Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Структура и динамика психического

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 3031 / 4831 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 > Следующая >>>

общие аспекты психологии сновидений

жнего объекта. Тогда мы оказываемся свидетелями типичной ситуации, когда человек старается — насколько это возможно — обесценить или разнести вдребезги прежний объект, для того чтобы забрать у него свое либидо. Но по причине того, что прежняя идентичность покоилась на проекциях субъективных содержаний, полное и окончательное отделение может совершиться только тогда, когда имаго, которое отражало себя в объекте, будет восстановлено и возмещено субъекту. Это восстановле ние происходит путем осознания спроецированного содержания, то есть признания «символической ценности» объекта.

508

Распространенность

подобных проекций, так же как и их проектив ный характер, никогда до конца не признаются, что является безуслов ным фактом. При таком положении дел вовсе не удивительно, что на ивный разум с давних пор считает само собой разумеющимся, что если во сне привиделся господин X, то этот сновидческий образ, названный «господином X», идентичен настоящему господину X. Подобное до пущение всецело соответствует всеоб щей некритической сознательной установке, не усматривающей никакого различия между объектомв себе и представлением, которое сложилось о данном объекте. При кри тическом рассмотрении — и этого никто не может оспорить — сно видческий образ имеет лишь внешнее и весьма ограниченное сходство с объектом. В действи тельности же этот образ есть комплекс психиче ских факторов, который сам себя образовал — конечно же, при опре деленной внешней стимуляции,— и поэтому он существует в субъекте и состоит, в основном, из тех субъективных компонентов, кото рые харак терны для субъекта и зачастую к реальному объекту не имеют никакого отношения. Мы всегда понимаем другого человека таким образом, как мы пони маем или пытаемся понять самих себя. То, чего мы не понимаем в себе, мы не понимаем также и в других людях. Так уж сложилось, что существующий у нас образ другого человека по большей части субъек тивен. Как известно, даже близкая дружба не является гарантией объ ективного знания партнера.

509 Если же, как это делается в школе Фрейда, попросту рассматри

вать манифестные содержания сновидений в качестве «нереальных» или «символи ческих» и объяснять, например, что сновидение о коло кольне в действительности подразумевает фаллос, то отсюда всего один шаг до того, чтобы сказать, что сновидение часто говорит о «сексуальност и»,

301

структура и динамика психического

но отнюдь не всегда имеет ее в виду или же сновидение говорит об от це, но на самом деле означает самого сновидца. Наше имаго является cоставной частью нашего разума, и если наши сновидения воспроизво дят определенные идеи или представления, то это, в первую очередь, наши идеи или представления, из кото рых соткана совокупность нашей сущности. Они являются субъективными факторами, которые группи руются в сновидениях так или иначе вовсе не по внешним причинам, но из

интимнейших побуждений нашей психики, выражая таким обра зом тот или иной смысл. Целостная сновидческая работа, по сущест ву, субъективна, и сновидение есть тот же театр, в котором сновидец является и сценой, и актером, и суфлером, и режиссером, и автором, и публикой, и критиком. Эта простая истина составляет основу того воззрения на смысл сновидения, которое я назвал интерпретацией на субъективном уровне. Подобная интерпретация предполагает — как подразумевает сам термин,— что все фигуры сновидения есть персо нифицированные черты личности самого сновидца12.

510 Такое понимание сразу же вызывало заметное противодействие.

Аргументы одних критиков основываются на наивной предпосылке относительно господина Х., обсуждавшейся выше, аргументы других опираются, скорее, на вопросы принципа: что важнее — «объектив ный уровень» или «субъективный уровень». Я считаю, что с теорети ческой точки зрения нет никаких оснований отрицать субъективный уровень. Ведь образ того или иного объекта, с одной стороны, состав лен субъективно, а с другой стороны, объективно обусловлен. Когда я воспроизвожу этот образ у себя, тем самым я порождаю нечто как субъективно, так и объективно обусловленное. И для того чтобы ре шить, какая из сторон в каждом конкретном случае перевешивает, должно, прежде всего, доказать, был образ воспроизведен ради своего субъективного или ради своего объективного значения. Так, если мне снится какойто человек, с которым меня связывает некий жизненно важный интерес, то напрашивается толкование скорее на объективном уровне, нежели на субъективном уровне. Если же я, напротив, вижу во сне человека, мне безразличного и в реальной жизни далеко от меня отстоящего, то естественнее будет толкование на субъективном уровне. Однако, возможно — и на практике такое происходит довольно час то,— что сновидцу по ассоциации с безразличным ему человеком тот

