Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Сказка как нарративная модель в литературе и кино. Материалы ХIV Всероссийской научной конференции по эстетике экранизации 21-22 апреля 2023 года

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 1819 / 2419 20 21 22 23 24 > Следующая >>>

А. В.Рябоконь

иМатреша из романа «Бесы», будучи не всилах терпеть душевные муки, идет по пути самоубийства.

Вэкранизации Жоржа Лампена нож как предвестник трагедии появляется на «свадебном ужине» Настасьи Филипповны иРогожина. Кстолу, за которым сидят герои, приближается нетрезвый человек вобветшалом сюртуке ипредлагает купить унего Библию, которая ему досталась от умершей матери. «Лукьян Тимофеевич Лебедев, выгнанный из администрации из-за пьянства!» —

представляется он собравшимся исообщает, что пропил состояние своих родителей, приданое жены, ее имущество, супружеское ложе, одежду детей, но ему все больше ибольше хочется пить.

Лукьян Тимофеевич Лебедев (Ролан Армонтель)

Знакомые створчеством Достоевского зрители понимают, что на экране вовсе не Лукьян Тимофеевич Лебедев, подобострастный плут из романа «Идиот», агерой другого произведения. Образ, созданный в фильме Лампена, напоминает титулярного советника Мармеладова из «Преступления инаказания», горького пьяницу, отца несчастной Сони, которой так же, как иМатреше из «Бесов», иНастасье Филип-

181

Сказка как нарративная модель влитературе икино

повне, пришлось вранней юности испытать чувство смертельной вины. Именно унего героиня экранизации хочет купить Библию, ипросит Рогожина подарить ей книгу. Однако, раскрыв ее, Настасья Филипповна обнаруживает между страницами нож.

Нож как предвестник убийства

Появление этого зловещего предмета всвященной книге, ккоторой сробкой надеждой обращается молодая женщина, окончательно убивает вней веру вдоброту иразумность мира, влюбовь исправедливость Бога. Не случайно, когда Настасья Филипповна

после «свадебного ужина» оказывается вдоме Рогожина

, она все

свое время проводит за картами, раскладывает пасьянс.

Мотивы «братьев- разбойников» и«большого дома», вкотором вкачестве «невесты» оказывается Настасья Филипповна, также относятся к мотивам волшебной сказки. «Большой дом»— попадает спящей (вфильме вэтот дом ее после свадебного ужина приносит на руках Парфен). Мотив сна (и смерти) чрезвычайно важен для характеристики сакрального по своим функциям пространства дома, в котором совершается убийство. В отличие от описанного вромане, в интерпретации Лампена — полностью «мужской» дом, т. е. внем нет ни одной женщины, кроме Настасьи Филипповны.

дом Рогожина, куда Настасья Филипповна

это

182

А. В.Рябоконь

Ю. М. Лотман отмечает: «Стремление человека, потерявшего веру в разумность мироустройства, заклясть окружающий Хаос иподчинить его себе может дать импульс как магии, так инаучному поиску. Не случайно столкновение человека снепредсказуемой иррациональностью выпадения выигрыша—

проигрыша при азартных играх, содной стороны, сделало карты икости сдревнейших времен аксессуарами гаданий, колдовства имагических действий, асдругой, послужило толчком кразвитию математических теорий» [10, c. 804].

Гадание Настасьи Филипповны

Гадания, колдовство, магические действия, как, впрочем, има-

тематические теории, —

всего лишь способы, помогающие человеку обойтись вэтом мире без Бога. Что ипытается сделать Настасья Филипповна, которая берет на себя роль провидения, устраивая брак Мышкина спрекрасной Аглаей. Л.Левина так объясняет этот поступок героини романа: «Продолжая ассоциативный ряд, можно сказать, что взамен разрушенной сказки Настасья Филипповна пытается сотворить себе новую: несостоявшаяся заколдованная царевна стремится теперь сыграть роль доброй волшебницы

183

Сказка как нарративная модель влитературе икино

ипомочь принцу (Мышкину) жениться на настоящей прекрасной принцессе—

Аглая, писаная красавица сбаснословным приданым, вполне вписывается вэтот образ (неговоря уже отом, что она— младшая из трех сестер, иэто тоже соответствует сказочным традициям)» [9, c. 107].

