Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская философия права. Очерки 2007-2017 гг.
.pdf
ное в красивые декларации. Как правило, люди с этим мирятся, принимают во
всей неизбежности и неотвратимости. Но люди же выходят за правила, бунтуют, не хотят смириться или удовольствоваться данным, непрерывно стремясь к
истине, красоте, добру. В результате, как обычно, нечто утрачивается, исчезает,
забывается, а сохранившееся или придуманное взамен непременно остается все
тем же самым – абсурдным, безобразным, злым. И объясняют люди самим себе
такое положение и ход дел неизменностью своей человеческой природы.
Человек – существо разумное, что значит – рассудочное и рациональное.
Разумное как рациональное – это умничание (по-русски), чистый разум (понемецки), логика, концептуальность и пр. Разумное как рассудочное – это здравый смысл, рассудительность, практические соображения, которыми живут
люди, всегда знающие, что правильная жизнь вовсе не сводится к логико-концептуальной безупречности. Никому не заказано последовательно, беспощадно
и безоглядно руководствоваться одной рациональностью, обосновывая с логической неумолимостью все что угодно. Но жить по науке, т.е. рационально, мало кому удается. Рассудочный разум и есть тот самый приземленный здравый
смысл шотландских философов, гарантировавший британцам самодовольство,
тогда как образец разума рационального – витание немецких философов в заоблачных абстракциях, доводящее некоторых до безумия. Здравомыслие, как
оно выражается через фольклор (пословицы, поговорки), содержит взаимоисключающие суждения. По одним и тем же вопросам (правды, закона, суда, вины, наказания) здесь легко обнаруживаются совершенно противоположные
утверждения, ставшие идиоматично-привычными.
Когда мы, для полноты картины человеческой души, кроме разума и
чувств, стремимся обнаружить в ней еще и волю, мы не замечаем, что попросту
рассуждаем о силе разума. Мы говорим, что воля может быть сильной или слабой, доброй или злой. Воля способна влиять на чувства и даже на инстинкты, а
также на мышление. Люди способны навязывать свою волю другим, подчинять
себе других силой своей воли. Такое подчинение явно отличается от физического – когда человека сбивают с ног, связывают, истязают, чтобы заставить
231
делать нужное. Что значит – безвольный или слабовольный человек, сила воли,
добрая воля, злая воля и т.п.? Скорее всего, говоря так, мы указываем не на некое свойство психосоматического, а именно на разум. Разве не силой разума
обуздывается эмоциональная стихия? Безвольный человек – это человек неразумный, слабоумный. Слабовольный человек – это опять же неумный, не способный сообразить. Добрая воля – это положительные мысли, а злая воля – это
мысли негативные. Волевое усилие – это умственное, а не эмоциональное усилие, напряженное сосредоточение мысли, собранное в кулак здравомыслие. Но
если это так, то, указывая на волевой характер права (воля, возведенная в закон), мы имеем в виду лишь его разумность, не обращая внимания на несовпадение рассудочности с рациональностью и опрометчиво подменяя разумное рациональным.
Если суммировать сказанное об амбивалентности чувств и антиномичности разума, то получается следующее: лишь рассудок и инстинкт безошибочны,
когда здоровы, тогда как двоящиеся разум и чувство всегда обманывают. Получается, что рассудочно-инстинктивное (собственно живое) может быть извращено в рационально-эмоциональном (исключительно человеческое). Расположенная в коре головного мозга душа человека (существа одушевленного) попадает в зависимость от духа, порожденного этой же душой (одухотворяется).
Так, благодаря обретению духа (а может быть, наоборот), одушевленное существо становится одухотворенным и появляется человек идейный, возвышенный,
законник, превосходящий своими идеями как других, так и самого себя. Человек свободен в духе, но не в душе. В этом смысле можно говорить о рабских
душах. Никакое определение духа не будет точным без указания на самовольство, бунтарство, произвольность. Можно деформировать душу, стремясь покорить дух. Но дух все равно уцелеет, затаившись где-то в душе. Немотивированное поведение – как раз от духа, у которого нет постоянных мотивов и какой-либо предопределенности.
