Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Соединение и перевод четырёх Евангелий
.pdf
Самозванные пастыри ваши повсюду разъезжают и приво-
дят народ к присяге в том, что люди будут верны закону и на-
чальству. Но они этим только совращают народ. Нельзя обе-
щаться телом за свою душу. В душе вашей – Бог, и потому
обещаться за Бога не могут люди перед людьми.
И подошли раз сборщики податей к Петру и спросили его:
что ж учитель ваш,– или не платит подати?
Петр сказал: нет, не платит. И пошел рассказал Иисусу, что
его остановили и сказали ему, что все обязаны платить подати.
Тогда Иисус сказал ему: царь ведь не берет с своих сыновей
подати, и, кроме царя, они никому не обязаны платить. Так?
Так вот также и мы. Если мы сыновья Бога, то мы никому, кро-
ме Бога, ничем не обязаны, перед всеми свободны. Мы ничем
не связаны; но если требуют с тебя « подати, то отдай, но не
потому, что ты обязан, но потому, что нельзя противиться злу.
И если с тебя тянут кафтан, отдай и рубаху.
В другой раз пастыри сошлись с царскими чиновниками и
пошли к Иисусу уловить его в словах. Они сказали ему: ты вот
учишь всему по правде; скажи же нам, что обязаны мы пла-
тить подати кесарю или нет?
Иисус понял, что они хотят осудить его в противлении
присяге кесарю. Он сказал им: покажите то, чем платите подать кесарю.
Они подали ему монету. Он посмотрел на монету и гово-
рит: это что же тут, чье обличив и чья подпись? Они говорят: кесаревы. Он и говорит: так вот и отдавайте кесарю то,
что кесарево, а то, что Божие, душу свою никому не отда-
вайте, кроме как Богу. Деньги, имущество, труд свой, все
отдавайте тому, кто будет просить их у вас, но душу свою
никому не отдавайте, кроме Бога. И не обещайтесь никому,
потому что вы все во власти Бога, и душу свою отдавайте
одному Богу.
Берегитесь же. Вот соблазн против 4-го правила: не судите
и не судитесь.
421
Зашли раз ученики Иисусовы в деревню и просились переночевать. Их не пустили. Тогда ученики пришли к Иисусу жаловаться на это и говорят: чтобы громом убило их за это!
Иисус говорит: все вы не понимаете, какого вы духа! Я учу
не тому, как губить, а тому как спасать.
Привели раз к Иисусу женщину и говорят: вот эта женщина поймана в блуде. А по закону ее следует побить камнями.
Ты что скажешь?
Иисус ничего не отвечал и ждал, что они одумаются. Но
они пристали к нему и спрашивали, что он присудит этой
женщине. Тогда он сказал: кто из вас без ошибки, тот пусть
первый швырнет в нее камнем, и более ничего не сказал. Тогда
фарисеи оглянулись на себя, и совесть укорила их; и стали пе-
редние прятаться за задних, и все отошли прочь.
И остался Иисус один с женщиной. Он оглянулся и видит –
никого нет. Что же, говорит, или никто тебя не обвинил? Она
говорит: никто. Он и говорит: и я не могу тебя обвинить; поди,
да не ошибайся.
Как ни явно, как ни дурно дело, некому обвинять за него.
Обвинять мог бы только тот, в ком нет ошибки, а обвинять
уже ошибка.
Раз к Иисусу пришел человек и говорит: вели брату моему
отдать мне наследство.
Иисус сказал ему: меня никто не ставил судьей над вами, и
я никого не сужу. И вы никого судить не можете.
Берегитесь же, вот соблазн против 5-го правила: нет раз-
ных народов. Все люди братья, сыны одного Отца Бога.
Один законник хотел соблазнить Иисуса и сказал: что мне
делать, чтобы получить жизнь истинную?
Иисус сказал: ты знаешь – любить своего Отца Бога и брата своего по Отцу – Богу, чей бы он земляк ни был.
И законник сказал: это хорошо бы было, если бы не было разных народов, а то как же мне любить врагов моего
народа?
422
И Иисус сказал: был один иудей. Он попал в беду: его
избили, ограбили и бросили на дороге. Проходил иудей
священник, посмотрел на избитого и прошел мимо. Прохо-
дил иудей левит, посмотрел на избитого и прошел мимо.
Прошел человек из чужого вражеского народа, самарянин.
Этот самарянин увидел иудея и не подумал о том, что иудеи
ни во что считают самарян, и пожалел избитого иудея, обмыл, перевязал его раны, свез на своем осле в гостиницу,
заплатил за него деньги гостинику и обещал еще заехать за-
платить за него.