302

общие аспекты психологии сновидений

час приходит на ум некто, с кем он эмоционально связан. Прежде мы могли бы сказать, что малозначимая фигура выдвинулась в сновидении на передний план, повидимому, для того, чтобы заслонить болезнен ность какойто другой фигуры. В таком случае я бы порекомендовал двигаться по естест венному пути и сказать: в сновидении, очевидно, та самая эмоциональная реминисценция была заменена безразлич ным мне господином X., следовательно, толкование на субъективном уровне будет ближе к истине. Разумеется, эта замена в сновидении эквивалентна вытеснению болезненного воспоминания. Но если это воспоминание удается так гладко и легко отодвинуть в сторону, то оно не может быть дейст вительно важным. Сама замена свидетельству ет о том, что этот личностный аффект может быть обезличен. Стало быть, я сумел его превозмочь и посему впредь никогда не вернусь в эту личностно значимую эмоциональную ситуацию, осуществив депер сонализацию в сновидении путем простого «вытеснения». Я думаю, что более правильно рассматривать это замещение болезненной фигу ры на малозначимую как деперсонализацию ранее личностно важно го аффекта. Таким образом данный аффект, то есть соответствующее количество либидо, стало обезличенным, свободным от своей личной привязки к объекту — и поэтому отныне я могу реальный ранее конф ликт сместить на субъективный уровень и попытаться понять, в какой мере он является исключительно субъективным. Я хотел бы, для боль шей ясности, разобрать это положение на одном кратком примере.

511 Однажды я находился в состоянии личного конфликта с неким гос

подином А., в ходе которого я постепенно пришел к убеждению, что он не прав в большей мере, чем я. В это самое время я

увидел следую

щее сновидение: «Я консультируюсь по какому-то делу у одного ад-

воката; тот требует за эту консультацию, к моему неописуемому изумлению, не менее чем 5000 фр. — против чего я категорически возражаю».

512 Адвокат — совершенно незначащее воспоминание из моих студен

ческих дней. Однако студенческие годы важны для меня, потому что тогда я участвовал во множестве диспутов и дискуссий. Бесцеремонность адвоката я связал с личностью господина А., а также с продолжающим ся конфликтом. Теперь я могу перейти на объективный уровень и ска зать: «За адвокатом кроется господин А., следовательно, господин А.

303

структура и динамика психического

требует от меня нечто, превышая всякую меру. Он не прав. Незадолго до того бедный студент просил меня одолжить ему 5000 фр. Стало быть, господин А. подобен бедному студенту, нуждающемуся в помощи и не компетентному, ибо он только начинает свое обучение. Итак, такому, как он, не пристало притязать на чтолибо или иметь мнение. В том, види мо, и состояло исполнение моего желания: противник был мягко обесце нен, отодвинут в сторону, и мне было возвращено спокойствие. В дейст вительности, на этом моменте сновидения я проснулся в чрезвычайно взвинченном состоянии по поводу наглости адвоката. Таким образом, я нисколько не утешился этим “осуществлением желания”».

513 Разумеется, за адвокатом кроется неприятная история с А. Приме

чательно, однако, что сновидение напомнило мне именно того незначи мого студента времен моей юности. Я связал адвоката, судебный спор, упорство, несговорчивость — и то самое воспоминание из студенческих лет, когда я часто, правдами или неправдами, упрямо и несговорчиво от стаивал свои убеждения, чтобы, по крайней мере, добиться видимости превосходства. Именно это обстоятельство — что я сразу же почувство вал — обусловливало мой конфликт с господином А. Таким образом я узнал, что это я сам, а именно присутствие во мне неприспособившейся части меня, и есть то, что упорно, как тогда, требует от меня лишнего, то есть вымогает, хочет выдавить из меня слишком много либидо. Благо даря этому я понимаю, что мой конфликт с А. не может быть разрешен, потому что самодовольный спорщик во мне все еще обеспокоен пробле мой «справедливости».

514 Такое объяснение привело к результату, показавшемуся мне вполне

осмысленным, в то время как толкование на объективном уровне было непродуктивным — так как я ни в малейшей степени не был заинтере сован в доказательстве того, что сновидения суть исполнения желаний. Если же сновидение указывает мне на ошибку, которую я совершил, то тем самым оно создает возможность улучшить мою установку, что всегда дает преимущество. Однако достичь подобного резуль тата можно, конечно же, только в том случае, если применять толкование на субъек тивном уровне.