Встреча героев фильма происходит иначе, нежели героев романа. Аглая (Натали Наттье) входит вкабинет, чтобы пригласить князя на обед, как ей велела мать, генеральша Епанчина. Изастает Мышкина за рассматриванием фотографии Настасьи Филипповны. Девушка сразу же объявляет князю, что ненавидит эту женщину. Винтерпретации Лампена поводом кненависти служит то

обстоятельство, что Аглая просватана за Тоцкого

, бывшего любовника Настасьи Филипповны. То есть и в данном случае имеет место изначальная, непримиримая антипатия одной героини кдругой.

Аглая Епанчина (Натали Наттье)

Вобразе Тоцкого Жорж Лампен соединяет сразу трех героев романа: Тоцко-

го, князя Щ. иРадомского.

184

А. В.Рябоконь

Ярче всего это чувство проявляется всцене соперниц, когда девушка вместе скнязем Мышкиным приходит вдом в Павловске, где остановилась Настасья Филипповна: «Вывообразили себе, что своим обращением кТоцкому Вы совершаете подвиг. Это неправда. Яи без вас была бы счастлива! Ни князь, ни я не просили у вас помощи, яничего вам не должна», —

спорога объявляет героине

Аглая.

Поражает контраст облика героини вэтой сцене собликом девушки в предыдущем эпизоде, во время объяснения ее с князем Мышкиным и признания ему в любви. Там она похожа на ангела: золотистые волосы, прекрасное юное лицо, глубокий, чистый взгляд.

Однако даже во время разговора сбудущим мужем речи Аглаи не отличаются кротостью: «Князь, не просто быть девушкой схорошим воспитанием. Их повсюду считают глупыми. Считают, что уних нет страсти, потому что они всегда молчат; что уних нет воли, потому что они всегда повинуются. Яне хочу быть дочерью генерала. <…> Возьмите меня за руку иувезите, куда хотите!»—

говорит Аглая. Из слов героини можно заключить, что «страсть» и«волю» она ценит гораздо выше любви исмирения. Иуже в«сцене соперниц» тщеславие иненависть почти до неузнаваемости меняют ее лицо, иперед зрителем предстает не кроткий ангел, абезумная ревнивая женщина.

Однако в этой сцене меняется и Настасья Филипповна. Если вначале объяснения сАглаей она слегкой улыбкой на лице расставляет ввазе белую сирень, проявляя спокойствие имудрость «доброй волшебницы», то кконцу разговора превращается водержимую. Прическа героини подчеркивает эту перемену: половина ее густых вьющихся волос заплетена вкосу, другая же распущена ирастрепана.

Вкульминационный момент разговора сАглаей Настасья Филипповна хватает девушку за плечо и,пристально глядя ей вглаза, произносит: «Тысейчас поймешь, что ясоздаю ваше счастье иплачу за него страшную цену. Иначе берегись!». Эта фраза Настасьи Филипповны важна для понимания идейного содержания экранной интерпретации романа. Окакой же страшной цене говорит героиня? Так же, как ивромане Достоевского, вфильме Лампена молодая женщина дает обещание Рогожину выйти за него, как только

185

Сказка как нарративная модель влитературе икино

«Сцена соперниц»

Мышкин женится на Аглае, что для Настасьи Филипповны равносильно смерти. Из сказанного героиней фильма можно заключить, что она жертвует жизнью только ради соединения князя сАглаей, полагая, что по собственной воле «создает» их счастье. Настасья Филипповна настаивает на своей великой жертве. Она требует от Аглаи признания своего подвига, идаже угрожает покарать девушку за неблагодарность.

