Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская философия права. Очерки 2007-2017 гг.
.pdf
моему», а «лучшего на самом деле». Верующий христианин спросит о «христиански-лучшем»,о «совершенном перед лицом Христа Спасителя» [40]. Он полагал, что идеал должен осмысливать всякое мероприятие, пронизывать своими
лучами и облагораживать всякое решение, звать издали, согревать сердца вблизи. Так, в политике только тот человек, который последует идеалу, сможет
стать истинным политиком, потому что только ему удастся не брести от случая
к случаю, не штопать наличные дыры, не осуществлять безыдейное и беспринципное торгашество, не предаваться легкомысленной близорукости. «Христианство переломило всю историю человечества», – заявляет Ильин. И сделано
это простым способом – людям сказали, что блаженство доступно только духу
и состоит оно в созерцании бога. Тем самым человеку был открыт путь не к
обманчивой сладости земли, а к вечной радости неба. Христианство несет в себе заряд величайшего жизненно-земного творческого реализма [41].
По его убеждению, в XX в. с небывалой еще в истории бурностью и
остротой разразился общий мировой кризис, в основе которого – кризис духовный [42]. Люди утрачивают духовное измерение вещей и жизни, они как бы
слепнут для духовной субстанции бытия и начинают слепо ненавидеть и слепо
преклоняться; их сила суждения, и без того небольшая, слабеет и разлагается
окончательно; в партийном пристрастии они извращают все постановки вопросов политики, критикуют вкривь и возвеличивают вкось, забывают, в чем цель
человеческой жизни и какие средства и пути ведет к ней; доверяются сходно
болтающим обманщикам и берут под подозрение всех, кто не произносит принятых ими слов и догм. У общего мирового кризиса, полагал он, была предыстория – на протяжении многих десятилетий, слагающихся по совокупности в
века, в людских душах меркла и исчезала духовная очевидность, т.е. верное
восприятие и переживание великих духовных предметов – откровения, истины,
добра, красоты и права. Что можно было бы выразить его словами и так: соответствующие этим предметам духовные лучи, исходящие свыше, воспринимались человеческими душами все неувереннее, все слабее и беспомощнее; а так
как «природа не терпит пустоты», то на их месте водворялись безблагодатные
161
содержания: или противобожественные вымыслы человеческого рассудка,
ложные теории, зло, уродство, безвкусие и бесправие, или же мелкие и ничтожные содержания, в общем составляющие то, что именуется пошлостью. Но злые
и ложные химеры способны еще вызывать слепой «пафос», злую одержимость,
неистовый и гибельный фанатизм, который однажды разоблачит себя сам, выдохнется и исчезнет. А мелкая ничтожность потребностей и страстишек не способна и к этому: она делает души тепло-прохладными, скудными, мелкими, ничего не любящими, безразличными, трусливыми и предательскими. Это означает, что мы должны вступить на новые пути – волею, чувством, созерцанием, познанием и действием. Для этого мы должны признать несостоятельность наших
былых духовных позиций и приступить к обновлению нашего духовного опыта. Мы должны очистить и обновить свой дух, чтобы ему по-новому открылись
все духовные предметы. И это относится и к праву, и к государственности, и в
особенности к монархии.
Таков диагноз Ильина, и, если коротко, главная беда –в нарастающем
безбожии; а вот его рецептура еще проще – возврат к «живой вере»: «в Бога, в
любовь, в свободу, в совесть, в семью, в родину и духовные силы нашего народа, начиная с Бога и возвращаясь к нему, утверждая, что и любовь, и свобода, и
совесть, и семья, и родина, и нация – суть лишь пути, ведущие к Его постижению и к Его осуществлению в земной жизни человека» [43]. Одно только издревле известное православие способно вернуть людям способность «сердечного созерцания», «любить и созерцать из любви». Ильин обращается к нам: «Несчастье современного человека велико: ему не хватает главного – смысла жизни. Он должен отправиться на поиски. И пока не найдет главного, беды и опасности будут подстерегать его все чаще и чаще… пока он не вернется к откровению Христа и не станет вновь его исповедовать» [44]. «Мы Западу не ученики и
не учителя. Мы ученики Бога и учителя себе самим». Нам – «русским людям
всех племен, всех народностей и всех исповеданий» – нужно «гордиться своей
русскостью», понимать, что «мы призваны творить свое и по-своему: русское
по-русски».«И всякий сын России, владеющий русским языком, найдет себя в
162
русской вере, в русской добродетели, в русской песне и музыке, в русской живописи и архитектуре, в русской науке и философии, в русском праве и правосознании – такие пути в жизни и такие формы творчества, которых никогда не
даст ему ни один чужой народ» [45].
