Структура и динамика психического

надеяс ь увидеть эквивалентную ценность, зарождающуюся гделибо в другом месте. Нетрудно обнаружить замену, если замещающее образо вание представляет собой сознательное содержание, но нередки случаи, когда некое количество либидо исчезает, по всей видимости, не образуя замены. В этом случае замена имеет бессознательный характер, или, как это обычно бывает, пациент просто не сознает, что какойто новый психический факт выступает в роли соответствующего замещающего образования. Но не исключена возможность и того, что значительное количество либидо исчезает, словно бы полностью поглощенное бессо знательным, не являя никакой новой ценности вместо себя. В подобных случаях целесообразно твердо придерживаться принципа эквивалентно сти, поскольку внимательное наблюдение за пациентом вскоре позволит выявить признаки бессознательной активности, например интенсифика цию определенных симптомов, или появление какогонибудь нового сим птома, или особенные сновидения, или странные, быстро исчезающие фантазии и т. п. Если аналитику удается перевести эти скрытые содер жания в сознание, то обычно можно продемонстрировать, что либидо, которое исчезло из сознания, генерировало в бессознательном некий продукт, который, несмотря на все отличия, имеет немало общих черт с сознательными содержаниями, утратившими свою энергию.

возрастает с течением времени и, следовательно, не допускает примене ния энергетических принципов. С другой стороны, при энергетическом подходе субстанция — это всего лишь выражение или знак энергетичес кой системы. Эта антиномия выглядит неразрешимой только до тех пор, пока забывают, что обе точки зрения соответствуют фундаментальным психологическим установкам, которые, очевидно, до некоторой степени совпадают с состояниями и поведением объектов — совпадение, которое и делает точки зрения применимыми на практике. Поэтому нет ничего удивительного в том, что каузалистам и финалистам приходится вести в равной мере отчаянную борьбу за объективную действительность своих принципов, ибо каждый из отстаиваемых ими принципов является, по мимо прочего, принципом личного отношения ученого к жизни и к миру, и никто добровольно не захочет согласиться с тем, что его психологичес кая установка, возможно, связана с действительностью лишь условно. Такое неприятное признание переживается нами в какойто степени как самоубийственная попытка подпилить сук, на котором сидишь. Одна ко неизбежно возникающие антиномии, к которым приводит проекция логически оправданных принципов, принуждает нас произвести фунда ментальную проверку собственных психологических установок, посколь ку только таким способом можно избежать произвола с нашей стороны в отношении иного, логически обоснованного принципа. Антиномия должна разрешаться в некоем антиномическом постулате, каким бы неудовлетворительным такое предложение, возможно, ни казалось для нашего конкретистского мышления и каким бы мучительным для духа естествознания ни являлось признание того, что сущность так называе мой реальности исполнена загадочной иррациональности. Тем не менее, такое признание с необходимостью следует из принятия антиномическо го постулата

к достижению цели. Простейший пример — процесс регрессии. Рас сматриваемая каузально, регрессия определяется, скажем, как, «фик сация на матери». Но при финалистском подходе дело обстоит иначе: либидо регрессирует к материнскому имаго, для того чтобы обрести там памятные ассоциации, посредством которых может осуществляться дальнейшее развитие, например, из сексуальной системы — в интеллек туальную или духовную.