В этой ситуации Настасья Филипповна выступает в качестве антипода князя Мышкина. Ведь он тоже готов пожертвовать собой ради нее, но совсем по другим причинам: из любви исострадания. Князь не требует от Настасьи Филипповны ничего взамен —

ни признания, ни ответной любви, ни благодарности. Своим бескорыстием ижертвенностью он уподобляется Христу, тогда как Настасья Филипповна всвоей гордыне подобна падшему ангелу. Героиня сама пытается играть роль Бога, считая себя, пережившую столько страданий, не только выше окружающих людей, вчастности Аглаи, но даже наделенной правом вершить их судьбы. Она хочет принести себя вжертву совсем не ради любви кМышкину. По существу,

186

А. В.Рябоконь

ее вмешательство не нужно ни князю, ни Аглае. Основной мотив Настасьи Филипповны—

гордость. Она стремится совершить великий поступок, пожертвовать собой, чтобы высотой своего духа сравняться с Мышкиным, которого считает необыкновенным,

«высшим» человеком

. Вэтом она видит для себя спасение. Втакой режиссерской трактовке образа Настасьи Филипповны прочитывается что-то ницшеанское: «Умерли все боги; теперь мы хотим, чтобы жил сверхчеловек» [11, c. 57].

Однако попытки Настасьи Филипповны возродиться во всем блеске своей гордости рушатся как карточный домик. Режиссер снова задействует образ карт как символ Хаоса, которым людям не дано управлять. После ухода Аглаи Настасья Филипповна бросается в ноги Мышкину, желая удержать его подле себя: «Спасите меня, теперь яхочу излечиться, хочу излечиться. Не покидайте меня, только не уходите!» — «Ябуду здесь столько, сколько будет нужно», —

умоляет Настасья Филипповна.

отвечает ей князь.

Образ карт как символ Хаоса

Настасья Филипповна говорит окнязе сРогожиным как обожестве: «Вего

власти ставить нас между лучшим ихудшим, заставляя делать выбор…».

187

Сказка как нарративная модель влитературе икино

Здесь прослеживается отсылка кевангельским мотивам. Настасья Филипповна подобна грешнице, припадающей кногам Спасителя. Парфен Рогожин, который во время разговора героев молча сидит встороне исосредоточенно складывает домик из карт, резким движением руки сметает его со стола иустремляется прочь из дома.

Настасья Филипповна требует от князя, чтобы он женился на ней вПавловске, перед всеми, кто ее унизил: «Ябуду вбелом, да-да, япосмею!»—

говорит она. Очевидно, что ее мотивом для заключения брака сМышкиным является не только жажда избавления от страданий, но ивсе та же гордость, стремление окончательно победить ипосрамить своих обидчиков.

Беседуя скнязем Мышкиным накануне свадьбы, Настасья Филипповна рисует жениху своеобразную картину рая, где ему отведено место доброго и любящего хозяина: «Куда вы увезете меня, когда мы поженимся? Мне хотелось бы иметь домик вКрыму на берегу Черного моря, маленький домик сбольшой террасой». Говоря все это, молодая женщина замечает, что уМышкина отсутствующий взгляд и обеспокоенно спрашивает его, о чем тот думает. «Ядумал об Аглае…», —

признается князь. Героиня потрясена. Ее гордость не может вынести такого ответа. С изменившимся, побледневшим лицом она медленно встает и уходит. Последовав за ней, князь обнаруживает лишь пустую комнату, вкоторой настежь распахнуты двери, иветер играет сбелыми, похожими на фату невесты гардинами.

Таким образом, Настасья Филипповна, заключенная в броню своей гордости, не может ни понять, ни принять искренней любви князя. Не той страстной любви, которая обычно соединяет мужчину иженщину, заставляя двоих отгородиться от всего мира (уединиться за стенами «домика»), аиного, высшего чувства. В раю князя должна быть не только Настасья Филипповна, но иАглая, и Рогожин, и другие. Юный паломник Мышкин пришел к ним, враждующим иненавидящим друг друга, чтобы напомнить онеобходимости примирения, соединения влюбви исогласии, но он так ине был услышан: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков икамнями побивающий посланных ктебе! Сколько раз хотел Ясобрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, ивы не захотели! Се, оставляется вам, дом ваш пуст» (Матфея 23:38) [13, c. 97].