Написано это в середине XX в., т.е. «нашего» века, или века «после» рождения Христа, а вернее – еврейского Иисуса (спасителя) из Назарета, которого
на греческом стали называть Христом (помазанником). Но если «смысл жизни»
был открыт нам этим историческим персонажем двадцать столетий назад, то
почему владение откровением не принесло нам счастья во всю эту уйму времен? А в чем был «смысл жизни» того необозримого количества людей, которые обитали в разных уголках земли в течение многих и многих столетий до
Христа? Не верится, чтобы Ильин не представлял себе таких вопросов. К тому
же он просто не мог не знать, что сотни миллионов как его, так и наших предков и современников, преломляли и продолжают преломлять духовные лучи
через конфуцианство, индуизм, буддизм, а еврейские соотечественники Иисуса
– иудаизм. Объявлять безбожие и его проповедь явлением нового времени –
слишком опрометчиво [46]. Вообще говоря, где есть набожность (теизм), там
просто не может не быть безбожия (атеизм). По иудейским меркам (да и христианским тоже) вопиющими безбожниками были греки и римляне с их многобожием. Один только Секст Эмпирик привел массу свидетельств такого воинственного безбожия среди древних греков, с которым не в силах тягаться ни
французские просветители, ни научные атеисты от марксизма-ленинизма. Ильин, как и многие другие православные христиане, столкнувшиеся с отечественными безбожниками, был охвачен чувством, смешанным из сострадания к заблудшим, тяжелой грусти от святотатства, растерянности от непонимания.
В своей первой научной публикации Ильин написал: «Процесс уяснения
отживших учений состоит, по существу, в переводе их на язык современных
понятий» [47]. Через полвека после кончины он сам стал персонажем отечественной истории политических и правовых учений [48]. Отжило ли его учение, и если отжило, то нуждается ли оно в переводе на язык современных поня-
163
тий? Как видно, его собственная теория государства и права на новации скупа,
философия права остается в русле православной этики и немецкой логики, а
политико-правовая идеология – это радикальный православный вариант консерватизма. Все это и в его время, и сегодня могло и может либо игнорироваться и замалчиваться, либо с восторгом приниматься и пропагандироваться единомышленниками, либо с негодованием отвергаться и разоблачаться противниками, что и наблюдается в действительности.
Похоже, политико-правовое учение Ильина актуально и не нуждается в
переводе на язык современных понятий. Вместе с тем, если попробовать не переводить, а перечитывать его, и не в современных, а попросту в других понятиях, то тогда и «монархия» и «республика» могут быть истолкованы как политические системы моноструктурного и полиструктурного типов, а тоталитаризм и
демократия – как присущие таким системам типы политических режимов. В
политической системе моноструктурного типа государство становится по типу
партийным, а правовая система такого государства обретает свойства правовой
системы идеологического типа. Тогда как в политической системе полиструктурного типа государство остается по типу правовым, а складывающаяся в нем
правовая система становится по типу юридической. Понятно, что и типы правосознания находятся в зависимости от того, в пределах правовой системы,
государства, политической системы какого типа само это правосознание развивается. Тогда, возможно, двумя его типами будут правосознание патриотичное
и правосознание космополитичное, а не монархическое и республиканское.
Может быть, при таком перепрочтении и в его собственном правосознании нашлось бы место тому самому «методологическому плюрализму», в пользу которого он делал выбор в начале своего научного пути [49]. Через такую
сетку понятий все то, что так сильно его занимало, может стать действительно
более предметным и очевидным. Но для этого нужно пойти дальше – отказаться от всеразрешающей и всеобъясняющей божественной дедукции – идеалистичного теизма и признать индуктивную плодотворность реалистичного атеизма. Этого Ильин не хотел и не мог сделать, так как был восторженным теи-
164
стом и во всех бедах человечества винил неистовых атеистов, – скорее всего, не
замечая, что между теми и другими (как радикалами) нет большой разницы.
