Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура и динамика психического
.pdf
структура психического
Великую Субботу (Sabbatus sanctus), перед Пасхой, когда горящая
свеча, как фал лический символ, трижды погружается в крестную ку
пель, чтобы оплодотворить воду, предназначенную для крещения,
и наделить ее способностью заново рождать на свет крещеного мла
денца (quasimodo genitus). Маначеловек, зна харь,— это pontifex
maximus
*
, Папа; церковь — mater ессlеsia, magna mater** магической
силы; люди же — беспо мощные и нуждающиеся в милости дети.
337 Сохранение всего родового опыта человечества — столь бога того
эмоциональными образами — в отношении отца, матери, ребенка, мужа
и жены, магической личности, угроз телу и душе возвысило эту группу
архетипов до статуса главнейших регулятивных принципов религиозной
и даже политической жизни и привело к бессознательному признанию их
огромной психической силы и власти.
338
Я обнаружил, что рациональное осмысление этих архетипов
ничуть не снижает их ценности, даже наоборот, по могает не толь
ко почувствовать, но и увидеть их огромное значение. Эта мощная
проекция позволяет католику пере жить в осязаемой действитель
ности значительную часть своего коллективного бессознательного.
Ему не нужно стремиться к авторитету, превосходству, откровению,
слиянию с вечным и непреходящим — все это уже доступно ему:
в святынях любого алтаря для него живет Бог.
А вот про тестанту
и иудею приходится его искать: первому — потому, что он, так сказать,
разрушил земное тело Божества, а другому — потому, что он никогда
не может найти его. Для обоих архетипы, ставшие в католическом мире
зримой и живой реальностью, лежат в бессознательном. К сожалению,
я не могу здесь более глубоко рассмотреть поразительные различия в от
ношении к бес сознательному в нашей культуре. Хотел бы только отме
тить, что этот вопрос представляет собой одну из величайших проблем,
стоящих перед человечеством.
339
Это сразу же становится понятным, если уяснить себе что бес
сознательное, как совокупность архетипов является хранилищем
всего, что было пережито человечеством, начиная с его самых от
даленных истоков. Но это не мертвый осадок, не поле развалин,
*
Верховный понтифик
**
Великая мать
(лат.).
(лат.).
181
181
структура и динамика психического
а живая система реакций и диспозиций, которая незаметным, а по
тому и более действенным образом определяет индивидуальную
жизнь. Однако бессознательное — не просто какойто гигантский
истори ческий предрассудок, но источник инстинктов, поскольку
архетипы представляют собой не что иное, как формы их проявле
ния. А жизненный источник инстинкта питает, в свою очередь, все
творческое, следовательно, бессознательное не просто обусловлено
исторически — оно является источником творческого импульса —
как и Природа, которая, хотя и крайне консервативна, но своими
актами творения преодолевает собственную же историческую
обус
ловленность. Поэтому неудивительно, что перед людьми всех вре
мен и народов всегда остро стоял вопрос: как лучше всего приспо
собиться к этим невидимым детерминантам. Если бы сознание так
никогда и не отделилось от бессозна тельного — событие, символи
зированное и вечно повто ряющееся в образах падших ангелов и не
повинующихся пра родителей,— то эта проблема просто не возникла
бы, так же как не встало бы и вопроса о приспособлении к внеш ним
условиям.
340 Благодаря наличию индивидуального сознания мы видим трудности
не только внешней, но и внутренней жиз ни. Первобытному же человеку
влияние бессознательного представляется враждебной ему силой, с ко
торой он должен какимто образом обходиться, такой же как противо
стоящий ему осязаемый внешний мир. Этой цели служат его бесчислен
ные магические действия и обряды. На более высокой ступени развития
цивилизации этой же цели служат рели гия и философия, и если та или
иная система приспособления начинает опровергаться и ставиться под
сомнение, то в обществе возникает беспокойство и предпринимаются
попытки найти новые, более адекватные формы отношений с бессозна
тельным.
341 Однако мы с нашими современными представлениями дале
ки от всего этого.
Когда я рассуждаю об этой отдаленной провинции
души — бессознательном — и сравниваю ее реаль ность с реальностью
зримого мира, то часто наталкиваюсь на скептическую улыбку.