Человеческое знание (то, что люди знают) распадается на две части –
врожденное знание и приобретенное за время жизни. Врожденное знание – это
232
такое знание, которое необходимо и достаточно для жизни (питаться, размножаться, развиваться). Приобретенное знание – это такое знание, которое дается
личным и общественным опытом и которое может быть вредным для жизни.
Человек не может избавиться от врожденного знания. Скорее всего, именно это
знание его мучит (томление духа) и он стремится избежать его, но не может. По
составу знание распадается на разум и эмоции. Во врожденном знании есть разум и эмоции. В приобретенном тоже есть разум и эмоции. То, что относится к
врожденному, считается естественным разумом (здравым смыслом) и нормальной чувствительностью. То, что приобретается, становится рациональностью и
аффективностью. Воспитание человека – это оформление средой его врожденных знаний в нормальных идеалах – думать и говорить, не чрезмерствовать, не
буйствовать. Иными словами, воспитание – это запреты на чрезмерное развитие
врожденного.
Обычные рассуждения о естественной разумности человеческих действий
сплошь и рядом сопровождаются незаметной подменой рассудочности рациональностью. Естественные для человека действия разумны не потому, что они
рациональны, а потому, что они рассудочны. Рациональные действия – это такие действия, которые осуществляются во имя какой-то идеи вопреки рассудку
(здравому смыслу). Человек как бы умом убеждает себя, в уме выстраивает некую схему, в соответствии с которой начинает действовать, считая это разумным. Обычно, когда нас призывают прислушаться к голосу разума, за этим призывом скрывают идею, очень далекую от здравомыслия. Когда говорят, что давая волю страстям, люди постоянно делают выбор, тогда забывают, что выбор
делается не по воле чувств, а по рациональным соображениям. Ведь страсти –
это чувства. Мы знаем, что чувства амбивалентны, т.е. они выбор содержат в
самих себе – какая ипостась возобладает. Поэтому на деле выбора здесь нет.
Умничание, умствование, т.е. рационализации разного рода, вот что влияет на
выбор в решающей степени.
«Альтернативные формы поведения и стереотипы мышления генетически
не обусловлены – они развиваются на основе информации, приобретенной в
233
ходе социализации» [18]. Но разве в жизни человека все объясняется только социализацией? Персонализация, без которой человека вообще не бывает, почему-то забывается. Социализация индивида не поглощает его персонализацию.
Обратное тоже справедливо. Та информация, которая приобретается в ходе социализации, отличается от информации, получаемой в ходе персонализации. В
поведении и мышлении индивидов могут быть обнаружены альтернативы, которые никак не связаны с персонализацией и социализацией. Люди различаются генетически настолько сильно, что обычно один и тот же человек не может
поочередно становиться то праведником, то негодяем. Как ни грустно, но либо
тем, либо другим люди рождаются. Все дело в том, что степень праведности и
степень негодяйства могут разниться настолько, что мы становимся неспособными понять их социального значения. Есть обычные, спокойные, благообразные люди, которых нужно считать праведными. Но есть и не менее обычные,
всем известные, но не преступные негодяи. На другом полюсе – люди с ореолом святости, гениальности, героизма – как высоко ценимой другими людьми
высшей праведности. Или – изверги, садисты, преступные рецидивисты по
меркам любого сообщества, вырастающие из негодяев. В тех редчайших случаях, когда праведник оборачивается негодяем (или наоборот), собирается такое
конкретное стечение обстоятельств (внутренних и внешних), что они могут
рассматриваться как некая диковина. А эти диковины и составляют историю.
Ну, а обнаружить «субстанцию культуры» в упорядоченной системе информации может разве что телеграфист, радист, связист. Культура усматривается в
умениях, навыках, знаниях, отношениях, верованиях, убеждениях, мифах, ритуалах. Но разве не являются основными источниками для изучения культуры
именно вещественные артефакты?
