Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сделка и ее действие (4-е издание, дополненное). Комментарий главы 9 ГК РФ. Принцип добросовестности
.pdf
Сделка и ее действие. Комментарий главы 9 ГК РФ. Принцип добросовестности.
Понятно, что если от третьего лица отчуждатель скрыл ситуацию
банкротства и иным способом при обычной осмотрительности тот
не мог узнать о нарушении интересов кредиторов, то в иске следует
отказать. У конкурса остается только кондикционный иск о компенсации к первому приобретателю.
При этом ни первый, ни второй приобретатель не становятся незаконными владельцами, и если вещь остается в их владении, то они
не нуждаются в приобретательной давности для получения права
на нее.
Возражение онедобросовестности истца вспоре
онедействительности сделки (п. 5 ст.166 ГКРФ)
иоспаривание сделки помотиву
недобросовестности ответчика
Практика рассмотрения исков о недействительности сделки вследствие недобросовестности ответчика не могла не обнаружить столкновения двух позиций, апеллирующих к доброй совести, когда истец
исполнял или иным образом подтверждал своим поведением ту сделку,
которую он впоследствии оспорил, ссылаясь на недобросовестность
ответчика при заключении сделки.
В рассмотренном выше решении суда по иску ООО «Платинум
Недвижимость» к ОАО «Банк Москвы» суд сформулировал позицию,
согласно которой норма п. 5 ст. 166 ГК РФ не может быть противопоставлена принципу добросовестности. Эта позиция исходит из общеобязательности принципа и сама по себе, конечно, верна.
Однако практика последующих споров потребовала уточнить
и углубить вопрос о соотношении п. 5 ст. 166 и п. 3 ст. 1 ГК РФ.
Общеобязательность принципа никак не означает блокирования
какой-либо нормы. В таком случае всякое регулирование было бы
невозможным.
Соотношение принципа с нормами, в том числе специальными
нормами, конкретизирующими принцип добросовестности, состоит
в том, что точное соблюдение лицом нормы права не исключает обсуждение его поведения с позиций принципа добросовестности. Это
означает, что заявления о законности недостаточно для отбрасывания
принципа, а скорее, именно после выявления законности поведения
и возможно привлечение принципа. До того обсуждается правомерность, ибо неправомерность в действиях ответчика делает излишней
261
К.И. Скловский
оценку этих действий как недобросовестных или тем более добросовестных. Нужно постоянно помнить, что недобросовестное действие,
как уже говорилось, всегда само по себе правомерное. К сожалению,
это часто забывают или вовсе не понимают.
Следовательно, после того, как будет установлено, что ссылка ответчика в свою защиту на соответствующее правило закона правомерна,
суд может и должен обсудить его поведение как недобросовестное,
если в этом заключается существо спора между сторонами.
Говоря о правиле п. 5 ст. 166 ГК РФ, нужно вспомнить, что применение принципа возможно не иначе как путем формирования
определенных юридических составов. Истец, требуя признать сделку
недействительной, всегда ссылается на те или иные факты, совокупность которых квалифицируется им как недобросовестность ответчи
ка. Следовательно, с того момента, когда истец узнал об этих фактах,
он имеет право либо оспорить сделку, либо принять ее, несмотря
на полагаемую им недобросовестность ответчика. Такое поведение,
когда истец, понимая, что ответчик вел себя при заключении сделки
недобросовестно, тем не менее подтверждает ее, а затем оспаривает, является недобросовестным в точном соответствии с п. 5 ст. 166
ГК РФ.
При этом, конечно, подлежат обсуждению такие обстоятельства,
как наличие или отсутствие препятствий к предъявлению иска, в том
числе и по вине ответчика, нарастание размера ущерба от сделки
и др.
Применение нормы п. 5 ст. 166 ГК РФ при оспаривании сделки
по мотивам недобросовестности, кроме того, подтверждается и тем,
что если сделка оспаривается в связи с поведением ответчика до и
в момент ее заключения, то возражение против иска по п. 5 ст. 166
основано на поведении истца после заключения сделки.
Этот подход применим и к исчислению сроков исковой давности
для исков о недобросовестности ответчика — она течет с того момента, когда истец узнал все те факты, которые он указал в основании
своего иска.
-
Исковая давность ипринцип доброй совести
Нормы об исковой давности являются императивными нормами,
нормами строгого права. До недавнего времени сама возможность
усмотрения суда применительно к исковой давности исключалась.
262
Сделка и ее действие. Комментарий главы 9 ГК РФ. Принцип добросовестности.