515 Насколько продуктивным может быть толкование на субъективном

уровне в одном случае, настолько же никчемным оно может оказаться в другом — в ситуации, когда жизненно важное отношение составляет

304

общие аспекты психологии сновидений

содержание и причину конфликта. В этом случае фигуру сновидения, конечно же, нужно соотносить с реальным объектом. Критерий всегда может быть найден на основе соз нательного материала, за исключением тех случаев, когда перенос является частью проблемы. Перенос очень легко порождает обманные суждения, так что аналитик оказы вается иногда абсолютно необходимым в качестве deux ех machina или столь же важной опорой в реальной ситуации — он таковым в сфере инте ресов пациента и является. И тут сам аналитик решает, в какой имен но степени он составляет реальную проблему для пациента. Как только толкование на объективном уровне становится монотонным и непро дуктивным, наступает момент, когда фигуру аналитика следует начать рассматривать как символ спроецированных содержаний — тех, что принадлежат пациенту.

Если же этого не сделать, то у аналитика оста нутся только две возможности: либо обесценивать и, стало быть, разру шать перенос, сводя его к инфантильным желаниям, или же принимать перенос как нечто реальное и принести себя в жертву пациенту, иногда даже вопреки бессознательному сопротивлению последнего. При этом все участники утрачивают свои преимущества, и аналитику, как прави ло, приходится хуже всех. Если же удается сместить фигуру аналити ка на субъективный уровень, у пациента могут быть восстановлены все спроецированные содержания при сохранении их изначальной ценности. Пример такого возврата проекций в ходе переноса можно найти в моей работе: «Die Beziehungen zwischen dem Ich und dem Unbewussten»13.

516 Мне представляется совершенно очевидным, что всякий, кто сам

не является практикующим аналитиком, вряд ли найдет удовольствие в рассуждениях об относительных преимуществах «объективного» и «субъективного» уровней. Тем не менее, чем глубже мы занимаемся проблемой сновидений, тем более должна приниматься в расчет техни ческая точка зрения на практическую процедуру лечения. В этом отно шении необходимость оказывается матерью всякого изобретения, ка ковой у аналитика выступает каждый тяжкий случай —

ему

постоянно нужно размышлять о том, как бы усовершенствовать свои средства и инс трументы таким образом, чтобы они могли помочь в его работе. Этим мы обязаны тем трудностям повседневного лечения больных, которые вынуждают нас прийти к взглядам, часто потрясающим самые основа ния наших верований. Хотя субъективность имаго есть так назы ваемая

305

структура и динамика психического

прописная истина, эта констатация все же звучит несколько филосо фически, что некоторым неприятно. Это объясняется как раз рассмот ренным ранее фактом, а именно наивной предпосылкой, состоящей в безогово рочной идентификации имаго с объектом. Всякое нарушение этой предпосылки действует раздражающе на людей подобного типа. По той же самой причине мысль о субъективном уровне вызывает у них антипатию — ведь она нарушает наивную предпосылку об идентичнос ти содержаний сознания с объектами. Как отчетливо продемонстриро вали события военного времени

, наш менталитет характеризуется тем, что мы с бесстыдной наивностью судим о противнике, и в наших выска зываниях о нем мы предаем огласке наши собственные дефекты. Да, так оно и есть — противника просто упрекают в собственных непризнан ных ошибках. В другом видят все недостатки, его критикуют и осуж дают, хотят улучшить и воспитать. Вовсе нет необходимости приводить примеры для дока зательства этих утверждений: их можно найти в лю бой газете. Само собой разумеется, что все, совершающееся в большом масштабе, происходит также и в малом — в каждом отдельном чело веке. Наш менталитет все еще очень примитивен, поскольку он только лишь в некоторых своих функциях и областях освободился от изначаль ной мистической идентичности с объектом. Первобытный человек при минимуме раздумий о себе максимально соотносит себя с объектом, что может оказывать даже прямое магическое воздействие. Вся примитив ная магия и религия зиждутся на этих магических привязках к объек ту, которые состоят не в чем ином, кроме как только лишь в проекциях бессознательных содержаний на объект. Из этого начального состояния идентичности постепенно развивается способность думать о себе, парал лельно с которой возникает различение субъекта от объекта. Следстви ем этого различения стало понимание того, что некоторые ранее наивно приписанные объекту свойства суть в действительности субъективные содержания. Человек античности уже не верил, будто он является крас ным попугаем или братом крокодила, однако был еще вплетен в маги ческую паутину. В этом отношении только лишь эпоха Просвещения сделала

существенный шаг вперед. Между тем каждому известно, на

сколько далеки мы еще в своих размышлениях от действительного зна

Первая мировая война. — Прим. ред.