В ответ
я должен спросить: разве в наш образованный век не существует
людей, которые попреж нему
верят в мана, духов и т. п.? Другими
словами, сколь кие ученые являются христианами и спиритуалистами?
182
182
структура психического
Я мог бы продолжить перечень подобных вопросов. Они могут на
глядно проиллюстрировать тот факт, что проблема невидимых пси
хических детерминант попрежнему столь же жизненна, как и
жде.
342
Коллективное бессознательное содержит в себе все духовное насле
дие человечества, возрождаемое в структуре мозга каждого индивида.
Сознание же, наоборот, является эфемерным явлением, осу
ществляющим сиюминут ное приспособление и ориентацию, от
чего его работу, ско рее всего, можно сравнить с ориентировкой
в простран стве. Бессознательное же содержит источник сил,
приводя
щих психическое в движение, а архетипы — это формы
или категории, регулирующие этот процесс. Все самые мощные идеи
и представления человечества сводимы к архетипам. Особенно это
касается религиозных представлений. Но центральные научные, фи
лософские и моральные понятия тоже не являются исключениями.
своем нынешнем виде они представляют собой варианты архетипических
представлений, созданные посредством их сознательного применения и
приспособления к действительности. Ибо функция сознания заключа
ется не только в переводе внешнего мира через врата наших чувств во
внутренний мир и ассимиляции внешнего во внутреннем, но и в творче
ском переводе мира внутреннего во внешний мир, в зримую реальность
вокруг нас.
пре
В
Пр и м е ч а н и я
Впервые опубликовано как «Die Erdbedingtheit der Psyche» в сборнике «Mensch und
Erde» (Душа и Земля) под ред. Кайзерлинга Г. (Darmstadt, 1927). Другая часть рабо
ты под названием «Душа и Земля», имеющая еще и другое заглавие, «Разум и Земля»,
входит в 10 т. Собрания сочинений. Настоящая работа, представляющая собой первую
часть публикации 1927 г., под названием «Die Struktur der Seele» была напечатана в:
Europatische Revue IV (Вегlin, 1928) 1 и 2, в несколько другой форме в: Mensch und
Erde [Ges. Werke VIII (1967)].
1
[Русскоязычный читатель должен иметь в виду, что в английской версии базовый
термин «душа» (Seele) переведен как «психическое» (Psyche), что принципиально
меняет внутреннее содержание всего текста. Естественно предположить, что если
бы Юнг хотел написать о психическом (Psyche) или разуме (Geist), то он бы так
и сделал. Но он писал о душе и предпочитал слово Seele. Таким образом, англо
183
183
саксон ская ментальность трансформировала душу в психическое. Двусмысленность
в терминологии отражает известную неопределенность, связанную с самой природой
души. Перевод термина «psyche» на русский язык в контексте аналитикопсихоло
гических представлений вызывает ряд разночтений. В переводных работах Юнга
можно встретить варианты «псюхе», «психея», «психика», «душа» и др. Хотя эти
мологически этот термин соответствует латинской транскрипции греческого слова
«Психея» — душа, но в данном контексте представляется более точным обозначить
его на русском языке как «психическое». Согласно Юнгу, Psyche вмещает в себя
все психические процессы, включая и коллективное бессознательное, в то время как
«душа» (Seele, Soul) есть «обособленный функциональный комплекс, который луч
ше всего было бы охарактеризовать как “личность”» (Юнг К.Г. Психологические
типы. СПб. 1995, пар. 696). — Прим. рус. ред.]
2
Adolf Erman. Life in Ancient Egypt. London, 1894, р. 265–267.
3
Albrecht Dieterich. Bine Mithrasliturgic. London, 1903; 2nd ed., 1910, p. 6–7. Как ав
тор узнал впоследствии, издание 1910 года было в действительности вторым, тог
да как первое вышло в 1903 году. Однако этот пациент был помещен в лечебницу
за несколько лет до 1903 года. См. «Символы трансформации», пар. 149 и далее,
пар. 223.
