Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура и динамика психического
.pdf
значение конституции и наследственности для психологии
рода его апогей, сопряженный с особой физиологической нагрузкой,
поэтому и исчезающий с некоторой периодичностью в течение дня.
Психический процесс, лежащий в основе сознания, представляется
нам самим собой разумеющимся, автоматическим по своей природе,
приходящим неведомо «откуда» и протекающим неизвестно «куда».
Мы знаем только, что сама нервная система и, в особенности, ее цент
ры обусловливают выражение определенной психической функции,
и что унаследованные структуры в каждом новом индивиде начинают
бесперебойно функционировать именно так, как они это всегда делали.
И только самые пики этой деятельности проявляются в нашем созна
нии, которое периодически затухает. Но как бы ни были бесконечны
вариации индивидуального сознания, стерж невой каркас бессознатель
ного психического остается неизменным и единообразным. Как только
удается понять природу бессознательных процессов, обнаруживается,
что они на удивление идентичны по своей форме, несмотря на то, что
их выражения, будучи опосредованны ми индивидуальным сознанием,
могут быть чрезвычайно многообразными. На этой фундаментальной
однородности бессознательного психического зиждется возможность
понимания между людьми — возможность, которая сохраняется, не
смотря на все различия индивидуального сознания.
228 В этих наблюдениях нет ничего удивительного, по крайней мере, по
началу; смущает же и сбивает с толку скорее то, в сколь высокой степе
ни индивидуальное сознание поглощено этой однородностью. Извест ны
примеры поразительного ментального сходства в семьях. Фюрст опуб
ликовал случай матери и дочери, где сходство ассоциаций равнялось
30%1. И все же многие склоняются к тому, что предположение о воз
можности более широкого психического совпадения между людьми,
народами и расами, далеко отстоящими друг от друга, совершенно не
правдоподобно. Однако, в действительности, в области так называемых
фантастических представлений и идей обнаруживается масса удивитель
ных совпадений. Многие исследователи, например Гобье д’Альвьелла
в его работе «Migrations des Symbols», прилагали усилия, чтобы объ
яснить подобные совпадения мифологических мотивов и символов миг
рацией людей и человеческой традицией. Этому объяснению, которое,
конечно же, обладает определенной научной ценностью, противоречит
тот факт, что мифологема может возникнуть во всякое время и во всяком
131
131
структура и динамика психического
месте, даже там, где не было никакой возможности получить ее извне.
Так, я наблюдал одного психически больного, который почти слово в
слово воспроизвел длинный символический отрывок, который можно
было прочитать на древнем папирусе. Его текст впервые был опубли
кован Дитерихом лишь несколько лет спустя
2
. Мне довелось увидеть
достаточное количество подобных случаев, вследствие чего я усомнил
ся в правильности своего предположения о том, что такое возможно
только в пределах одной и той же расы, и провел исследование мотивов
сновидений чистых в расовом отношении негров из южной части Соеди
ненных Штатов. Я нашел в их сновидениях мотивы из греческой мифо
логии, которые заставили меня усомниться в том, что в данном случае
можно было бы вести речь о расовом наследовании.
229 Меня неоднократно и совершенно напрасно обвиняли в безотчетной
вере в «наследуемые идеи», хотя я определенно и недвусмысленно под
черкивал, что подобные совпадения вызываются не «идеями», а, скорее
всего, наследуемой предрасположенностью к реакциям определенно
го типа, которые неизменно возникали одинаковым образом в истории
«хомо сапиенс». Бывало и так, что эти совпадения отрицались на том
основании, что фигурой, например, «спасителя» в одном случае является
заяц, в другом — птица, а в третьем — человек. Однако тем, кто вы
сказывает такое возражение, следует учитывать, что сами имена часто
значат меньше, нежели определяющие их взаимосвязи. Например, не
коему благочестивому индусу при посещении англиканской церкви мо
гут броситься в глаза изображения ягнят, и дома он будет на основании
увиденного рассказывать, что христиане исповедуют культ животных.