306

общие аспекты психологии сновидений

ния о самих себе. Когда мы сердимся на коголибо до беспамятства и до безрассудства, ничто не в состоянии нас разубедить в том, что не стоит искать причину нашего гнева целиком и полностью вовне, в какойлибо рассердившей нас вещи или в человеке. Таким образом, мы признаем за какойто вещью власть, позволяющую привести нас в состояние гнева, а при известных обстоятельствах вызвать даже расстройство сна и пи щеварения. Поэтому мы без страха и без колебаний осуждаем объект, причинивший нам обиду или горе, и тем самым посрамляем какуюто бессознательную часть самих себя — ту, которая оказалась спроециро ванной на раздражающий нас объект.

517 Имя подобным проекциям — легион. Отчасти они благоприятны,

так как служат в качестве мостков, облегчающих действие либидо; от части они небла гоприятны, хотя практически и не принимаются в расчет в качестве препятствия, потому что в большинстве своем выдворяются из круга интимных отношений. Невротик, конечно же, представляет собой исключение: его отношения — сознательные или бессознатель ные — с ближайшим окружением столь тесны, что он не в состоянии помешать неблагоприятным проекциям влиться в ближайшие объекты и тем самым породить конфликт. Поэтому, если он ищет исцеления, он принужден вникать в свои примитивные проекции в значительно боль шей мере, чем это делает нормальный человек. Последний создает точно такие же проекции — они лишь более дифференцированны: для благо приятных проекций избирается объект, находящийся в непосредственной близо сти, для неблагоприятных — намного более удаленный. То же са мое, как известно, происходит и у первобытных людей: чужой — значит враждеб ный и злой. У нас еще в позднем Средневековье слово «чуж бина» ассоциировалось со «злопо лучием и изгнанием». Такая расстанов ка проекций целесообразна, потому нормальный человек и не ощущает никакой надобности в том, чтобы осознать свои проекции, несмотря на то, что они опасны в своей иллюзорности. Психология войны отчетливо выявила это обстоятельство: все, что делает наша собственная нация — хорошо, а все, что делает другая,— плохо. Центр всех злых и неспра ведливых поступков неизменно обнаруживается на расстоянии несколь ких километров за границей вражеской территории. Эту же первобытную психологию несет в себе каждый человек в отдельности, и поэтому любая попытка сделать подобные проекции, испокон веков бессознательные,

307

структура и динамика психического

осознанными, действует раздражающе. Мы, разумеется, хотели бы улучшить отношения со своими ближними, но, конечно, только лишь при одном условии: если ближние будут соответствовать нашим ожиданиям, то есть если они станут добровольными носи телями наших проекций. Когда же такие проекции становятся осознаваемыми, в отношениях с другим человеком очень скоро начинают возникать препятствия. Поче му? Да потому, что отсутствует мост для «транспортировки» иллюзий, по которому могли бы свободно перемещаться любовь и ненависть, по которому можно было бы перенести на другого человека все те мнимые добродетели, которые «возвышают» и «улучшают» его. В результате ли бидо оказывается запруженным, по причине чего неблагоприятные про екции начинают осознаваться. Тогда перед субъектом встает задача: все то подлое, соответственно, всю ту чертовщину, которую он без малейших колебаний ранее приписывал другому лицу и изза чего негодовал и гне вился на протяжении своей жизни, принять на собственный счет. Эта процедура вызывает раздражение, так как, с одной стороны, существует убежденность в том, что если бы все люди так и поступали, то жизнь была бы существенно более сносной, с другой стороны, ощущается са мое жесткое сопротивление тому, чтобы этот принцип применить к само му себе, причем без шуток, на полном серьезе. Если бы это сделал кто то другой — то лучшего и не пожелать; если же я должен сделать это сам — то подобное непереносимо!

518 Невротик принужден своим неврозом сделать шаг вперед; нормаль

ный человек — нет. Вместо этого последний переживает свое психи ческое рас стройство в качестве социального и политического: в формах массовых психозов, к примеру, войн и революций. Существование ре ального врага, на которого можно навесить все злое,— безмерное об легчение для совести. По крайней мере, не колеблясь можно сказать, кто есть дьявол, то есть ясно увидеть, что причина твоего несчастья нахо дится вовне, а не гдето там, в твоей собственной установке. Как толь ко мы отдаем себе отчет о неприятных последствиях того, что уяснили на субъективном уровне, тут же подступает возражение изнутри о том, что всетаки невозможно все дурные качества, возмущающие нас в дру гих, приписывать самому себе. Таким образом, самый великий моралист, фанатичный воспитатель и реформатор мира оказывается в самом сквер ном положении. О соседстве добра и зла можно было бы многое ска зать,

308

общие аспекты психологии сновидений

равно как и о непосредственном соотношении данной пары противопо ложностей,— но это увело бы нас слишком далеко от темы.