1. бе с с о з н а т е л ь н о е в и с т о р и ч е с к о й
П е р с П е к т и в е
343 Психология, пожалуй, более ясно, чем любая другая наука, демонс
трирует духовный переход от классической эпохи к современности. Ис
тория психологии1 вплоть до XVII века состоит, по сути, из доктрин, так
или иначе связанных с душой, однако, будучи объектом исследования,
сама душа никогда не получала возможности заявить о себе. Опыт не
посредственного переживания представлялся настолько исчерпывающим
для каждого мыслителя, что последний был вполне убежден в ненуж
ности какоголибо еще объективного опыта. Такая позиция совершенно
чужда современной точке зрения, так как сегодня мы придерживаемся
того мнения, что для утверждения любого положения, претендующего
на ранг научности, помимо какой бы то ни было субъективной опреде
ленности, необходим еще и объективный опыт. Несмотря на это, даже
сегодня попрежнему сложно последовательно проводить чисто эмпири
ческий или феноменологический подход в психологии, потому что изна
чальное наивное представление о том, что душа, будучи непосредственно
данной нам в опыте, есть нечто наиболее познанное из всего познавае
мого, остается одним из наших наиболее глубоко укорененных убежде
ний. Такого мнения придерживается не только каждый непрофессионал,
но и каждый психолог — причем не только применительно к субъекту,
но и, что гораздо существеннее, применительно к объекту. Он знает,
или, скорее, уверен, что знает, что происходит в другом человеке и что
для него предпочтительнее. Это идет не столько от высокомерного пре
небрежения различиями, сколько от принимаемого по умолчанию допу
185185
структура и динамика психического
щения, что все люди схожи. В результате мы бессознательно склонны
верить в универсальную истинность субъективного мнения. Я упомянул
этот факт лишь затем, чтобы показать, что, несмотря на все большее
распространение эмпиризма за последние три столетия, изначальная ус
тановка отнюдь не исчезла. То, что она по сей день существует, лишний
раз показывает, насколько сложен переход от старой, философской точки
зрения к современной, эмпирической.
344 Естественно, приверженцы старых взглядов не предполагали, что их
доктрины суть не что иное, как психические феномены, поскольку исхо
дили из наивного допущения, что посредством интеллекта, или разума,
человек способен фактически возвыситься над своим психическим со
стоянием и перейти в состояние надпсихическое и рациональное. Даже
сегодня мало кто готов всерьез обсуждать вопрос о том, не следует ли
в конечном счете рассматривать суждения человеческого разума как
симптомы определенных психических состояний2. Такой вопрос было бы
весьма уместно поднять, однако это чревато столь далеко идущими и ре
волюционными последствиями, что вполне объяснимо, почему и в про
шлом, и в настоящем его старались во что бы то ни стало обойти. Мы все
еще слишком далеки от ницшевского понимания философии и, по сути,
теологии как «ancilla psychologiae»*, поскольку даже психолог не склонен
рассматривать свои утверждения — даже отчасти — как субъективно
обусловленное вероисповедание. Можно сказать, что индивиды рав
ны лишь в той мере, в какой они бессознательны, то есть не осознают
своих действительных различий. Чем более бессознателен человек, тем
в большей степени он будет соответствовать общим канонам психичес
кого поведения. Однако чем лучше он осознает свою индивидуальность,
тем более явным будет его отличие от других субъектов и тем меньше
он будет отвечать общепринятым ожиданиям. Более того, его реакции
станут гораздо менее предсказуемыми. Это следствие того факта, что
индивидуальное сознание всегда более дифференцированно и обладает
большей широтой. Но чем шире раздвигаются рамки сознания, тем более
дифференцированно восприятие и тем более оно свободно от коллектив
ных правил, так как эмпирическая свобода воли растет пропорционально
расширению рамок сознания.
*
Служанка психологии (лат.).
186
186
о природе психического
345 По мере индивидуальной дифференциации сознания объективная
обоснованность его суждений уменьшается и возрастает их субъектив
ность, по крайней мере, в глазах окружающих. Поэтому, чтобы суждение
воспринималось как обоснованное, оно должно иметь как можно больше
ярых приверженцев, независимо от аргументов, выдвигаемых в его за
щиту. «Истинно» или «обоснованно» то, во что верит большинство, так
как это подтверждает всеобщее равенство. Но дифференцированное со
знание уже не принимает как само собой разумеющееся, что его собс
твенные предпосылки применимы к другим, и наоборот. Это логически
привело к тому, что в XVII столетии, чрезвычайно важном для развития
науки, психология начала отпочковываться от философии, и первым, кто
заговорил об «эмпирической», или «экспериментальной», психологии,
стал Христиан фон Вольф (1679–1754)
3
, заявивший таким образом о
необходимости поиска новых оснований психологии. Психология долж
на была предварять философское рациональное определение истины,
потому что постепенно стало ясно, что никакая философия не обладает
достаточной обоснованностью, чтобы в равной степени соответствовать
всему разнообразию индивидуальных субъектов. И коль скоро оказа
лось, что относительно самих принципов философии также возможно не
ограниченное число различных субъективных суждений, обоснованность
которых, в свою очередь, может быть подтверждена лишь субъективно,
вполне закономерно возникла необходимость отказаться от философских
аргументов с тем, чтобы их место занял опыт. Отныне развитие психоло
гии развернулось в направлении естественных наук.