Примечания
Опубликовано: Политика и право. Ученые записки. Вып.17.-Благовещенск: АмГУ,
2017.
1. Иван Александрович Ильин (1883-1954) окончил юридический факультет Московского
университета в 1906 г. и как небесталанный выпускник был оставлен здесь готовиться под
руководством П.И. Новгородского к преподаванию истории философии права. В 1909 г.
Ильин сдал магистерские экзамены и стал работать приват-доцентом в Московском университете. К 1916 г. он подготовил диссертацию по гегелевской философии, которая была опубликована в двух томах в 1918 г. под названием «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» и защищена в Московском университете в том же году. За первый том
Ильину присвоили степень магистра, а за второй – доктора юридических наук. В 1922 г. его
выслали за границу, где он жил и работал: до 1938 г. в Германии, а потом, до 1954 г.,в
Швейцарии. См.: Томсинов В.А. Иван Александрович Ильин (1883-1954)//Томсинов В.А.
Русские правоведы XVIII-XX веков: очерки жизни и творчества. – М.: Зерцало,2007. – Т.2.
2. Ильин И.А. Наши задачи. Статьи 1948-1954 годов: В 2 т. – М.: МП «Рарог», 1992. –
Т. 2. – С. 142.
3. Там же. – Т. 2. – С. 153.
4. «О сущности правосознания» была опубликована в Мюнхене только в 1956 г. его вдо-
вой Н.Н. Ильиной (Вокач), а «О монархии» довел до печати Н.П. Полторацкий (1921-1990).
Под названием «О монархии и республике» эта работа вышла отдельной книгой в Нью-Йорке в 1979 г. Ни первая, ни вторая из этих работ новым словом в общей теории права и государства не стали, хотя, может быть, все еще ждут своих истолкователей.
5. Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве//Ильин И.А. Теория права и государства. – М.: Зерцало, 2003. – С. 156. В завершающем параграфе, названном «Деление наук о
праве», здесь говорится: «Науки о праве исследуют только те отношения, которые предусмотрены и признаны правовыми нормами». Поэтому по методу (с «точки зрения, с которой
ведется изучение правоотношений») они делятся на социологию права, историю права, политику права, а также «нормативную науку о праве»; а по «характеру» (по «свойствам изучаемого предмета») – на науку публичного права (церковного, государственного, административного, финансового, уголовного, судебного – уголовного и гражданского процессов) и
науку частного права (вещного, обязательственного, семейного, наследственного), к которым примыкает наука международного права. «Таковы основные юридические науки. К ним
следует добавить еще общую теорию права и философию права». См.: Там же. – С. 153-156.
6. Формулировку и широкое распространение идеологемы «православие, самодержавие,
народность» связывают с именем С.С. Уварова (1786-1855), который в 1818-1855 гг. был
президентом Академии наук и с 1833 г. по 1849 г. по совместительству возглавлял Министерство народного просвещения.
165
С.В. Рождественский (1868-1934) в своем труде, посвященном 100-летию этого министерства, писал: «В основу деятельности министерства С.С. Уваров положил широкую программу, построенную на исторических принципах русской государственности и культуры.
«Приноровить» общее всемирное просвещение к нашему народному быту, к нашему народному духу, утвердить его на исторических началах православия, самодержавия и народности,
по мысли Уварова, необходимо для сохранения могущества и благосостояния России. Эту
знаменитую программу, выражавшую общий охранительный характер политики императора
Николая I, министр изложил во всеподданнейшем докладе 19 ноября 1833 г. и неоднократно
повторял ее в ежегодных отчетах о деятельности министерства, во всеподданнейших докладах по общим вопросам народного просвещения, в обзоре деятельности министерства за 10
лет (1833-1843 гг.), в циркулярных распоряжениях». См.: Рождественский С.В. Исторический обзор деятельности Министерства народного просвещения//Народное образование в
России. Исторический альманах. – М.: Народное образование,2000. – С. 149.