Однако в сфере споров об аннулировании сделок имеется проблема
применения исковой давности. Прежде всего она касается сделок ничтожных, для которых исковая давность течет объективно – с момента
исполнения, а не субъективно (по общему правилу с момента, когда
истцу стало известно или должно было стать известно о нарушении его
права). Это вполне понятно, если вспомнить, что иск о применении
последствий недействительности сделки (п. 2 ст. 167 ГК РФ) защищает
не субъективное право, а интерес.
Такое течение срока исковой давности вступает в противоречие
с интересами истца, если он оспаривает сделку по основанию недобросовестности стороны сделки, в том числе в тех случаях, когда
недобросовестность сразу не могла быть им обнаружена.
Что касается сделок оспоримых, то недобросовестность органа
(представителя) истца при заключении сделки, как правило, имеет
место и после заключения сделки, хотя срок исковой давности уже
течет.
Очевидно, что если допустить спор по мотивам недобросовестности
органа (представителя) истца, то сохранение строгого применения
правил об исковой давности вступит в противоречие с недобросовестностью как основанием иска и тем самым существенно ограничит
применение принципа доброй совести. Поэтому приходится признать,
что если своевременному предъявлению иска препятствовало недобросовестное поведение истца в лице его органа или представителя
(во всяком случае, если именно это поведение является и основанием иска), то необходимо допустить и смягчение правил об исковой
давности.
В то же время нужно понимать, что в целом нормы об исковой
давности регулируют поведение именно истца, но никак не ответчика. Поэтому усмотрение в части течения срока исковой давности
в зависимости от поведения ответчика в принципе исключено. Такие
действия ответчика, как сокрытие фактов, затягивание спора в целях
истечения срока для предъявления иного иска и т.п., имеют значение
только для выяснения вопроса, с какого момента истцу стало известно
о нарушении его права и в чем состоит нарушение его права. Перенесение момента начала течения срока на момент прекращения недобросовестных действий ответчика здесь не имеет никакого основания
и представляется недопустимым.
НЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ СДЕЛОК ВКОНКУРСЕ.
ПРИМЕНЕНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ, ОБЩИХ НОРМ
ИПРИНЦИПОВ
Как известно, практика помогает находить проблемы, а теория дает
материал для их решения, одновременно заставляя глубже ее понимать.
А когда доводы суда вызывают изумление, они не только заслуживают
критики, но и известной благодарности, давая повод вернуться к основам и подтвердить их действие, возвращая на свое место то, что судом
было отброшено в сторону.
Следующее дело заслуживает именно такой благодарности.
Обстоятельства дела таковы. Банк подал заявление в суд о признании
индивидуального предпринимателя Д. банкротом на основании решения
о взыскании с него суммы кредита. Требования по кредиту были уступлены
предпринимателю К.
Суд признал Д. банкротом и ввел процедуру реализации имущества
гражданина.
По итогам решения собрания кредиторов финансовым управляющим Д.
и К. было подписано соглашение об отступном, в соответствии с которым
требования единственного кредитора К. к Д. в сумме оценки имущества
погашаются путем предоставления отступного в виде части недвижимого
имущества должника, а имеющиеся иные требования К. в установленном
соглашением порядке удовлетворяет.
В то же время третье лицо – общество «Т» подало заявление о погашении всех требований кредиторов, а затем, спустя несколько дней после
совершения сделки отступного, перечислило сумму, равную сумме оценки
имущества, на специальный счет должника.
После этого должник от своего имени и общество «Т» предъявили иск
о признании сделки отступного недействительной, указывая в качестве
основания сделки нарушения требований Закона о банкротстве, состоящие в том, что реализация имущества была произведена без снятия залога
и без торгов. Было также указано на недобросовестность сторон сделки,
поскольку они понимали, что нарушают закон, а также нарушили баланс
интересов, действуя преимущественно в интересах кредитора и нарушая
интересы общества «Т».
1
1
Первая публикация – Гражданское право: современные проблемы науки, законо-
дательства, практики: сб. ст. к юбилею проф. Е.А.Суханова. М., 2018.
264
Сделка и ее действие. Комментарий главы 9 ГК РФ. Принцип добросовестности.
Суд удовлетворяет иск Д. и общества «Т», указав в качестве основания
решения нарушение ст. 10, 168 ГК РФ. Решением суда предписано вернуть
имущество в конкурсную массу в порядке п. 2 ст. 167 ГК РФ.
Доводы суда, как уже говорилось, дают основания для обсуждения,
которое, в некоторых пунктах, могло бы быть расценено как ненужное
повторение очевидного, если бы не факты конкретного дела. Кроме того,
следует помнить слова Аристотеля, которые любил повторять М. Гаспаров:
«Известное известно немногим».
