Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия в литературе Запада. Коллективная монография
.pdf
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
исторические лица, герои мифов, персонажи литературных произведений. Считая, что ход истории определяется поступками великих
людей, Лэндор нередко изображал в диалогах королей, полководцев,
государственных деятелей, представленных в самые напряженные
моменты истории.
Участницы диалога «Императрица Екатерина и княгиня Дашкова» (1829) беседуют в покоях императрицы, тогда как за дверью
происходит убийство Петра III. В
действительности в момент гибели мужа в Ропше императрица находилась в Петербурге, но подобного рода вольности в отношении фактов характерны для «бесед»
Лэндора. Кровавый эпизод русской истории используется писателем
для выражения его неприятия абсолютной монархии и утверждения
идеалов Просвещения, сторонником которых он был. Выразительные натуралистические детали создают атмосферу
ужаса. Екатерина, слух которой обострен нервным напряжением, ясно представляет
картину происходящего: до нее доносятся звуки булькающей крови,
стон мужа, ей кажется, что тяжелые свинцовые капли вот-вот просочатся сквозь одеяло и матрац, она слышит, как собака, случайно
оказавшаяся среди заговорщиков, лакает кровь (у Петра III, как известно, была любимая
жать при себе», когда его увозили из Ораниенбаума
собака, которую он просил разрешения «удер-
198
, – деталь, сви-
детельствующая о том, что, создавая вымышленный сюжет, Лэндор
тщательно знакомился с историческими документами). Но при этом
Екатерине чужды переживания ее собеседницы, которой кажется чудовищным само злодеяние: муж убит собственной женой. Дашкова
озабочена тем, какой резонанс получит это событие в России, в Европе, ее заботят мысли о
Боге.
В «беседе» сталкиваются противоречивые нравственные и политические убеждения. Екатерина являет собой тип самодержца, уверенного в своей неограниченной власти. Россию успокоит ее артиллерия, она легко убедит Европу, что заговорщики убили мужа против ее
воли; к тому же в глазах монархов ее поступок будет обычным делом:
«короли отравляют
друг друга и наносят удары в спину совершенно
198
Ключевский В. О. Императрица Екатерина II. – М., 1991. – С. 251.
81
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
законным образом»
199
. Едва расправившись с Пет ром III, Екатерина
думает о том, как избавиться от наследника пре стола.
Екатерина предстает опытной актрисой, до мельчайших деталей
продумавшей свою роль. Она озабоченно спрашивает собеседницу,
не осыпались ли ее румяна, напоминает о том, что при вести об убийстве она упадет в обморок и Дашковой надлежит подхватить
ее и взывать о помощи, терзая при этом локоны своего парика. Чуждая раскаянию, лишенная угрызений совести, Екатерина в момент злодеяния
думает о еде: ей хотелось бы выпить кофе, ее зав трак был скудным,
а до обеда далеко. Для развлечения она просит Дашкову спеть ей веселую французскую песенку.
Трудно
сти» автора «Воображаемых бесед»
согласиться с утверждением Б. Добре об «отчужденно-
200
. Авторское отношение к пер-
сонажам проявляется открыто. Лэндор нарочито сгущает краски,
придавая образу царицы гротескно-карикатурные черты. Критикуя
абсолютизм, Лэндор не щадит и своих собратьев по перу, способных
восхвалять тирана в надежде на щедрые дары. «Что до моей репутации, которая, как я знаю, тебе дорога, – заявляет Екате рина Даш-
, – то я смогу купить всех лучших писателей Европы, оделив
ковой
201
каждого табакеркой, а всех прочих – ее содержимым»
. Лэндор бес-
пощаден и к своему любимцу Вольтеру, который предстает в диалоге
жалким льстецом, пресмыкающимся перед монархами, заклеймившим себя тем, что принизил образ национальной героини Франции
в «Орлеанской девственнице».
Обличительницей Вольтера оказывается Дашкова. Хорошо знакомый с трудами историков, Лэндор не мог не знать о пристрастии
к французским просветителям
Дашковой, ставшей переводчицей
«Опыта об эпической поэзии» Вольтера на русский язык. Однако
для Лэндора история представляла значимость в ее связи с современностью. По словам Б. Добре, Лендор, «не видя разницы между
199
Landor W. S. The Empress Catharine and Princess Dashkoff // Landor W. S. Imaginary
Conversations. – Oxford, 1928. – P. 432.
200
Dobrée B. Walter Savage Landor // Dobree B. Milton to Quida. A Collection of Essays. –
L., 1970. – P. 160.
201
Landor W. S. Op. cit. – P. 434.