7. Его текст: «О Российском Государстве. Ст. 1. В порядке Божьего изволения возникшее,
Божьим Промыслом в веках ведомое, Российское Государство утверждается как установление по духу своему христианское и национальное, призванное ко хранению и осуществлению закона правды в жизни российских народов. Ст. 5. Российское Государство есть единство священное, ибо оно объединяет людей не только внешне, но и внутренне, не токмо за
страх, но и за совесть, не токмо перед лицом всех людей, но и перед лицом Божиим. Российское Государство служит делу Божьему на земле: оно ограждает и обслуживает жизнь русского национального духа в его единстве и его всенародной и общенародной совокупности».
См.: Ильин И.А. Кое-что об основных законах будущей России // Ильин И.А. Наши задачи. –
Т. 2. – С. 72, 73.
8. В авторитетной «Britannica» говорится: «Конституция (constitution), свод доктрин и
правил, которые формируют фундаментальный организующий принцип политического государства. Может быть написанной (например, Конституция США) или частично написанной и
некодифицированной (например, британская конституция). Ее положения обычно предписывают, как должно быть организовано правительство, какие у него должны быть права, какие
права предоставляются народу». См.: Britannica. Настольная энциклопедия. – М.: АСТ. Астрель, 2006. – Т. 1. – С. 912.
9. Ильин И.А. О монархии и республике // Ильин И.А. Собрание сочинений в 10 т. – М.:
Русская книга, 1994. – Т. 4. – С. 417-420, 446, 453.
10. Если выбрать из текстов Ильина специально только то, что написано им о духе, то получится объемистый томик. Приведем здесь наиболее простое и свободное от экзальтации
рассуждение: «Душа не то же самое, что дух. Душа – это весь поток нетелесных переживаний человека, помыслов, чувствований, болевых ощущений; приятных и неприятных, значительных и незначительных состояний; воспоминаний и забвений, деловых соображений и
праздных фантазий и т.д. Дух – это, во всяком случае, лишь те душевные состояния, в которых человек живет своими главными, благородными силами и стремлениями, обращенными
на познание истины, на созерцание или осуществление красоты, на совершение добра, на
общение с Божеством – в умозрении, молитве и таинстве; словом, на то, что человек признает высшим и безусловным благом. Этим различие между «душою» и «духом», конечно, не
166
исчерпывается; но в пределах человеческого опыта оно начинается именно здесь. Дух – это
то, что объективно значительно в душе». См.: Ильин И.А. Религиозный смысл философии //
Ильин И.А. Путь к очевидности: Сочинения. – М.: ЭКСМО-Пресс, 1998. – С. 17.
11. Ильин И.А. О сущности правосознания // Ильин И.А. Теория права и государства. –
М.: Зерцало, 2003. – С. 373.
12. См.: Ильин И.А. Наши задачи… – Т. 1. – С. 323-331.
13. См.: Ильин И.А. Наши задачи… – Т. 2. – С. 151.
14. Там же. – С. 75, 77.
15. Справедливости ради отметим его стремление избежать в решении этого вопроса
крайних выводов. Так, он соглашается, что у монархического и республиканского правосознаний есть как сильные, так и слабые стороны. «Нельзя выделить одни сильные стороны
монархического уклада души и противопоставить их слабым сторонам республиканского
уклада, и обратно. Нелепо и несправедливо было бы сказать, что республиканское правосознание своекорыстно и продажно, а монархическое – бескорыстно и неподкупно; или – что
монархическое правосознание характеризует рабскую натуру человека, а республиканское –
человека со зрелым и свободолюбивым самочувствием». См.: Ильин И.А. О монархии и республике…– С. 454-455.
16. См.: Томсинов В.А. Российские правоведы XVIII-XX веков… – Т. 2. – С. 574.