Так что совершенно неважно, что «сокровищем» в одном случае явля
ется кольцо, в другом — корона, в третьем — жемчужина, а в четвер
том — целый клад. Существенна здесь сама идея о какойто чрезвы
чайно ценной и труднодоступной вещи, и при этом не имеет значения,
как она обозначается в данной местности. С психологической точки зре
ния важен тот факт, что и в сновидениях, фантазиях и при особых ду
ховных состояниях могут вновь и вновь самопроизвольно возникать ми
фологические мотивы и символы, казалось бы совершенно не связанные
друг с другом. Повидимому, иногда эти мотивы и символы могут быть
результатом влияния индивидуальных факторов — ассоциаций, преда
ний и импульсов,— однако чаще всего такого влияния не наблюдает
132
132
значение конституции и наследственности для психологии
ся. Это «изначальные» образы, или «архетипы», как я их назвал; они
принадлежат к стержневому каркасу бессознательного психического, и
поэтому их нельзя объяснить как личное приобретение. Вся их совокуп
ность составляет в итоге тот психический уровень (страту), который я
назвал
коллективным бессознательным.
230 Существование коллективного бессознательного означает, что ин
дивидуальное сознание есть что угодно, только не tabula rasa, и оно со
вершенно не защищено от предопределяющих воздействий. Напротив,
оно в значительной мере оказывается под влиянием наследственных
предпосылок, наряду с неизбежными воздействиями окружающей сре
ды. Первоистоком коллективного бес сознательного является психичес
кая жизнь предков. Это и есть матрица всех сознательных психических
событий, а следовательно, она оказывает влияние, которое в значитель
ной мере компрометирует свободу сознания, поскольку постоянно и изо
всех сил старается направить все сознательные процессы обратно на
старые пути. Эта опасность и является причиной чрезвычайного сопро
тивления сознания бессознательному. Однако речь идет не о сопро
тивлении сексуальности, но о гораздо более общем явлении, а именно,
об инстинктивном страхе потерять собственную свободу и оказаться
под влиянием автоматизма бессознательного психического. Для опре
деленной категории людей эта опасность, повидимому, кроется в сфе
ре сексуальности, ибо они боятся потерять свою свободу именно в этом.
Для других же опасность лежит совершенно в других областях — там,
где ощущается определенная слабость, где не удается воздвигнуть про
тив бессознательного действенные препоны.
231 Коллективное бессознательное — это еще одна область, где чистая
психология сталкивается с органическими факторами, где она, по всей
вероятности, должна признать тот непсихологический факт, что она
покоится на физиологическом основании. И точно так же, как самый
закоренелый психолог не может свести физиологическую конституцию
к общему зна менателю индивидуальной психической причинности, не
возможно упразднить физиологически обусловленную предпосылку
коллективного бессознательного, служащего основой для индивиду
ального приобретения. Конституциональный тип, равно как и коллек
тивное бессознательное, суть факторы, которые находятся за преде
лами контроля сознательного разума. Конституциональные условия
133
133
и бессодержатель ные формы коллективного бессознательного — это
реалии, что применительно к бессознательному означает ни много ни
мало, что его символы и мотивы являются столь же реальными факто
рами, как и конституция, которую нельзя отбросить в сторону, равно
как и не признать. Пренебрежение конституцией приводит к болез
ни, пренебрежительное отношение к коллективному бессознательному
делает то же самое. Поэтому в моем терапевтическом методе главное
внимание я уделяю отношению пациента к содержаниям коллективного
бессознательного; весь мой обширный опыт свидетельствует о том, что
человеку в одинаковой степени важно жить в гармонии как с бессозна
тельным, так и со своими индивидуальными склонностями.
Пр и м е ч а н и я
Die Bedeutung von Konstitution und Vererbung für die Psychologie // Die medizinische
Welt (Berlin), III:47 (Nov., 1929), 1677–79.
1
Ср.: Studies in Word Assosiation (1918), p. 435.
2
Этот случай см. в наст. изд.: Структура психического, пар. 317 и далее. См. также
работу «Символы трансформации».