Так вот, так поступайте с чужими народами, с теми, что ни
во что не считают и разоряют вас, и тогда получите жизнь ис-
тинную.
Иисус сказал: мир соблазнов любит своих, а Божьих ненавидит, и потому люди мира – священники, начетчики, начальники будут мучить тех, которые будут исполнять закон Бога.
И я вот иду в Иерусалим, и меня будут мучить и убьют, но дух
мой не может быть убит; он будет жив.
Услыхав про то, что Иисус будет замучен и убит в Иерусалиме, Петр огорчился, взял за руку Иисуса и сказал ему: если
так, то не ходи лучше в Иерусалим. Тогда Иисус сказал Петру:
не говори этого. То, что ты говоришь, это – соблазн. Если ты
боишься за меня мучений и смерти, то это значит, что ты не
думаешь о божеском, о духе, а думаешь о человеческом.
Тот, кто живет светом разумения, с тем ничего не может
случиться дурного, потому что он всегда в свете; только с тем
может случиться дурное, кто выйдет из света истины во тьму
соблазна плоти.
И, подозвав народ с учениками, Иисус сказал: тот, кто хо-
чет жить по моему учению, тот пусть откажется от своей плотской жизни, тот пусть будет готов на все плотские страдания,
потому что кто боится за свою плотскую жизнь, тот погубит
истинную жизнь; а кто пренебрегает плотскою жизнью, тот
спасет истинную.
423
И еще он сказал им, что если и убьют человека, живущего
разумением, то разумение не умрет, а будет жить.
И они не понимали этого. И вот подошли саддукеи, и он
объяснил всем, что значит истинная жизнь в Боге и восстание
из мертвых. Саддукеи говорили, что после смерти плотской
уже нет никакой жизни. Они сказали: как же могут все воскреснуть из мертвых? Если бы все воскресли, то этим воскресшим никак нельзя бы было жить вместе. Вот было у нас семь
братьев. Первый женился и умер. Жена вышла за второго брата, и тот помер; она вышла за третьего, и тот умер; и так до
седьмого. Ну, как же эти семь братьев будут жить с одной женой, если все воскреснут?
Иисус сказал им: вы или нарочно путаете, или не понимаете, в чем Бог и в чем жизнь после смерти. Люди в этой жизни
женятся и выходят замуж. Те же, которые заслужат жизнь после плотской смерти, не женятся и не выходят замуж, потому
что им незачем продолжать жизнь в других; они сами никогда
не умирают, потому что они соединяются с Богом, сделавшись
сынами его. В писании вашем сказано, что Бог сказал: Я Бог
Авраама и Иакова. И это Бог сказал тогда, когда Авраам и Иаков уже умерли для людей. Стало быть, те, кто умерли для людей, живы для Бога. Если есть Бог и Бог не умирает, то те, кто
с Богом, те всегда живы. Восстановление от смерти есть жизнь
в Боге. Жизнь в Боге есть исполнение воли Бога в плотской
жизни. Кто исполняет волю Бога, тот соединяется с Богом.
Для Бога нет времени, и потому, соединяясь с Богом человек
уходит от времени, следовательно от смерти.
Услыхав это, пастыри уже не знали, что придумать, чтобы
заставить его замолчать, и соединились с мирскими, и вместе
стали выпытывать Иисуса.
И один из них, пастырь, сказал: Учитель! Какая же,
по-твоему, главная заповедь во всем законе? Пастыри думали,
что Иисус запутается в ответе по закону. Но Иисус сказал:
главная – та, чтобы любить господа, того Бога, во власти кото-
424
рого мы находимся, всей нашей душой; и другая выходит из
нее: любить ближнего своего, так как в нем тот же господь.
Вэтих двух заповедях все, что написано во всех ваших книгах.
И Иисус сказал еще: по-вашему, что такое Христос? Что он,
сын чей-нибудь? Они сказали, что по-ихнему Христос – сын
Давидов. Тогда он сказал им: как же Давид называет Христа
своим господином? Христос не сын Давида и ничей сын, а
Христос – это тот же самый господь, владыка наш, которого
мы знаем в себе, как жизнь нашу. Христос – это то разумение,
которое есть в нас. И после этого уже не спрашивали его.
И Иисус сказал: смотрите, берегитесь закваски самозван-
ных пастырей. Берегитесь и закваски мирской и закваски царской. Но больше всего берегитесь закваски самозванных пастырей, потому что это обман.