Законодательство о банкротстве имеет специальное действие по
отношению к общим нормам гражданского законодательства. Применение общих норм ГК РФ возможно лишь в той мере, в какой
сложившиеся отношения не урегулированы специальными нормами
о несостоятельности (банкротстве). В нашем деле прежде всего возникает вопрос о праве на оспаривание сделок, совершенных в процессе
реализации имущества, включенного в конкурсную массу.
В соответствии со ст. 61.9 Федерального закона от 26.10.2002
№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделки должника могут оспариваться узким кругом лиц –
внешним (конкурсным) управляющим либо в некоторых случаях –
кредитором. В любом случае основанием для оспаривания сделки
является нарушение прав (интересов) кредиторов, поскольку само
признание должника банкротом означает, что с этого момента все
юридические действия в отношении его имущества осуществляются
только в интересах кредиторов. Норма ст. 61.9 Закона о банкротстве
является, как можно судить из ее изложения, императивной и не подлежит расширительному толкованию.
В соответствии с п. 6 ст. 213.25 Закона о банкротстве в процедуре
реализации имущества исключительно финансовый управляющий
ведет в судах дела, касающиеся имущественных прав гражданина, в том
числе об истребовании или о передаче имущества. Непосредственно
гражданин лишь вправе участвовать в таких делах.
Согласно п. 24 постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2011
№ 51 «О рассмотрении дел о банкротстве индивидуальных предпринимателей» (далее – Постановление Пленума ВАС РФ № 51)
конкурсный управляющий выступает в суде в качестве истца и ответчика. При этом должник как лицо, участвующее в деле о банкротстве, вправе обжаловать действия конкурсного управляющего
в деле о банкротстве. Должник также как лицо, чьи права и интересы
могут быть затронуты вынесенным судебным актом по результа-
265
К.И. Скловский
там рассмотрения дела, в котором конкурсный управляющий выступал от имени должника, вправе обжаловать соответствующие
судебные акты.
Иных прав должник в рамках конкурса не имеет.
Само по себе обоснование этого положения неисправного дол-
жника периодически предпринимается в юридической литературе.
Существуют теории лишения должника дее-и даже правоспособности
и вытекающие отсюда теории законного представительства. Обсуждая
эти теории и не соглашаясь с идеей лишения должника дееспособности, Г. Шершеневич указывал на то, что в исполнительном процессе,
который, несомненно, формирует основные юридические подходы
к конкурсу, имеет место «приложение силы, которою обладает государственная власть… С этой целью орган власти отнимает у осужденного
ответчика вещи, находящиеся в его хозяйстве, опечатывает движимость, налагает запрещение на недвижимость, стесняя тем самым
свободу распоряжения собственника…»1. Опираясь на исторический
материал, можно обнаружить, что сама по себе возможность применения силы и ограничения свободы распоряжения собственностью
опиралась на более архаичные механизмы – сначала лишения жизни
неисправного должника, а затем лишения его свободы, обращения
в рабство (отголоском чего еще в историческом времени были долговые тюрьмы), так как к свободному лицу было юридически невозможно применить силу, в том числе – для отобрания имущества.
В конечном счете механизмы были существенно смягчены, однако
идея лишения неисправного должника всякой власти – юридической
и физической – в отношении его имущества осталась2.
Не вполне ясным может быть вопрос, защищаются ли в конкурсе
только интересы или также и права должника, но совершенно ясно,
что эта защита осуществляется не им и без учета его воли, хотя бы и от
его имени, которое в данном случае персонифицирует имущество,
а не личность. Поэтому права и интересы, выходящие за рамки этого
имущества, в том числе – личные права должника, защищаются должником самостоятельно. Одним из очевидных следствий банкротства
является, бесспорно, то, что должнику не предоставлено право оспаривать какие-либо сделки, совершенные с его имуществом, включенным
в конкурс.
1
Шершеневич Г.Ф. Конкурсный процесс. М., 2000. С. 231.
2
Подробнее см.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. 5-е изд. М.,
2010. С. 200 и сл.
266
Сделка и ее действие. Комментарий главы 9 ГК РФ. Принцип добросовестности.
В поисках источника права на иск должника суд в обсуждаемом
деле указал, что он «не может лишить последнего гарантированного
права на судебную защиту», коль скоро сделка затрагивает его интересы. Вполне понятно, что интересы должника затронуты сделками
по распоряжению его имуществом. Но в случае несостоятельности
он категорически отстранен как от обсуждения условий совершения
этих сделок, так и от возможности спаривания их по каким бы то ни
было основаниям, в том числе и по общим нормам ГК РФ, тем более –
по нормам закона о банкротстве.