232 Отделение основ психологии от биологических предпосылок носит
чисто искусственный характер, так как человеческая психика сущест
вует в неразрывном единстве с телом. А поскольку эти биологические
предпосылки действительны не только для человека, но и для всего
мира живых существ, то научное основание, на котором они покоятся,
приобретает намного больший вес, нежели психологические суждения,
которые имеют силу только в сфере сознания. Вот почему не следу
ет удивляться, если психолог ищет для себя опору в биологической
точке зрения и активно заимствует сведения из физиологии и теории
инстинкта. Столь же неудивителен широко распространенный взгляд,
когда психология рассматривается в качестве всего лишь раздела фи
зиологии. Несмотря на то, что психология справедливо претендует на
автономию в собственной специфической области исследования, необ
ходимо признать важное соответствие между ее фактами и данными
биологии.
233 Среди психологических факторов, определяющих человеческое пове
дение, главными побудительными силами психических событий являются
инстинкты. Ввиду дискуссии, бушевавшей еще недавно вокруг природы
инстинктов, я бы хотел четко определить, каким мне представляется от
ношение между инстинктами и психикой и почему я называю инстинкты
психологическими факторами. Если мы исходим из предположения, что
психическое идентично жизненному началу вообще, тогда нам придется
согласиться с существованием психической функции даже у одноклеточ
ных организмов. В таком случае инстинкт представлял бы собой своего
135135
структура и динамика психического
рода психический орган, а, например, гормонообразующая деятельность
желез была бы также обусловлена психически.
234 Однако, если будем рассматривать появление психики как сравни
тельно недавнее событие в истории эволюции и допустим, что психиче ская
функция представляет собой феномен, сопутствующий нервной системе,
которая так или иначе приобрела централизованный характер, то трудно
будет держаться того мнения, что инстинкты в природе исходно имели
психический характер. А так как связь психики с мозгом является бо
лее правдоподобным предположением, чем психическая обусловленность
жизни вообще, то я рассматриваю компульсивность*, характерную для
инстинкта, как эктопсихический фактор. Тем не менее, в психологичес
ком отношении эта компульсивность имеет большое значение, поскольку
приводит к образованию структур или паттернов, которые могут рас
сматриваться в качестве детерминант человеческого поведения. С этой
точки зрения непосредственным определяющим фактором является не
эктопсихический инстинкт, а структура, возникающая во взаимодейст
вии инстинкта и психической ситуации данного момента. В этом случае
в качестве определяющего фактора следует рассматривать видоизменен-
ный инстинкт. Изменение, которому подвергается инстинкт, столь же
значимо, как различие между цветом, который мы видим, и объективно
существующей длиной волны, производящей его. Если в качестве экто
психического фактора инстинкт всего лишь играет роль стимула, то в ка
честве психического феномена он обеспечивает ассимиляцию этого сти
мула к уже существующему психическому паттерну. Необходимо дать
этому процессу какоето название. Мне представляется, что наиболее
подходящий для его обозначения термин — психизация. Таким образом,
то, что мы называем инстинктивным проявлением, уже оказывается пси
хизированной данностью, хотя и эктопсихического происхождения.
1. Общая феноменология
235 Очерченная выше точка зрения позволяет нам понять возможность
изменений инстинкта в рамках его общей феноменологии. Психизи
рованный инстинкт в известной степени лишается своей уникальности,
*
Принудительный, непреодолимый характер инстинкта. — Прим. ред.
136
136
психологические факторы, определяющие человеческое поведение
временами фактически утрачивая свою наиболее существенную осо
бенность — компульсивность. Он не является более эктопсихическим,
недвусмысленным фактом, а становится вместо этого подвижным обра
зованием, зависящим от специфики психических содержаний. В качестве
определяющего фактора инстинкт вариабелен и, следовательно, может
проявляться поразному. Какой бы ни была природа психического, оно
наделено необычайной способностью к изменению и трансформации.
236 Например, независимо от того, насколько недвусмысленно физи
ческое состояние раздражения, вызываемое голодом, психические пос
ледствия, проистекающие из него, могут быть самыми разнообразны
ми. И не только реакции на обыкновенный голод широко варьируются,
но и сам голод может быть «денатуризован», представая даже в качест
ве чегото метафорического. И дело не только в том, что мы используем
слово «голод» в различных смыслах, но и в том, что в сочетании с дру
гими факторами голод может принимать самые разнообразные формы.
