Русская философия права. Очерки 2007-2017 гг.

ются такие экстравагантные платформы как идея творческой (т.е. креационной) эволюции (т.е. развития), якобы снимающая крайности креационизма – эволю­ционизма. Не менее причудливые гибриды появляются благодаря попыткам совместить персоноцентризм с социоцентризмом. Сегодня все это деликатно называют плюрализмом, помогающим уклониться от устаревшего монизма. Ес­ли рассуждать последовательно, то мы не можем исключить попыток иденти­фицировать любую концепцию прав человека как типично: 1) креационно – персоноцентричную или 2) креационно – социоцентричную, как 3) эволюцион­но – персоноцентричную или 4) эволюционно – социоцентричную. При этом, по чисто европейскому обыкновению добиваясь необходимой формально-ло­гической полноты, мы стремимся дополнить сложившуюся типологию еще и такими вариантами как 5) персоноцентричный креационизм или 6) социоцен­тричный креационизм либо как 7) персоноцентричный эволюционизм или

После своей Декларации прав французы приняли еще одиннадцать Кон­ституций (с 1791 г. по 1958 г.), но считают наиболее значимой для права прове­денную под руководством императора Наполеона Бонапарта кодификацию, в ходе которой за шесть лет были созданы действующие до сих пор Гражданский (1804 г.), Гражданский процессуальный (1806 г.), Торговый (1807 г.), Уголов­ный процессуальный (1808 г.), Уголовный (1810 г.) кодексы [5]. И если катало­гизация прав свидетельствует о центральной роли писаного закона (статут, акт, билль), права кодексов, позволяя таким путем отличать правовую систему civillaw, то стремление защитить права надлежащей юридической процедурой, прежде всего судебной, правом судей, служит отличительным признаком пра­вовой системы commonlaw, не различимых, тем не менее, в своей безупречной юридичности. На английской родине общего права Акт о Европейском сообще­стве (1949 г.) парламент принял лишь в 1972 г., но только по Акту о правах че­ловека (1998 г.) со 2 октября 2000 г. европейская Конвенция о защите прав че­ловека и основных свобод (1950 г.) стала частью действующего в стране права, а судей обязали сообразовывать свои решения с решениями Страсбургского су­да (1959 г.) по правам человека. Очевидное расхождение между американцами, французами и англичанами в трактовке прав человека усматривается и в неже­лании первых связывать себя конкретным перечнем таких прав (ни в ООН, ни в Организации американских государств) и в стремлении вторых кодифициро­вать эти права (как в ООН, так и в Европейском союзе).

цивилизации и культуры», потому что само право – «уникальная социальная ценность упорядоченной свободы, справедливости, консенсуса», «фактор соци­ального прогресса», а целью нашей страны, оказывается, должно стать «обще­ство Права» [9]. Волей-неволей вместе с приобщением к праву, что на амери­канский, что на российский манер, получается мастерское введение в панюри­дизм (юридическое мировоззрение), претящий основной массе людей, привык­ших в жизни рассчитывать больше на себя, чем на виртуозов юридического по­прища, небезосновательно считая их своекорыстными.