Оспаривание сделок с определенным имуществом – это сохранение
известной меры распорядительной власти в отношении этого имущества, которой лишен должник вследствие самой ситуации установленной
неплатежеспособности.
Сходное, хотя и несколько отличное, положение имеет и второй
истец – общество «Т».
Даже если бы общество «Т» и являлось тем лицом, которое ука-
зано в ст. 113, 125 Закона о банкротстве, то по результатам внесения
им денежных средств производство по делу о банкротстве подлежит
прекращению, как это указывается в ст. 125 Закона, и это третье лицо
не может стать участником конкурсного производства и получить какие-либо права конкурсного кредитора или иного участника конкурса.
Соответственно, у этого лица не возникает никаких прав на оспаривание сделок, которые имеются у лиц, участвующих в конкурсе.
Однако в данном случае общество «Т» не подпадает под действие
ст. 113, 125 Закона, как по сроку внесения им средств, так и потому, что
к моменту внесения этих средств уже состоялось решение об отступном. Но общество «Т», независимо от того, в какой мере оно отвечает
условиям, изложенным в ст. 113, 125 Закона, в любом случае лишено
права оспаривания сделок в силу ст. 61.9 этого Закона.
Суд пришел, однако, к иному выводу, полагая, что общество «Т»
имеет интерес в сделке, поскольку оно намерено в дальнейшем осуществлять предпринимательскую деятельность с должником и с этой
целью намерено не допустить его банкротства. Этот интерес, состоящий в том, что общество «Т» желает не допустить банкротства должника как своего желательного делового партнера, суд посчитал достаточным интересом, чтобы признать за обществом «Т» право оспаривать
сделки с имуществом должника.
Насколько известно, такой подход впервые высказывается в юри-
дической литературе и судебной практике. Сам по себе он очевидным
образом вторгается в сферу нормы ст. 166 ГК РФ, на которую ссыла-
267
К.И. Скловский
ется суд, поскольку норма ст. 61.9 Закона о банкротстве определенно
не признает за обществом «Т» права на иск.
Несмотря на несомненную смелость и беспрецедентность довода
суда, имеет смысл обсудить его, поскольку норма ст. 166 ГК РФ вполне
заслуживает этого ввиду ее важности в системе ГК РФ и любой повод
здесь будет уместен.
В ходе реформы ГК РФ ведущей идеей изменений § 2 гл. 9 ГК РФ
являлось ограничение тенденции аннулирования сделок и наиболее
существенным изменениям для закрепления этой идеи подверглись
именно нормы о праве на иск о признании сделки недействительной,
собранные в ст. 166 ГК РФ.
В силу п. 3 ст. 166 требование о применении последствий ничтож-
ной сделки вправе предъявить сторона сделки. Иное лицо может предъявить такое требование только в предусмотренных законом случаях.
Здесь – одно из важнейших изменений прежнего правила, когда требование последствий ничтожной сделки могло заявлять любое заинтересованное лицо.
Имея в виду наше дело, можно заметить, что закон не предусматри-
вает такого случая, когда лицо, желающее вести бизнес с банкротом
и желающее не допустить его банкротства, вправе оспаривать сделки,
совершенные с его имуществом, как в рамках процедур банкротства, так
и вне этих процедур. Вывод суда о том, что интерес лица, состоящий
в намерении вести бизнес с некоторым лицом, дает право на оспаривание сделок с имуществом этого лица, означает создание такой правовой
позиции, которая позволяет практически любому лицу оспорить любую
сделку третьих лиц, ссылаясь на такого рода интерес.
Этот интерес настолько широк, что он может быть обнаружен у вся-
кого участника оборота, далеко выходя, конечно, за рамки понятия
«любое заинтересованное лицо», которое мы так долго критиковали
за вносимые его широтой разрушения в гражданский оборот и от которого мы наконец отказались, изменив ст. 166 ГК РФ.
В некоторых случаях третье лицо вправе заявить требование о при-
знании ничтожной сделки недействительной независимо от применения
последствий, если такая сделка нарушает охраняемый законом интерес
истца. Например, собственник имущества вправе оспорить сделку с его
имуществом, совершенную без его согласия, для целей последующей
виндикации в порядке ст. 301 ГК РФ. В этом случае законный интерес
истца состоит в его праве истребовать имущество от незаконного владельца. При этом применение последствий недействительности сделки
не имеет места, собственник оспаривает только сделку.
