей мере отдает должное фактам. Я бы не хотел
терять время, доказывая это,— мне кажется, достаточно сказать, что лю
бой здравомыслящий человек ни на минуту не усомнится в наличии пси
хических процессов у собаки, хотя ни одна собака, насколько мы знаем,
никогда сознательно не выражала свои психические содержания26.
3. ди с с о ц и а т и в н о с т ь П с и х и ч е с к о г о
365 Нет априорных оснований предполагать, что у бессознательных
процессов непременно должен быть некий субъект, во всяком случае,
не больше, чем подвергать сомнению реальность психических процессов.
По общему признанию, проблема усложняется, когда мы предполагаем
существование бессознательных волевых актов. Если речь идет не сов
сем об «инстинктах» и «склонностях», а скорее об обдуманном «выборе»
и «решении», то нельзя просто так отмахнуться от необходимости конт ро
лирующего субъекта, которому нечто «представляется». Но это, по опре
делению, означало бы привнесение сознания в бессознательное — впро
чем, это умозрительная операция, не представляющая особой сложности
для патопсихолога. Ему знакомо психическое явление, которое, похоже,
вовсе неизвестно «академической» психологии, а именно диссоциация,
или диссоциативность, психического. Эта его особенность определяется
тем фактом, что связь между самими психическими процессами весь
ма условна. Подчас не только бессознательные процессы оказываются
удивительным образом независимыми от осознанного опыта, но и созна
тельные процессы также демонстрируют явную несвязность, или диск
*
В себе (нем.).
198
198
о природе психического
ретность. Примером могут служить казусы и нелепости, порождаемые
комплексами, которые мы можем наблюдать в ассоциативном экспе
рименте. Раз уж действительно встречаются случаи двойственного со
знания, подвергаемые сомнению Вундтом, то случаи, когда не личность
в целом расщепляется на две, а лишь отщепляются малые ее фрагменты,
следует и подавно признать вполне вероятными и фактически более обы
денными. Это — многовековой опыт человечества, нашедший отраже
ние в универсальном представлении о присутствии множества душ в од
ном и том же индивиде. Как показывает множественность психических
компонентов на первоначальном уровне развития психики, психические
процессы на этом этапе еще очень слабо связаны между собой и отнюдь
не образуют самодостаточного единства. Более того, психиатрический
опыт свидетельствует, что нередко требуется совсем немного, чтобы раз
рушить единство сознания, с таким трудом достигаемое в ходе развития,
и разложить его снова до первоначальных элементов.
366 Эта диссоциативность позволяет нам также обойти те трудности,
которые проистекают из логически необходимого допущения о пороге
сознания. Коль скоро верно, что с потерей энергии сознательные содер
жания становятся подпороговыми, а значит — бессознательными, и на
оборот, с приращением энергии бессознательные процессы становятся
сознательными, тогда для того, чтобы бессознательные волевые акты
были возможны, они должны обладать энергией, позволяющей им до
стичь сознания или, по крайней мере, состояния вторичного сознания,
состоящего в том, что бессознательный процесс «представляется» суб
лиминальному субъекту, который осуществляет выбор и принимает ре
шения. Этот процесс должен непременно обладать количеством энергии,
достаточным для того, чтобы достичь такого сознания; другими словами,
в конечном счете он должен достичь «точки прорыва»27. Если это так, то
возникает вопрос: почему бессознательный процесс не проходит прямо
через порог с тем, чтобы стать доступным восприятию эго? По скольку
он явно не делает этого, а, по всей видимости, остается в подвешенном
состоянии в области сублиминального вторичного субъекта, нам следу
ет теперь объяснить, почему этот субъект, который ex hypothesi* наделен
достаточной энергией, чтобы стать сознательным, не прорывается через
*
Предположительно (лат.).
199
199
структура и динамика психического
порог и не находит путь к первичному эгосознанию. Патопсихология
располагает материалом, позволяющим дать ответ на этот вопрос. Вто
ричное сознание представляет собой личностный компонент, который
обособился от эгосознания отнюдь не случайно, а в силу определенных
причин. Такое разделение, диссоциация, имеет два явственно различимых
аспекта: в одном случае речь идет об изначально осознанном содержа
нии, ставшем подсознательным, будучи вытесненным как неприемлемое;
в другом случае вторичный субъект, по существу, представляет собой
некий процесс, вообще никогда не проникавший в сознание, посколь
ку восприятие его сознанием невозможно. Скажем так, эгосознанию
недостает понимания, чтобы принять его, и, как следствие, он остается
по большей части сублиминальным, хотя его энергии вполне достаточно
для того, чтобы он мог стать осознанным. Существование такого субъ
екта обусловлено не подавлением, а сублиминальными процессами, ко
торые сами по себе никогда не были осознанными. Однако, по скольку
в обоих случаях имеется достаточно энергии, чтобы сделать его потен
циально сознательным, вторичный субъект действительно оказывает
влияние на эгосознание — непрямо, или как мы говорим, «символичес
ки», хотя выражается это не особо приятным образом. Суть в том, что
содержания, возникающие в сознании, прежде всего, симптоматичны.
Поскольку нам известно (или кажется, что известно), к чему они отно
сятся или на чем основаны, по стольку это семиотические содержания,—
даже если во фрейдистской литературе постоянно употребляется термин
«символиче ские», невзирая на то, что на самом деле символы всегда вы
ражают нечто, чего мы не знаем. Отчасти симптоматические содержания
поистине символичны, будучи непрямой репрезентацией бессознатель
ных состояний или процессов, о природе которых можно лишь прибли
зительно судить по тем содержаниям, которые всплывают в сознании.
Поэтому вполне возможно, что в бессознательном откладываются со
держания с таким уровнем энергии, что при других условиях они могли
бы осуществить скачок и стать достоянием эго. В большинст ве случаев
это содержания вовсе не подавляемые, а просто еще не осознанные, то
есть субъективно не осмысленные, подобно демонам или богам перво
бытных народов, или всяческим «измам», в которые столь фанатично
верит современный человек. Такое состояние ни в коей мере не является
ни патологическим, ни даже в чемто особенным; напротив, это — изна
200
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]