Стратегии общей и частной теории текста. Часть 1. Монография

доступа: http://www.dugward.ru/library/belinsky/belinsky_ skaz.html (дата обращения 20.10.2015).

богатство в художественных текстах XIX-XX вв. / Н.С. Макеева // The

XXXVI International Conference on Philology // Russian as a foreign language and its teaching methods. – СПб: Питер, 2007. – С. 159-167.

лингвистики / Т.Г. Нестерова // Университетский комплекс как региональный центр образования, науки и культуры: материалы Всероссийской научно­методической конференции; Оренбургский гос. ун-т. – Оренбург: ООО ИПК «Университет», 2014. – С. 2356-2360.

эффективных способов реализации коммуникативной интенции в ситуации «хвастовства».

© Моисеева И.Ю., Авинова П.С., Сафонова О.Н., 2016

Первыми этот интерес проявили романтики В. фон Гумбольдт и Ф. Шлейермахер. Для В. фон Гумбольдта язык выступал средоточием духовного творчества народа и ключом к постижению этого творчества. Язык носит в себе «дух народа». Из этой идеи берут начало более поздние исследования «внутренней формы слова» у А.А. Потебни и Г. Шпета, с которой связывалось не значение слова, а более глубоко укорененная в слове идеальная структура.

Ф. Шлейермахера, проходя через В. Дильтея и Г. Гадамера к философскому изучению герменевтики. Герменевтика, концентрируясь на проблеме понимания культурных текстов и содержаний, также изначально выходила далеко за пределы чисто языковой проблематики. Язык здесь служил одним из компонентов общей ситуации понимания. Собственно, герменевтика в гадамеровском истолковании скорее обозначила проблему непонимания, чем понимания, и акцентировала внимание более на недостаточности языка, чем на его коммуникативных функциях.

ствительности. Смысл культурной деятельности человека заключается в том, чтобы наделять значениями акты восприятия природного мира, т.е. «переливать предметы в значения» [11, с. 86]. Язык, способный различать между знаком и вещью, достигает уровня объективности, предметности представления. Э. Кассирер подчеркивает, что сознание мыслит не предметы, а предметно, и это – благодаря языку. Представление, получая смысловую определенность, здесь связывается и с экспрессивными переживаниями, и с чувственными созерцаниями. При этом речь и коммуникация играют в построениях Э. Кассирера не последнюю роль как средства актуализации языка и рефлексии.

понятийному мышлению: мимического, аналогического и символического выражения. Символический характер языка проявляется также в том, что язык представляет собой «диалог между Я и миром», в ходе которого границы того и другого впервые обретают определенность. «Слово – не отражение предмета как такового, а демонстрация образа, произведенного в душе предметом» [10, с. 226]. Язык субъективен и поэтому впускает широкие возможности воздействия различных внутренних факторов. Здесь и аффективные стороны жизни, и влияние прагматического интереса человека, и языковая фантазия.

исследует строение речевых сообщений и лежащий в их основе код. Структурные характеристики языка интерпретируются в свете задач, которые они выполняют в различных процессах коммуникации, и, следовательно, лингвистику можно кратко определить как изучение коммуникации, осуществляемой с помощью речевых сообщений» [21, с. 320].

системе слушающего, т. е. о декодирующем устройстве, позволяющем, напротив, анализировать текст [переходить от текста к сообщению]» [19, с. 7].

общение при помощи определенной лингвистической системы, выдавая на выходе текст], а слушающий же, напротив, идет от текста к системе [т. е. декодирует получаемый текст]. Соответственно, если для говорящего наиболее существенна эффективная система, порождающая данный текст [тогда как на самый текст он обращает меньше внимания], то слушающему важен, прежде всего, достаточно отчетливый и полный текст [в то же время то, насколько легко или экономично порожден данный текст, ему, естественно, менее важно]. Говорящий стремится выдать больше информации за минимум времени. Слушающий же заинтересован, наоборот, в том, чтобы эта информация была как-то рассредоточена во времени. Говорящий стремится к наиболее рациональной организации элементов в системе: он стремится, в частности, перераспределить функциональную нагрузку элементов таким образом, чтобы все элементы стали функционально равно важными. Слушающий же заинтересован в том, чтобы не было функционально равноценных элементов, так как тогда нет предсказуемости, избыточности сообщения. Если для слушающего характерен вероятностный подход к получаемому им сообщению, состоящий в эвристической процедуре последовательной оценки степени вероятности той или иной интерпретации воспринимаемого текста, то подход говорящего в большей степени может быть описан как детерминистический [19, с. 11-16].