519 При интерпретации на субъективном уровне, разумеется, нельзя

доходить до крайностей. Речь тут идет лишь о том, чтобы критичес ки отмерить и взвесить, что принадлежит объекту, а что — субъекту. То, что мне бросается в глаза в объекте, действительно может быть его свойством. Однако чем более субъективным и аффективным является подобное впечатление, тем скорее следует понимать это свойство как проекцию. При этом мы должны все время проводить существенное различие между действительным качеством объекта, без которого про екция не могла бы иметь место, и ценностью, значением или энерги ей этого качества. Совершенно не исключено, что некое качество (или свойство) проецируется на объект, в то время как в действительнос ти объекту оно присуще лишь в едва заметной степени (к примеру, примитивная проекция магических качеств на неодушевленные объ екты). Иначе обстоит дело с обычными проекциями черт характера или сиюминутных установок. В этих случаях часто объект проекции дает некий повод или даже провоцирует ее. Последнее обычно про исходит тогда, когда данное качество (или свойство) не осознается объектом — в этом случае оно действует непосредственно на бессо знательное самого проецирующего, потому что все проекции про- воцируют контрпроекции тогда, когда объектом не осознаются свойства, проецируемые субъектом,— точно так же, как аналитик отвечает на перенос контрпереносом, если в переносе проецируется не кое содержание, не осознаваемое самим аналитиком, хотя и наличест вующее в нем14. Контрперенос, соответственно, полезен и значим, но в равной степени может служить и препятствием, как и перенос паци ента — в зависимости от того, будет или нет этот контрперенос слу жить установлению лучшего раппорта, который весьма существен для осознания определенных бессознательных содержаний. Контрперенос, так же как и перенос, есть нечто принудительное, некая несвобода, так как он означает «мистическую», то есть бессознательную иденти фикацию с объектом. Подобные бессознательные привязки постоян но вызывают сопротивления,— сознательные, если субъект настроен отдавать свое либидо лишь добровольно, а не тогда, когда у него это либидо выманивают или вымогают; бессознательные — если субъекту

309

структура и динамика психического

предпочтительнее, чтобы у него это либидо отняли. Поэтому перенос и контрперенос — если их содержания остаются бессознательными — создают аномальные и несостоятельные отношения, с неизбежностью ведущие к своему собственному разрушению.

520 Однако если в объекте можно отыскать предполагаемые следы

проецируемого качества, то практическое значение проекции чисто субъектив

но и она ложится тяжелым бременем на субъекта: ведь сво ими проекциями он как бы одалживает или ссужает чрезмерным значе нием тот объект, у которого имеются лишь намеки на данное качество.

521 Если проекция действительно соответствует некоему качеству объ

екта, то проецируемое содержание существует также и у субъекта, со ставляя часть объектного имаго. Собственно, имаго объекта есть некая величина, психологически отличная от восприятия объекта. Это имаго есть образ15, сущест вующий независимо от восприятия, хотя и на его основе. Самостоятельная жизненность, относительная автономия этого образа остается бессознательной до тех пор, пока он полностью и всеце ло не совпадет с действительным поведением объекта. Поэтому автоно мия имаго не признается сознанием, хотя бессознательно проецируется на объект, то есть контаминирует с его автономностью. Это, естествен но, обеспечивает такой объект навязанными ему реалиями по отноше нию к субъекту и наделяет его повышенной ценностью, обусловленной проекцией имаго на объект, априорно отождествляемой с ним, благода ря чему внешний объект становится также и внутренним. Таким обра зом, внешний объект бессознательным образом может оказывать непо средственное психическое влияние на субъекта, причем, благодаря своей идентичности с имаго, в некото рой степени он может даже функциони ровать в качестве психического механизма субъекта. Соответственно, объект приобретает «магическую» власть над субъектом. Превосходные примеры тому можно найти у первобытных племен, которые обращают ся со своими детьми или с другими объектами, наделенными «душой», точно так же, как и со своей собственной психикой. Они не отважи ваются сделать чтото против детей или объектов из страха оскорбить душу ребенка или душу объекта. Поэтому их дети практически не полу чают воспитания и образования — насколько такое возможно — вплоть до пубертатного возраста, когда на них вдруг обрушивается запоздалое «обучение», зачастую весьма жестокое (инициация).

310

<<< < Предыдущая 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 3031 / 4831 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]