Первоначально простая и явная детерминанта может трансформиро
ваться в жадность, или в многообразные формы безграничного желания
или ненасытности, вроде, например, страсти к наживе или непомерного
честолюбия.
237 Голод как типичное проявление инстинкта самосохранения, без сом
нения, является одним из главных и наиболее мощных факторов, влияю
щих на поведение; по существу, на жизнь первобытных людей голод ока
зывает гораздо более выраженное воздействие, нежели сексуальность.
На этом уровне развития психики голод — это альфа и омега, существо
вание как таковое.
238 Важность инстинкта для сохранения вида не нуждается в доказа
тельствах. Тем не менее, вследствие того, что рост культуры принес с со
бой множество ограничений морального и социального характера, сексу
альность, по крайней мере, временно приобрела повышенную ценность,
сравнимую с ценностью воды в пустыне. Благодаря интенсивному чувс
твенному наслаждению, которое природа привнесла в дело размноже
ния, у человека появилась тяга к сексуальному удовлетворению — поч
ти в качестве отдельного инстинкта, не обусловленного более брачным
сезоном. Сексуальный инстинкт входит в констелляцию, образованную
множеством различных чувств, эмоций, аффектов, столь тесно связан
ную с духовными и материальными потребностями, что, как известно,
137
137
структура и динамика психического
предпринималась даже попытка вывести всю культуру из подобных кон
стелляций.
239 Сексуальность, подобно голоду, подвергается радикальной психиза
ции, что дает возможность отводить чисто инстинктивную первоначаль
но энергию от ее биологического применения и направлять ее в другие
русла. То, что эта энергия может быть размещена в разнообразных об
ластях, указывает на существование еще и других влечений, достаточно
сильных, чтобы изменить направление сексуального инстинкта и откло
нить его, по крайней мере, частично от его непосредственной цели.
240 В качестве третьей группы инстинктов я хотел бы выделить влечение
к деятельности. Побуждение к деятельности начинает функциониро
вать, когда другие побуждения получают удовлетворение; фактически,
оно и вызывается к жизни лишь в том случае, если такое удовлетворение
произошло. Обычно оно проявляется в форме тяги к путешествиям, к пе
ременам, беспокойности и игрового инстинкта.
241 Существует еще один инстинкт, отличный от влечения к деятельности
и, насколько нам известно, свойственный только человеку, который мож
но было бы назвать рефлективным инстинктом. Обычно «рефлексия»
никогда не рассматривается нами в качестве инстинкта, а ассоциируется
с сознательным состоянием ума. Латинское reexio означает «загибание,
поворачивание назад» и, используемое в психологии, обыкновенно обоз
начает тот факт, что рефлекс, являющийся реакцией на стимул, встречает
помехи, связанные с психизацией. Благодаря этому вмешательству им
пульс к действию, запущенный стимулом, притягивается психическими
процессами. Следовательно, еще до того, как разрядиться во внешней
среде, импульс отклоняется со своего пути в сферу эндопсихической де
ятельности. Reexio — это некое поворачивание вовнутрь, в результа
те чего вместо инстинктивного действия мы имеем последовательность
производных содержаний или состояний, которые могут быть названы
рефлексией или размышлением. Таким образом, вместо компульсивного
акта появляется определенная степень свободы, а вместо предопределен
ности — относительная непредсказуемость в том, что касается действия
импульса.
242 Богатство человеческой психики и ее сущностный характер опреде
ляются, вероятно, этим рефлективным инстинктом. Рефлексия перера
зыгрывает процесс возбуждения и преобразует стимул в серию образов,
138
138
психологические факторы, определяющие человеческое поведение
которые, если импульс является достаточно сильным, находят для себя
определенную форму выражения. Это может происходить прямо, напри
мер, через речь или проявляться в форме абстрактной мысли, драмати
ческого представления или морального поведения, научного достижения
или произведения искусства.