188

А. В.Рябоконь

Распахнутые настежь двери, на которых режиссер длительно удерживает внимание зрителя, предваряют появление еще одного, пожалуй, наиболее яркого образа фильма—

«мертвой царевны».

Всцене ночного бдения Мышкина иРогожина усмертного одра Настасьи Филипповны взору героев открывается кровать сотдернутыми занавесями, на которой едва различим силуэт женщины. Приблизившись, князь видит мертвую Настасью Филипповну всвадебном одеянии. Смерть не смягчила гордых черт героини: ее брови приподняты, губы сомкнуты, их уголки трагически опущены—

это маска страдания исуровой стойкости. Рука мертвой сжимает подол шелкового платья, ее пальцы сведены предсмертной судорогой.

Образ «мертвой царевны»

Настасья Филипповна приходит к своему убийце Рогожину «заизбавлением». Героиня теряет веру в Бога, суть которого есть любовь. Она не может любить ине принимает любви. Тот груз душевных мучений, который Настасья Филипповна вынуждена нести, снимает только прощение, которое без любви невозможно, как невозможно оно без Бога, имеющего власть исцелять души. Но героиня не прощает обид и сама не ищет прощения. Она желает только одного—

свободы. Поэтому винтерпретации Лампена На-

189

Сказка как нарративная модель влитературе икино

стасья Филипповна идет на самоубийство (верную смерть от рук Рогожина), чтобы по собственной воле уйти из мира, где царствует жестокий «бог охоты».

Самоубийство как бунт против Бога упоминается в монологе Кириллова вромане «Бесы»: «Ятри года искал атрибут божества моего инашел: атрибут божества моего—

Своеволие! Это все, чем ямогу вглавном пункте показать непокорность иновую страшную свободу мою. Ибо она очень страшна. Я убиваю себя, чтобы показать непокорность иновую страшную свободу мою» [4, c. 472].

Н. А.Бердяев замечает: «Путь Кириллова оканчивается смертью ине знает Воскресения. Смерть торжествует на пути человекобога. Единственный не смертный человекобог был Богочеловек. Человек хочет быть антиподом Богочеловека, полярным Ему ивместе стем подобным Ему. ВКириллове Достоевский показывает последние пределы человекобожества, внутреннюю гибель идеи человекобога» [1, c. 488].

На пути героини Жоржа Лампена также торжествует смерть. Режиссер показывает на экране то, что втексте романа не описано ипотому почти отсутствует для читателя—

тело мертвой Настасьи Филипповны. Героиня фильма, как иКириллов, чей труп во всех ужасающих подробностях Достоевский изображает в«Бесах», несомненно, не узнает Воскресения. Не случайно тема «человекобожества» поднимается режиссером сразу же после окончания Второй мировой вой ны, ккоторой, по существу, ипривели подобные идеи. Концепция Достоевского оразъединенности человека вмире вфильме Лампена трансформируется видею ототальной несоединимости людей. Вмире, где Бог давно уже мертв, они обречены на вражду, ненависть иуничтожение друг друга.

В интерпретации Лампена князь Мышкин также обречен на

смерть, по крайней мере, духовную

Вфинальной сцене фильма, уже после того, как осуществилось убийство Настасьи Филипповны, князь подходит киконам вдоме Рогожина, но не для молитвы ипокаяния, ачтобы задать Спасителю мучающие его вопросы о несправедливости мира. Отвернувшись от икон, князь горько плачет и,вконце концов, лишается рассудка. Его истерический смех постепенно переходит вжалобное блеяние. Вэтой сцене князь напоминает заблудшего ягненка. Живя по евангельскому закону, придерживаясь соответствующих нравственных принципов, Мышкин даже жертвует собой, соглашаясь на брак сНастасьей Филипповной. Но витоге теряет путь, оказывается во тьме духовного тупика.

. Герой не проходит свое-

190

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 1819 / 2419 20 21 22 23 24 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]