И когда понял народ, про что он говорил, он сказал: пуще
всего берегитесь учения ученых самозванных пастырей. Берегитесь их потому что они заняли место пророка, объявлявшего народу волю Бога. Они самовольно взяли на себя
власть проповедовать народу волю Бога. Они проповедуют
слова, а ничего не делают. И вышло то, что они только гово-
рят: делайте то-то и то-то, а делать нечего, потому что они
ничего доброго не делают, а только говорят. И говорят-то
они то, чего нельзя делать, и сами ничего не делают. А только
стараются удержать за собою право учительства, и для этого
стараются выказываться: наряжаться, величаться. И потому
знайте, что никто не должен называться учителем, пастырем.
Учитель, пастырь, один владыка ваш. А пастыри называются
учителями и этим самым мешают вам войти в царство Бога и
сами не входят.
Эти пастыри думают, что можно привести к Богу внешними обрядами, клятвами, и, как слепые, не видят, что внешнее
ничего не значит, что все в душе человека. Они самое легкое,
наружное делают, а что нужно и трудно: любовь, милость,
правду, оставляют. Им бы только наружно быть в законе и
425
других наружно привести к закону. И от этого они, как гробы
крашеные, снаружи чисто кажется, а внутри мерзость. Они
наружно и святых мучеников чтут, а по самому делу они – те
самые, которые мучают и убивают святых.
Они и прежде и теперь враги всего доброго. От них все зло
в мире, потому что они скрывают добро и вместо добра выставляют зло. И надо больше всего бояться самозванных пастырей. Потому что вы сами знаете, что всякую ошибку можно поправить, но если люди ошибаются в том, что есть добро,
то уж этой ошибки нельзя поправить. А это-то и делают самозванные пастыри.
И Иисус сказал: я хотел здесь в Иерусалиме соединить всех
людей в одно разумение истинного блага, но здешние люди
только умеют казнить учителей добра. И потому они останутся такими же безбожниками, какими были, и не узнают Бога,
пока не примут, любя, разумение Бога.
И Иисус пошел прочь от храма.
Тогда ученики его сказали ему: ну, а как же этот храм Божий со всеми украшениями, которые люди для Бога приносили в него?
И Иисус сказал: верно говорю вам, что весь этот храм со
всеми украшениями его разрушится и ничего от него не останется.
Есть один храм Божий, это – сердце людей, когда они любят друг друга.
И спросили они у него, когда будет такой храм. И Иисус
сказал им: это будет не скоро. Долго еще людей будут обманывать моим учением и будут за это войны и возмущения. И бу-
дет большое беззаконие, и будет мало любви. Но когда истинное учение распространится во всех людях, тогда будет конец
зла и соблазнов.
426
Глава десятая.
Борьба с соблазнами
Совет Каиафы
(Лк. XI, 53, 54; Ин. Х1,47, 48)
Когда он сказал это, начали ученые пастыри жестоко на-
легать на Иисуса и допрашивать его о многом.
Они ухитрялись, как бы им уличить его его же словами,
чтобы обвинить его.
И вот архиереи, пастыри собрались в совет и сказали: что
будем делать? человек дает такие доказательства своей истины.
Так если оставим его, то все поверят в него. И придут рим-
ляне и заберут наш город и наш народ.
Если оставим его, все поверят, а все поверят, то римляне
заберут нас. Стих этот замечателен потому, что он ясно определяет то значение учения Христа, которое понимали иудеи и
их пастыри, и которого умышленно хотят не понимать наши
пастыри.
Иисус учит тому, что Бог – дух, что служить ему надо духом и на деле, что противиться злу нельзя, что надо покорять-
ся ему, что разных царств и народностей нет, потому что вместо прежних царств земных проповедуется царство Божие,
427
где каждый свободен и зависит только от Бога. И понятно, что
если поверят этому, то придут римляне и совсем заберут нас.
Римляне теперь все-таки чувствуют, что они имеют дело с на-
родом, а тогда заберут, как стадо баранов. И это – то самое
учение, которому все начинают верить. Понятно, почему, если
все поверят, то римляне заберут нас, и почему надо прекратить эти фантазии.
Вот что говорит церковь (Толк. Ев.):
И придут римляне и пр.: с их точки зрения и в этом была
правда, и страх перед римлянами был не неоснователен; восстание народное было бы для римлян предлогом уничтожить
и ту тень самостоятельности, которая еще осталась у иудеев
как нации. В случае сильного восстания народного римляне,
действительно, овладели бы и местом сим, т.е. Иерусалимом,
как столицею нации и средоточием всей жизни народа – религиозной и политической, с его храмом, богослужением и пр.,
овладели бы и самим народом, т.е. уничтожили бы самое политическое бытие его как нации – отдельной политической
единицы.