243 Благодаря рефлективному инстинкту, стимул более или менее пол
но трансформируется в психическое содержание, то есть превращается
в опыт. Рефлексия представляет собой культурный инстинкт par excel
lence, его сила проявляется в способности культуры сохраняться перед
лицом необузданной природы.
244 Инстинкты сами по себе не содержат никакого творческого потен
циала; они превратились в устойчиво организованную систему и поэто
му функционируют преимущественно автоматически. Рефлективный
инстинкт не составляет исключения из этого правила, ибо продуктив
ная деятельность сознания сама по себе не есть творческий акт: вполне
возможно, что при определенных условиях этот процесс является авто
матическим. Огромную важность представляет тот факт, что компуль
сивность инстинкта, вызывающая опасения у цивилизованного человека,
порождает также и ту характерную боязнь осознания, которая лучше
всего заметна у невротиков, но и не только у них.
245 Хотя в общем инстинкт представляет собой систему устойчиво ор
ганизованных трактов и, следовательно, стремится к неограниченному
повторению, тем не менее, человеку присуща отличительная способность
создавать нечто новое в реальном смысле этого слова, подобно тому как
природе на протяжении длительного периода времени удается создавать
новые формы. Креативный инстинкт, хотя мы и не можем классифи
цировать его с достаточно высокой степенью точности, есть нечто, что
заслуживает особого упоминания. Я не знаю, правильно ли вообще на
зывать его «инстинктом». Мы используем выражение «креативный
инстинкт» отчасти потому, что этот фактор, подобно инстинкту, обла
дает динамическими свойствами. Подобно инстинкту, он компульсивен,
но свойственен не всем людям и не является фиксированной и неизмен
но наследуемой структурой. Поэтому я предпочитаю определять креа
тивный импульс как психический фактор, сходный по своему характеру
с инстинктами, по существу имеющий очень тесную связь с ними, но не
идентичный ни одному из них. Его связь с сексуальностью — широко
139
139
структура и динамика психического
обсуждаемая проблема, более того, он имеет много общего с влечением
к деятельности и рефлективным инстинктом. Но он может также подав
лять эти инстинкты или подчинять их себе до такой степени, что это при
водит к саморазрушению индивида. Творчество — в такой же степени
разрушение, как и созидание.
246 Резюмируя вышесказанное, я хотел бы подчеркнуть, что с психоло
гической точки зрения можно выделить пять основных инстинктивных
факторов: голод, сексуальность, деятельность, рефлексия и креативность.
С этой точки зрения инстинкты представляют собой эктопсихические де
терминанты.
247 Очевидно, что обсуждение динамических факторов, определяющих
человеческое поведение, было бы неполным без упоминания воли. Воп
рос о роли воли является, однако, спорным. В целом эта проблема требует
философского рассмотрения, которое, в свою очередь, зависит от нашего
общего взгляда на мир. Если постулируется свобода воли, значит, она не
связана с причинностью, и нам нечего больше сказать о ней. Но если воля
рассматривается как предопределенная и каузально зависимая от инстин
ктов, то она представляет собой эпифеномен, играющий вторичную роль.
248 От динамических факторов следует отличать модальности функцио
нирования психики, которые оказывают влияние на человеческое пове
дение иными способами. Из них мне особенно хотелось бы упомянуть
пол, возраст и наследственную предрасположенность индивида. Эти три
фактора понимаются, главным образом, как физиологическая данность,
однако они представляют собой также и психологические переменные,
поскольку, подобно инстинктам, подвержены психизации. Например,
анатомическая маскулинность индивида далеко не всегда является пока
зателем его психической маскулинности. Аналогичным образом, физио
логический возраст не всегда соответствует психологическому возрасту.
Даже столь определяющий фактор, как наследственная предрасположен
ность внутри расы или семьи, может перекрываться еще более домини
рующей психологической надстройкой. Многое из того, что интерпрети
руется как наследственность в узком смысле, представляет собой скорее
вид психического «заражения», которое заключается в приспособлении
детской психики к бессознательному родителей.
249 К этим трем полуфизиологическим модальностям мне хотелось бы
добавить еще три, являющиеся чисто психологическими. Среди них осо
140
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]