268
Сделка и ее действие. Комментарий главы 9 ГК РФ. Принцип добросовестности.
Однако такого интереса, как интерес не допустить банкротства
третьего лица, закон не охраняет ни в форме оспаривания сделок с имуществом банкрота, ни, пожалуй, ни в какой иной.
Кроме того, охраняемый законом интерес третьего лица в любом
случае дает право только на признание сделки недействительной,
но не на применение последствий недействительности. Суть абз. 2
п. 3 ст. 166 ГК РФ состоит в том, что если истец не был стороной
сделки, то он в любом случае лишен процессуальной возможности
истребовать имущество, переданное по сделке, поэтому его защита
может состоять только в признании сделки недействительной – значит, он должен доказать не только то, что сделка нарушает его интерес, но и то, что признание сделки недействительной без применения
последствий недействительности будет достаточным для защиты его
интереса.
В данном случае, оставив в стороне интерес «в ведении бизнеса
с банкротом», применение последствий недействительности сделки отступного означает возврат имущества в конкурс; однако право
на этот возврат имеет только конкурсный управляющий1, который
не может быть понужден к этим действиям ввиду отсутствия соответствующих процессуальных норм. При этом возобновление конкурса
само по себе отнюдь не защищает какой-либо интерес общества «Т»,
а лишь увеличивает срок банкротства и влечет увеличение издержек
на процедуру банкротства.
В качестве отдельного пункта следует также заметить, что если
в основании иска указывается нарушение специальных норм Закона
о банкротстве, то и право на иск должно подчиняться не общим нормам ГК РФ, а специальным нормам Закона о банкротстве.
В связи с этим необходимо обсудить сделанное еще до рефор-
мы ГК РФ разъяснение о возможности оспорить сделку, нарушающую интересы кредиторов, не только по ст. 61 Закона о банкротстве, но и одновременно по ст. 10, 168 ГК РФ. Этот вопрос выходит
за рамки данного дела, но именно данное дело, как и многие другие,
показывает, насколько велик разрушительный потенциал у этого
разъяснения.
В свое время Президиум ВАС РФ допустил оспаривание сделок
по основаниям ст. 10 ГК РФ как незаконных, если они заключены
в результате злоупотребления правом. Это суждение с самого начала
имело неустранимый теоретический изъян: ведь нет такого субъек-
1
См. п. 23 Постановления Пленума ВАС РФ № 51.
269
К.И. Скловский
тивного права, как право на заключение сделки; для заключения
сделки достаточно иметь дее(сделко)способность, а ею невозможно
злоупотребить.
Можно допустить, что это разъяснение сыграло свою роль в про-
движении принципа добросовестности в закон и в практику (как одна
из основ правопорядка он, конечно, всегда существовал). С закреплением принципа добросовестности в ст. 1 ГК РФ возникла, однако,
необходимость сформулировать основные способы его применения
на практике. Во всяком случае, ранее данные разъяснения нуждаются,
конечно, в корректировке.
Системные изменения, создаваемые внедрением принципа добро-
совестности, состоят в том, что наряду с действиями правомерными
и противоправными возникает третья группа действий – недобросовестные, которые при внешней правомерности могут влечь, однако,
различные неблагоприятные последствия для недобросовестного лица,
как правило, отличные от ответственности.
Наиболее важным на первых порах будет освоение того качества
недобросовестности, что взятые сами по себе, без обсуждения намерений совершаемых действий (бездействия) эти деяния являются
правомерными. Хотя это обстоятельство довольно хорошо известно1
и выражено в тексте закона путем противопоставления поведения незаконного и недобросовестного (п. 4 ст. 1 ГК РФ), понимание его оказывается весьма затруднительным на практике: суды часто указывают
на формальную правомерность деяния как на достаточное основание
для отказа в применении каких-либо негативных мер к лицу, такое
деяние осуществившему.
Ясно, что недобросовестное поведение – это действия, нарушаю-
щие интересы другого лица, и именно это другое лицо, потерпевшее
от недобросовестного поведения, вправе требовать защиты от недобросовестности нарушителя. Эта защита может быть самой разной,
имея в виде общего правила недопустимость использования своего недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ), иногда доходя
до сопоставимой с ответственностью формы возмещения убытков
(п. 4 ст. 10). Обычно в специальных случаях недобросовестности это
иные меры воздействия на нарушителя – изменение договора (ст. 428
ГК РФ), наступление (ненаступление) условия (ст. 157 ГК РФ), истре-
1
См., например: Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 2006. № 1. С. 124–182; Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 40–43 и сл.
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]