17. Ильин И.А. Наши задачи… – Т .2. – С. 192. Ильин изучал фашизм непосредственно в
Италии («Письма о фашизме» 1925-1926 гг.), а нацизм – в Германии («Национал-социализм»
1933 г.), о чем сегодня можно судить по первоисточникам, опубликованным в Москве «Русской книгой», в томе его «Собрания сочинений (статьи, лекции, выступления 19061954 гг.)», на русском в 2001 г. Видно, что он старался написать о том и другом правдиво,
усматривая в них спасительные для итальянцев и немцев идейно-политические движения,
способные оздоровить национальное правосознание. Но вот рассуждать в таком же духе о
большевизме (коммунизме) даже в годы после его победы в мировой войне 1939-1945 гг. и
восстановления русского государства во всем его величии он отказывался. Это тем более поразительно, что совершенное сходство ролей Муссолини в Италии и Сталина в России не
могло не бросаться в глаза любому и менее проницательному, чем он, человеку.
На самом деле Ильин писал о личности Муссолини: «В жизни народов бывают исковые
эпохи, когда нация стоит перед лицом приближающейся или близкой опасности, а инстинкт
национального самосохранения молчит или болезненно мятется и заблуждается в душах
массы. И бывает так, что именно в это время этот инстинкт таинственно сосредоточивается и
верно показует в душе одного человека. Не всегда такой человек становится политическим
вождем и спасителем страны: безвольно созерцающий мудрец, может быть, все поймет, но
ничего не предотвратит и ничего не создаст. Необходимы еще два условия: во-первых, у такого человека должна быть способность и воля к власти; во-вторых, власть должна быть для
него более или менее доступна. Но если все три условия соединяются, тогда осуществляется
та живая тайна объединения множества людей в одном человеке, которая лежит в основе
настоящей монархии; это объединение создает народного вождя (который может и не называться «монархом»), а воля вождя овладевает шоковой ситуацией. Именно таково было,
например, возвышение Октавиана Августа и Наполеона Бонапарта. Муссолини стал итальян-
167
ским народным вождем потому, что все необходимые для этого условия соединились в его
личности» (Ильин И.А. Письма о фашизме // Ильин И.А. Собрание сочинений. Статьи. Лекции. Выступления. Рецензии (1906-1954). – М.: Русская книга, 2001. – С. 239-240). Так вот,
если вместо «Муссолини» вписать «Сталин», то насколько сильно это будет грешить против
действительности?
18. См.: Ильин И.А. Путь духовного обновления//Ильин И.А. Путь к очевидности: Сочи-
нения… – С. 261.
19. Напомним его определение: «Философия права применяет к праву законы этики (построение естественного права), а к науке права – законы логики (вопрос о предмете и методе
юриспруденции)». И этим она отличается от общей теории права, которая исследует «самую
сущность права». См.: Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве… – С. 156. Когда он
выделял в качестве предмета философии право, правосознание, государство, тогда совсем
переставал замечать, что его философия права превращается в общую теорию права и государства. В специальной работе о предмете и задачах философии Ильин развернул и уточнил
свое определение. Здесь говорится, что философия исследует божественную природу права
как необходимого способа духовной жизни, как естественного атрибута человеческого духа.
Он пишет: «Необходима новая философия правосознания и государственности, чтобы
осмыслить единую, священную природу права и благородную, но трагическую природу политики; чтобы измерить падение современного государства и помочь человечеству возродить предметное общественное строительство». См.: Ильин И.А. Религиозный смысл философии // Ильин И.А. Путь к очевидности. Сочинения…– С.44,79.
20. «Религиозный смысл философии. Три речи. 1914-1923» он опубликовал уже в Берлине в 1925 г. На немецком в 1938 г. вышла «Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий», в
1943 г. – «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний», в 1945 г. – «Взгляд в даль. Книга размышлений и упований». На русском языке этот «триптих» был опубликован лишь в его
10-томном собрании сочинений – первая и вторая книги в третьем томе (1994 г.), а третья – в
восьмом (1998 г.). Каждая книга состоит из небольших пронумерованных «этюдов», которых
в первой книге 73, во второй – 32, а в третьей – 43. Впечатление от прочитанного – трюизмы,
преподносимые с пафосом. Более или менее интересны лишь два «этюда» из первой книги –
«27. Коллективная мечта» и «30. Несправедливость», да еще два из второй – «2. О справедливости» и «4. Моя вина». Вторая книга («Поющее сердце») отличается литературным мастерством, приближающимся к поэзии. Его основной работой по философии права можно
считать «О сопротивлению злу силою».