346 На всем протяжении своего существования философия так или ина
че сохраняла в своей сфере влияния широкую область «рациональной»,
или «спекулятивной», психологии, и потребовались столетия, чтобы по
следняя смогла постепенно развиться в естественную науку. Этот про
цесс преобразования продолжается и сегодня. Психология как предмет
попрежнему в большинстве университетов преподается под эгидой фи
лософского факультета и остается в руках профессиональных философов,
в то время как «клиническая» психология все еще находит пристанище на
медицинском факультете. Поэтому формально ситуация остается во мно
гом сродни средневековой, так как даже естественные науки признаются
только в качестве «прикладной философии», под маской естест венной
философии4. По крайней мере, на протяжении двух последних столетий
187
187
структура и динамика психического
было вполне очевидно, что философия строится, прежде всего, на пси
хологических предположениях и допущениях, хотя делалось все возмож
ное, чтобы завуалировать самостоятельность эмпирических наук, пока
не стало ясно, что открытие вращения земли и существования спутников
Юпитера больше невозможно замалчивать. Но изо всех естественных
наук психология в наименьшей степени была способна отстоять свою не
зависимость.
347 Эта «нерешительность» представляется мне знаменательной. Пси
хология оказалась в положении, сравнимом с положением психической
функции, сдерживаемой разумом: только те ее компоненты, которые
согласуются с преобладающей тенденцией сознания, получают право на
существование. Все, что не согласуется с этой тенденцией, по сути дела,
отрицается как несуществующее, вопреки тому, что множество явлений
и симптомов доказывают противоположное. Любой человек, знакомый
с этими психическими процессами, знает, к каким уловкам и самообману
приходится прибегать, чтобы избавиться от таких неудобств. То же са
мое происходит и с эмпирической психологией: как дисциплина, подчи
ненная общей философской психологии, экспериментальная психология
рассматривается в качестве уступки естественнонаучному эмпиризму,
однако облекается при этом в специальную философскую терминологию.
Что же касается патопсихологии, то она остается в ведении медицинских
факультетов как несуразное приложение к психиатрии. «Клиническая»
психология, как и следовало ожидать, не особенно признается в универ
ситетах или не признается вовсе5.
348 Если я несколько категорично высказываюсь по этому поводу,
то лишь затем, чтобы прояснить состояние психологии на переломе XIX
и XX веков. Тогдашнюю ситуацию хорошо отражает точка зрения Вун
дта — еще и потому, что из его школы вышел целый ряд замечательных
психологов, которые задавали тон в начале XX века. В своих «Очерках
по психологии» Вундт говорит: «Любой психический элемент, который
исчезает из сферы сознания, следует называть бессознательным в том
смысле, что мы предполагаем возможность его восстановления, то есть
повторного появления в актуальной взаимосвязи с другими психически
ми процессами. Наши знания об элементе, ставшем бессознательным,
не простираются дальше этой возможности. <...> Поэтому для психо
логии он не имеет значения, разве что как предрасположенность к усвое
188
188
о природе психического
нию будущих компонентов. <...> Предположения относительно “бессо
знательного” состояния или ‘’бессознательных процессов” любого рода
<...> совершенно бесплодны для психологии. Конечно, существуют
факторы упомянутой психической предрасположенности, некоторые из
них можно прямо продемонстрировать, о других можно судить по раз
личным данным нашего опыта»
6
.