Новейшие электронные средства, образуя всемирную сеть (интернет),
позволяют людям находиться в непрерывном контакте и получать, использовать, распространять неисчислимое количество информации с невиданной скоростью. Как показывает психология, человек склонен усваивать лишь ту информацию, которая согласуется с уже сложившимся у него мировосприятием.
234
Контакт со средствами массовой информации определяется тремя главными
процессами: выбором (селективной экспозицией), восприятием (селективной
перцепцией), усвоением (селективной фиксацией). Информация воспринимается избирательно в соответствии с уже сложившимися у человека представлениями, т.е. он видит, слышит, понимает только то, что ему известно. Новая электронная реальность (информационное общество) уничтожает анонимность, лишает приватности. Человек, обычно против своей воли, оказывается всегда и
везде на виду. Сегодня никто не может скрыться от другого или других, утаить
что-либо, утвердить что-либо в качестве только своего, личного, приватного.
Многие пускаются в безудержный нарциссизм, точнее, – эксгибиционизм.
Электроника сделала жизни прозрачной. Публичность стала всеохватной – от
медицинских сведений до финансового состояния.
Когда теоретики государства и права относят к функциям своей науки и
учебной дисциплины среди прочих онтологическую, гносеологическую, аксиологическую функции, они просто не замечают, что вместе с другими направлениями воздействия общей юридической теории на практику и на смежные юридические науки лишь называют разделы философии. При этом предполагается,
что философия права не совпадает с теорией государства и права, а остается такой наукой, которая стоит в одном ряду с философией религии, философией
культуры, философией техники, философией хозяйства, философией медицины
и т.п. Правда в том, что если появилось слово «философия», то за ним непременно должна скрываться, по меньшей мере, онтология (учение о бытии), гносеология (учение о познании), этика (учение о добре), эстетика (учение о прекрасном) а для более продвинутых – аксиология (учение о ценностях), тогда
как за словом «наука» ничего подобного никогда не числилось. Поэтому на деле философия права всегда лишь пользуется какой-нибудь (чьей-нибудь) онтологией, гносеологией, аксиологией, этикой, эстетикой, не создавая собственных. Считая, что философия права относится к этике, мы думаем, что у нее нет
какой-то своей онтологии или гносеологии, а тем более – аксиологии, потому
что она складывается внутри вполне определенного способа мудрствования и
235
как таковая разделяет все его онтологические и гносеологические особенности.
Этика сосредоточена на поведении людей (добром или злом, достойном или
мерзком и т.п.). Превращаясь в философию права, она должна рассуждать не о
бытии, познании или ценности вообще, иллюстрируя их юридическим материалом, а о тех правилах поведения людей, которые отличаются от всех других
правил как юридические. Ее действительность – право, в котором нет ничего,
кроме установленных официальным способом правил поведения, заключающихся в обязательных для каждого человека запретах и дозволениях. Поступающий в дозволенных пределах – прав, а выходящий за них – нет. Притязающий
на дозволенное – имеет право, а стремящийся к недозволенному – не имеет.
Причем право все время двоится не только на запреты и дозволения. Оно двоится на право писаное и неписаное, на право положительное и естественное, на
право материальное и процессуальное, на право субъективное и объективное,
на право публичное и частное и т.д. Но на самом деле суть не в таком бытовании права, а в исходном раздвоении самого его единственного носителя (человека) на собственно себя (личность) и других (общество), что обусловлено всепроникающим раздвоением единого сущего ( как бы двоящимся бытием).
Примечания
Опубликовано в журнале «Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке»
(2017, № 3).
1. «О вещая душа моя!/О, сердце, полное тревоги,/О, как ты бьешься на пороге/Как бы
двойного бытия!.». Тютчев Ф.И. Стихотворения.1850-1873 // Полное собр. соч. и писем в 6 т.
– М.: Классика,2003. – Т. 2. – С. 75.
2. Герасименко А.П. Предметные пределы теории государства и права // Вестник АмГУ.
Серия «Гуманитарные науки». – 2015. – Вып. 70. – С. 47-62.
3. Панарин А.С. Онтология власти // Философия власти / под ред. В.В. Ильина. – М.:
Изд-во Моск. ун-та, 1993. – С. 148-149.