21. Здесь было бы неуместно скрупулезно разбираться в русских источниках философии
Ильина. Отметим только, что он вполне усвоил принципиальный вывод В.С. Соловьева
(1853-1900): «Истинная и живая религия не есть специальность, отдельная область, особый
угол в человеческом существовании. Прямое откровение безусловного, религия не может
быть чем-нибудь: она – все или ничего. Раз мы ее признали, мы обязаны ввести ее, как верховный и направляющий принцип, во все сферы умственной и практической жизни, подчинить ей все интересы политические и общественные». См.: Соловьев В.С. Чтения о Богочеловечестве. – СПб.: Азбука, 2014. – С. 323-324.
168
22. «Философия больше, чем жизнь: она есть завершение жизни. Но жизнь первее философии: она есть ее источник и предмет». «Философия есть наука о жизни. Философствовать
– значит воистину жить и мыслью освещать и преображать сущность подлинной жизни».
«Жизнь есть страдание, ведущее к мудрости, а философия есть мудрость, рожденная страданием». См.: Ильин И.А. Религиозный смысл философии… – С. 29, 33, 52.
«Жить на свете – значит выбирать и стремиться; кто выбирает и стремится, тот служит
некоторой ценности, в которую он верит. Все люди верят: и образованные и необразованные,
и умные и глупые, и сильные и слабые. Одни сознают, что они верят, другие верят, не сознавая этого. Одни знают и то, что они верят, и то, во что они верят, а может быть, и то, на каком основании они верят. Другие верят просто, не зная этого за собою и, может быть, ни разу
в жизни не подумав, во что же они, собственно говоря, верят и есть ли у них какие-нибудь
основания для этой веры. Но вера всегда остается первичной силой человеческой жизни –
совершенно независимо от того, понимают люди это или нет. Человек может заблуждаться в
своей вере и идти по ложным путям; он может разочароваться в своей прежней вере и отходить от нее; хуже того, он может изменять своей вере по расчету и «продавать» ее. Но в одном человеку отказано, одного он не может: именно – жить без веры». «Жить стоит только
тем и верить стоит в то, за что стоит бороться и умереть; ибо смерть есть истинный и высший критерий для всех жизненных содержаний». См.: Ильин А.И. Путь духовного обновления… – С. 88, 96.
«Во грехах зачатый, во грехах возросший и совершивший полжизни, окруженный такими
же людьми и связанный с ними связью всеобщего взаимодействия во зле, – человек вряд ли
имеет основание ставить перед собою практические вопросы абсолютного измерения и задачу немедленной абсолютной чистоты». См.: Ильин И.А. О сопротивлении злу силою // Ильин И.А. Путь к очевидности. Сочинения… – С. 475.
23. Ильин писал: «Современная эпоха практикует охотно такой путь: люди сговариваются выдвинуть такого-то невыдающегося человека, который сам по себе прошел бы незамеченным в жизни, и затем, заговорщицки группируясь вокруг своего «выдвиженца», начинают восхвалять его, «изумляться» его невыдающимся словам, готовить всех к его призванию,
распространять о нем легенды и поклоняться ему. Социальный гипноз обнаруживает всю
свою силу, и люди начинают думать, что состоялось явление «великого человека». Так до
сих пор известные круги то ли безвкусных, то ли наивных людей продолжают культивировать Бердяева, как «авторитетного прозорливца» со всеми его беспочвенными и сумбурными
писаниями». См.: Ильин И.А. Наши задачи… – Т. 2. – С. 223-224. 11 марта 1947 г. в газете
«Россия» (Нью-Йорк) была напечатана его статья с «говорящим» названием «Подвиг лжи
г. Бердяева», где среди всего прочего можно прочитать: «В Москве ему давно уже дали приятельское прозвище «Белибердяева». См.: Ильин И.А. Собрание сочинений: Статьи. Лекции.
Выступления. Рецензии (1906-1954)… – С. 153. По словам дочери Г.Г. Шпета, так назвал
Бердяева ее отец.