Не понимая учения, как оно есть, выходит путаница, и
нужно искусственное объяснение, что будто бы восстанет на-
род и римляне вынуждены будут подавить восстание. Все одинаково говорят это, но все они одинаково, очевидно, говорят
вздор, потому что не от чего быть восстанию. Если все поверят,
то все будут подставлять левую после правой, все будут отдавать кафтан и рубаху. Отчего же восстание? Не восстание, а то,
что если все поверят, государства иудейского не будет, войск не
будет, судов не будет, богатств, податей не будет – это понятно.
(Лк. XIX, 48, 47; Ин. XI, 49-52)
И не могли придумать, что сделать, потому что народ при-
вязался к нему и слушал его.
И архиереи и ученые искали, как бы погубить его.
Один из них, Каиафа, он был архиереем в этот год, сказал
им: вы ничего не понимаете.
428
Вы не рассуждаете, что нужно, чтобы один человек умер
для народа, и это он сказал не за себя, но так как он был архи-
ереем в этот год, то он пророчествовал, что нужно Иисусу
умереть для народа.
И не только для народа, но для того, чтобы дети Божий бы-
ли соединены воедино.
Стих 50 гл. XI Ин. почему-то во всех переводах переведен
неправильно. Ни по чему не выходит, чтобы сказано было, что
«лучше умереть одному человеку за людей (искупление), неже-
ли...», а сказано просто, что лучше погибнуть одному человеку, чем всему народу. Это опять один из примеров небрежно-
сти отношения к слову Евангелия. Один перевел неправильно,
и все, как бараны, повторяют ту же ошибку.
Слова в стихе 52 очевидно прибавлены для того, чтобы
слова Каиафы, прямо относящиеся к иудеям, отнести к бу-
дущей церкви. Каиафа говорит просто, что ему надо умереть и для блага народа и для единства веры, то же самое,
что всегда говорили гонители еретиков. Кажется, совершен-
но ясно. В Евангелии по случаю казни Христа, после обличения пастырей и указаний на то, что вся кровь невинная от
Авеля до наших дней на них, указывается, как именно они
проливают эту кровь во имя каких-то рассуждений. И цер-
ковь так привыкла безнаказанно лгать, что она наивно выставляет преступность рассуждений Каиафы, забывая, что
она точно так же рассуждала 1800 лет и теперь рассуждает
перед казнями. Но церковь забыла то, что она сама себя уличает, потому что для нее весь центр тяжести этих трех сти-
хов заключается в том, что, по ее понятиям, тут высший ка-
ламбур и Каиафа нечаянно стал пророком. Вот что она
говорит (Толк. Ев.):
Из лукавого сердца произошли слова, заключающие чудесное пророчество... Он (Каиафа) сказал это с злобным помыслом, но благодать духа уста его употребила для предсказания
о будущем.
429
Но каламбура не могло быть для автора, потому что он и
понятия не имеет о догмате искупления; он просто говорит,
что Каиафа, человек, сам от себя не мог сказать, что надо Иисуса убить, но он сказал это потому, что, будучи первосвященником, считал себя в праве изрекать пророчества о том, в чем бу-
дет благо народа. Другого ничего не сказано, и мы никакого
права не имеем приписывать этим словам другого значения,
тем более, что при том значении, которое дает этим словам
церковь, получается только ни к чему ненужный каламбур, а
при настоящем значении получается глубокий смысл, связанный со словами о том, что вся кровь падает на пастырей, и поучение о том, как дурно и безумно во имя пророчества о благе
народа убивать людей. Следующий стих показывает опять, что
это не вставочное предложение, а разъяснение мысли, вследствие которой иудеи окончательно решили, что надо его убить.
(Ин. XI, 53-57; Ин. XII, 1; Ин. XI, 8-10)
С этого дня они решили, что убьют его.
Но Иисус не показывался иудеям, но ушел ближе к пусты-
не, в город Ефраим, и там проживал с учениками своими.
Дело было близко к пасхе иудейской. И много народа пришло в Иерусалим из деревень на пасху, чтобы приготовиться
к празднику.
И искали Иисуса и говорили между собой в храме: что ду-
маете, ведь не придет он на праздник?
И дали пастыри архиереи приказ, что если кто узнает, где
он, чтобы открыли, чтобы им силом взять его.
За шесть дней до пасхи пришел Иисус в Вифанию.
И сказали ему ученики: учитель, теперь архиереи хотят
камнями побить тебя, и опять идешь туда.
И отвечал им Иисус: в сутках двенадцать часов света. Если кто ходит при свете, то не спотыкается, потому что видит
свет мира.
Только кто ночью ходит, тот спотыкается, потому что в том
нет света.
430
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]