4. Герасименко А.П. Экзистенциальная философия права в России // Правовая система
России: история, современность, тенденции развития. Сборник материалов научно-практич.
конф. – Благовещенск: АмГУ, 2014. – С. 17-28.
5. Гуревич П.С. Философская антропология. – М.: Академический проект, 2010. –
С. 346, 359.
6. Братусь Б.С. Аномалии личности. – М.: Мысль, 1988. – С. 25, 39-41, 43.
236
7. Моторина Л.Е. Философская антропология. – М.: Академический проект, 2003. –
С. 170-171.
8. Спиноза Б. Этика // Спиноза Б. Об усовершенствовании разума. – М.: ЭКСМО-Пресс,
1998. – С. 708.
9. Кант И. Идея всемирной истории во всемирно-гражданском плане // Сочинения в 6 т. –
М.: Мысль, 1966. – Т. 6. – С. 11.
10. Уайтхед А. Приключения идей // Избранные работы по философии. – М.: Прогресс,
1990. – С. 406-407.
11. Франк С.Л. Непостижимое. – М.: АСТ, 2007. – С. 181, 261, 436, 460.
12. Бачинин В.А. Социология. Академический курс. – СПб.: Юридический центр Пресс,
2004. – С. 34.
13. Ромм М.В., Ромм Т.А. Нормативно-интерпретативное конструирование образов сете-
вых структур в обществе // Общество сетевых структур: монография / под общ. ред.
М.А. Ромма, И.А. Вальдмана. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2011. – С. 31.
14. Гелен А. О систематике антропологии // Проблема человека в западной философии. –
М.: Прогресс, 1988. – С. 152-201.
15. Розанов В.В. Уединенное: сборник. – М.: Эксмо,2006. – С. 588.
16. Пушкин А.С. Руслан и Людмила // Полн. собр. соч. в 10 т. – М.: Наука, 1963. – Т. 4. –
С. 12.
17. Юнг К.Г. Эон. – М.: АСТ, 2009. – С. 25-40.
18. Ламсден Ч., Гушурст А. Геннокультурная коэволюция: человеческий род в становлении //Эволюционная эпистемология. Антология. – М.: Центр гуманитарных инициатив, 2012.
– С. 338.
237
IX. ПРАВА ЧЕЛОВЕКА: ЕВРОПЕЙСКАЯ АНТИНОМИЯ
Европейская философия права начинается с проблематики прав человека.
Социоцентричное по преимуществу понимание политической системы общества, политического режима, государства, правовой системы, обнародованное в
публикациях по дихотомной типологии, мы попробуем дополнить персоноцентричными размышлениями о правах человека. Не нужно особой зоркости, чтобы заметить, что в христианском уме все троится (отец, сын, дух), а в конфуцианском – двоится (инь-ян), хотя и тот и другой испокон века погружены в одну
и ту же действительность. Без углубления в подсчеты и обращения в конфуцианскую веру, оставаясь в пределах христианского атеизма, мы попытаемся
осмыслить наличные в действительности права человека как дуально вариативные.
Приступать к задуманному приходится с заключения, которое, несмотря
на свою тривиальность, многих почему-то приводит в ярость, а именно: европейская юридическая конструкция (то ли институт, то ли отрасль) прав человека содержит взаимоисключающие установления (образцовая антиномия) гарантированных притязаний и ограждаемых свобод. В Европейском союзе права
человека – это обширный и постоянно пополняемый каталог узаконенных притязаний, а в Соединенных Штатах Америки – краткий перечень защищаемых
свобод. Считая правовые системы стран, входящих в Совет Европы, не менее
юридичными по типу, чем американская правовая система, мы без труда отличаем их от правовых систем идеологического типа. В свое время (совсем недавнее по историческим меркам) идеологическими были правовые системы в
России, Италии, Германии, Испании, Португалии. Все эти европейские страны
были и остаются христианскими (православными, католическими, протестантскими), но как только на господствующие позиции в их правовых системах выходили коммунизм, фашизм, нацизм, франкизм, они переставали быть юридическими и превращались в идеологические.