В эмигрантских кругах мало кто отзывался друг о друге положительно. Не станем спорить с Ильиным. Любой, желающий иметь собственное представление по этому вопросу,
может сравнить монографию об основных проблемах русской мысли «Русская идея»
(1946
г.) Н.А. Бердяева с программными установками И.А. Ильина по его очерку «О русской
идее» (после 1948 г.).
169
Самого себя Ильин как бы успокаивал такими рассуждениями: «Сознание, что мой труд
одобрен нечестивцем, что я угодил духовному слепцу или глупцу, что известные плуты восхищаются моим созданием на всех перекрестках, может вызвать в душе настоящее удручение… И тот, кто сообразит и продумает все это, скоро поймет, что только признание зрелого
судьи, мудрого созерцателя и чистосердечного критика может быть желанным и радостным.
А такие люди будут хвалить меня только тогда, когда я сам буду чувствовать, что меня
оправдывает моя собственная совесть и что меня укрепляет Божий луч». См.: Ильин И.А.
Путь к очевидности // Ильин И.А. Путь к очевидности. Сочинения… – С. 809.
24. «Совесть есть состояние нравственной очевидности». См.: Ильин И.А. Путь духовного обновления…– С.173. «Великие создатели этики всегда утверждали, что совестный опыт
вводит душу в новый порядок бытия, как бы ни охарактеризовать этот строй. Добро есть нечувственный предмет; совесть есть живой орган, открывающий к нему доступ». «Необходима новая философия совести и доброты, чтобы вновь увидеть живое тождество добродетели
и ума; чтобы измерить беду современного нравственного индифферентизма; чтобы помочь
человечеству побороть в себе извращенный вкус к порочности и возродить в себе способность быть счастливым в доброте и быть добрым в несчастии». См.: Ильин И.А. Религиозный смысл философии… – С. 42,80. «Совесть есть живая и цельная воля к совершенному;
первый и глубочайший источник чувства ответственности; основной акт внутреннего самоосвобождения; живой и могущественный источник справедливости». См.: Ильин И.А. Путь
духовного обновления… – С. 156.
25. См.: Ильин И.А. О сопротивлении злу силою… – С. 335, 505, 492, 495, 507.
26. «Необходима новая философия научной очевидности, отправляющаяся от пересмотра
идей метода и доказательства и освобождающая науку от порабощения чувственному восприятию; это необходимо для того, чтобы осмыслить гибельный фантом противорелигиозной науки и трагическую немощь противонаучной религии; чтобы развязать предметные
крылья и науке и религии и помочь ученому возродить в себе созерцание своего предмета
при свете великих духовных Предметов». См.: Ильин И.А. Религиозный смысл философии…
– С. 80. «Надо доверить все свое творчество и всю свою судьбу этой благодатной, евангельски-христианской силе сердечного созерцания, издревле жившей в восточном Православии…». См.: Ильин И.А. Путь к очевидности… – С. 827.
27. См.: Ильин И.А. Наши задачи… – Т. 2. – С. 145-146.
28. Ильин И.А. Религиозный смысл философии… – С. 31-32; Ильин И.А. Путь к очевидности… – С. 788-789.
29. Ильин И.А. Путь духовного обновления. – С. 138. Дословно: «Ибо дух есть сила са-
моопределения к лучшему». В другом месте: «Дух человека есть его личная энергия, и притом разумная энергия; разумная не в смысле «сознания» или «рассудочного мышления», а в
смысле предметного созерцания, зрячего выбора и действия в силу духовно-достаточного
основания». См.: Ильин И.А. Путь к очевидности… – С. 695-696.
30. Понятию «сердце» была посвящена известная статья П.Д. Юркевича (1827-1874)
«Сердце и его значение в духовной жизни человека, по учению слова Божия», опубликован-
ная в 1860 г. (Статья переиздана в сборнике: Юркевич П.Д. Философские произведения. –
М.: Правда, 1990. – С. 69-103). В 1925 г. в журнале «Путь» вышла статья Б.П. Вышеславцева
(1877-1954) «Значение сердца в религии», а в 1929 г. в Париже была опубликована его работа
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]