349 «Психическое состояние нельзя рассматривать в качестве психического,
пока оно не достигло, по крайней мере, порога сознания»,— вот характер
ное для представителей школы Вундта суждение. Этот довод предполага
ет, или, скорее, сводится к утверждению, что только сознательное является
психическим, а значит, все психическое является сознательным. Автор, как
мы видим, говорит «психическое состояние», логично же было бы сказать
просто «состояние», поскольку является ли оно психическим — вопрос
дискуссионный. Следующее утверждение гласит: простейшее психическое
явление — это ощущение, так как оно не разложимо посредством анализа
на более простые явления. Следовательно, то, что предшествует или лежит
в основании ощущения, ни в коей мере не является психическим, а только
физиологическим. Ergo, бессознательного не существует.
350 И.Ф. Гербарт однажды сказал: «Когда представление [идея] опуска
ется ниже порога сознания, оно продолжает жить в латентном состоянии,
будучи постоянно готово пересечь порог и вытеснить другие представ
ления». В такой формулировке данное утверждение, вне всяких сомне
ний, некорректно, поскольку, к сожалению, все истинно забытое вовсе
не имеет тенденции снова пересекать порог сознания. Скажи Гербарт не
«представление», а «комплекс» в современном смысле этого слова, и его
утверждение было бы совершенно правильным. Едва ли будет ошибкой
предположить, что он действительно подразумевал нечто в этом роде.
В этой связи противник бессознательного из философского лагеря делает
весьма проясняющее замечание: «Стоит только согласиться с этим, и мы
окажемся во власти всевозможных гипотез относительно бессознатель
ной жизни, гипотез, которые невозможно проверить никакими наблюде
ниями»7. Очевидно, что этот мыслитель не может не замечать фактов,
но боязнь столкнуться с трудностями оказывается для него решающей.
И каким же образом он знает, что эти гипотезы не могут быть провере
ны наблюдением? Для него это очевидно априори. А наблюдения Гер
барта он вовсе не принимает во внимание.
189
189
структура и динамика психического
351 Я упоминаю этот случай лишь потому, что он весьма полно отражает
устаревшую философскую точку зрения на эмпирическую психологию.
Сам Вундт полагает, что если говорить о «так называемых бессознатель
ных процессах, то речь идет не о бессознательных психических элемен
тах, а только о более смутно осознаваемых», и что «вместо гипотети
ческих бессознательных процессов мы можем рассматривать фактически
наблюдаемые или, по крайней мере, менее гипотетические сознательные
процессы»
8
. Эта точка зрения подразумевает явное отрицание бессозна
тельного как психологической гипотезы. Случаи «раздвоения сознания»
он объясняет так: это «изменения индивидуального сознания, которые
очень часто происходят постепенно и последовательно, но в силу край
не искаженного истолкования фактов понимаются как множественность
индивидуального сознания». Последняя, поясняет Вундт, «якобы одно
временно присутствует в одном и том же индивиде», однако, по общему
признанию, это не так. Несомненно, вряд ли возможно, чтобы в одном
индивиде в явственно распознаваемой форме проявлялись одновременно
два сознания. Вот почему эти состояния обычно чередуются. Жане пока
зал, что в то время как одно сознание, так сказать, контролирует голову,
другое одновременно сообщает о себе наблюдателю посредством кода,
состоящего из выразительной жестикуляции9. Поэтому вполне возмож
но двойственное сознание.
352 Вундт считает, что идея двойственного сознания и, следователь
но, «сверхсознания» и «подсознания», в фехнеровском смысле10, явля
ется «пережитком психологического мистицизма» школы Шеллинга.
Его, очевидно, смущает бессознательная репрезентация как нечто, чего
«просто не может быть»11. В таком случае слово «представление» следу
ет, естественно, также изъять из употребления, поскольку оно предпола
гает субъект, которому нечто предстает или «представляется» — и это
основная причина отрицания Вундтом бессознательного. Однако мы
можем легко обойти эту трудность, говоря не о «представлениях» или
«восприятиях», а о содержаниях, как обычно делаю я. Здесь я должен,
забегая несколько вперед, коснуться того факта, что нечто весьма подоб
ное «представленности», или осознанности, действительно применимо
к бессознательным содержаниям, так что всерьез встает вопрос о воз
можности бессознательного субъекта. Однако такой субъект не тождест
венен эго. То, что главным образом «представления» и были для Вундта
190
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]