Таким образом, подлинная антиномия заключается не в противоречиях
между правом кодексов и правом судей, а в противоречиях между юридиче-
238
скими правовыми системами и теми правовыми системами, в которых возведены в закон партийные программы определенного свойства и которые из-за этого строятся вокруг идеологии. Коммунисты, фашисты, нацисты – не какие-то
пришельцы с Востока (и не исчадия ада), а самые что ни на есть европейцы, по
мере надобности вспоминающие о христианстве и получающие время от времени всесокрушающе широкую поддержку избирателей. Можно возразить – в
любой правовой системе, кроме массива нормативных актов и юридических
учреждений, есть еще и правовая идеология. Это так. Но социализм, либерализм, консерватизм – идеологии центристские, благопристойные, умеренные и
схожие в понимании закона и порядка на юридический лад.
Заметим: небезызвестный историк и литератор Г. Адамс (из той династии
Адамсов, среди которых два президента США) называл себя христианским
консервативным анархистом [1]. В этих же словах полвека спустя определил
свою позицию П. Сорокин – русский юрист и социолог, участник революции
1917 г., нашедший приют в США после изгнания из России, где его не решились казнить ревнители прав трудового народа [2].
Проблематика прав человека сложилась в европейской среде и обсуждается не меньше 500 лет. Связано это с образованием внутри христианства целого ряда протестантских течений, благодаря чему в охваченных Реформацией
странах обострились вопросы свободы совести, а их правовые системы стали
терять католическую идейность и превращаться в юридические по типу. Разрушению католического идейно-политического монолита способствовало возрождение интереса к греко-римским древностям, литературное оформление
национальных языков и расширение схоластики за счет юридической аналитики. Собственно, с этих времен и стало возможным говорить о Европе не в терминах самоназвания, а в том смысле, который придают этой христианской цивилизованности непредвзятые наблюдатели. Свои соображения мы тоже считаем христианскими, потому что они не выходят за европейские культурные рамки, хотя и могут соприкасаться с представлениями, сложившимися в индуистском или конфуцианском духовных пространствах.
239
Как бы ни были добросовестны, убедительны, красноречивы сегодня вожди-проповедники, просто вожди и просто проповедники хоть чучхеизма, хоть
глобализма, хоть бахаизма, не приходится сомневаться, что действующие силовые поля культурно-исторического (цивилизационного) притяжения попрежнему образуются вокруг христианства, индуизма, мусульманства, конфуцианства Эта констатация позволяет принципиально прояснить как американизм, так и евразийство, которые, несмотря на титанические усилия собственных идеологов, не сумели выйти за христианские пределы в стремлении обосновать собственную самобытность. Протестантские США и православная РФ –
страны европейские не по географическому положению или конфессиональноэтническому составу населения, а по пропитанности христианством (пусть в
разной степени секуляризованным), но не мусульманством, конфуцианством,
индуизмом, иудаизмом или буддизмом, приверженцы которых в этих странах
тоже есть.
В сущности, политико-юридический замысел первых деклараций о правах человека был один и тот же – избавиться от чужеземного суверена, но
смысл всех дальнейших усилий по обоснованию и защите этих прав заключается в том, чтобы обеспечить человеческое достоинство и верховенство права.
При этом неизбежно встают вопросы: 1) кто такой этот «человек» и в чем состоит его «достоинство»? и 2) что такое «право» и в чем заключается его «верховенство»? Ответы всегда были разными и до сих пор остаются такими, потому что отправных пунктов для отвечающих на них может быть только два – либо креация (творение, создание сверхъестественной силой), либо эволюция
(развитие, развертывание естественных сил).
Обнаруживая первоисточник в сверхъестественной силе, мы получаем
существо (человек), сотворенное по образу и подобию этой силы, которому дарованы все возможности (права) в пределах подобия. Если первоисточник
усматривается в естественных силах, то получается непрерывно становящееся
существо (человек), которое само для себя постепенно устанавливает правила
(право). Люди не в силах найти иную позицию, и поэтому могут относиться к
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]