82
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
прошлым и настоящим как в политической жизни, так и в творчестве,
переносил проблемы и страсти из настоящего в прошедшее»
202
. В ха-
рактеристике Вольтера в речи Дашковой современ ники писателя могли обнаружить намек на поэта-лауреата Р. Саути, отношение к которому у Лэндора было резко негативным, как и у Байрона. В изображении
Екатерины II превалируют отрицательные оценки. Откровенный цинизм императрицы, ее без различие к вопросам морали, поглощенность эгоистическими
уст ремлениями при ее неограниченной власти
делают ее облик злове щим.
Т. Н. Васильева обнаруживает связь некоторых диалогов Лэндора
с просветительской эстетикой: в них один из героев, «а то и оба –
203
лишь маска автора, рупор его воззрений»
. К такому типу диало-
га (противоречащему представлениям Лэндора об авторской объективности) относится «беседа» Екатерины и Дашковой. Российская
импе ратрица в «беседе» не столько историческое лицо, сколько
художе ственный образ, воплощающий авторские представления
о тиране. Дашкова, напротив, оказывается выразительницей идей
Лэндора, являя собой тип просветителя, надеющегося воспитать монарха. В духе
просветителей она отстаивает незыблемость зако нов
человеческой природы, она не может оценить убийства женою мужа
иначе, как противоестественное деяние. Отсюда ее рассуж дения
о семье, о детях, о взаимной привязанности супругов. Ее внутреннее
волнение, неспособность преступить нравственные за коны по примеру Екатерины выдают детали ее поведения, о которых не забывает
упомянуть
автор: императрица раздражена тем, что Дашкова поглаживает рукой шею, снимает ожерелье (очевидно, ее душат спазмы),
принуждая дожидаться ее песни.
Лэндору импонируют и политические убеждения Дашковой, которая пытается внушить Екатерине, что монарх должен посвятить
себя заботам об общественном благе, что абсолютная власть означает прежде всего «власть над самим собой
– из всех видов власти
202
Dobrée B. Walter Savage Landor. – P. 157.
203
Васильева Т. Н. История в «Воображаемых беседах» У. С. Лэндора // Времен связующая
нить (проблемы философии исто рии в творчестве зарубежных писателей ХVII–XX вв.). –
Кишинев, 1981. – С. 72.
83
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
наиболее достойная зависти и в наименьшей мере предполагающая
власть над другими людьми»
204
, и выражает надежду на то, что Ека-
терина сможет согласовать свои действия с советниками. Но при этом
писатель понимает и неосуществимость идеалов своей герои ни. Екатерина иронизирует над Дашковой, называя ее чересчур романтичной
и мечтательной. Отнюдь не намереваясь следовать демократическим
принципам собеседницы, она заявляет: «Респуб ликанство – лучшее,
чем мы можем
их воедино. Я – самодержец»
обладать, когда не имеем власти, но никто не сочетает
205
.
Основанный на авторском вымысле диалог Лэндора воплощает
при этом черты исторической Дашковой: ее любовь к мужу, республиканские убеждения, ее заботу о России, о ее репутации в глазах Европы. В диалоге угадываются и намеки на неизбежность
грядуще го разрыва Дашковой и Екатерины. Дашкова, побывавшая
в Англии, три года жившая в
Эдинбурге, приобрела известность
на родине Лэндора задолго до публикации английского перевода
ее мемуаров (1840), выполненного Мартой Вильмот еще в 1810 г.
Англичан, безусловно, привлекала любовь Дашковой к их стране,
ее пристрастие к английской конституционной монархии. Э. Кросс
находит даже чрезмерно идеалистичным восприятие Дашковой
Англии, ее восхищение «свободой и духом» английской нации
206
Но при этом англичане должны были оценить весомый вклад Дашковой в упрочение культурных связей между двумя странами. «Беседа» Лэндора свидетельствует о том, что в постнаполеоновскую
эпоху, когда Россия дискредитировала себя в глазах англичан, Дашкова не утратила для них своего обаяния. Однако образ российской
императрицы в «беседе» существенно
отличается от созданного Уо-
кером, что имело политические причины.
В первые десятилетия XIX в. восприятие России и ее правителей
в Англии было в основном негативным, что объяснялось разделом Польши, событиями Тильзитского мира, подавлением восстаний в Польше,
.
204
Landor W. S. The Empress Catharine and Princess Dashkoff. – P. 433.
205
Ibid. – P. 432.
206
Cross A. Anglo-Russica. Aspects of Cultural Relations between Great Britain and Russia in the
Eighteenth and the Early Nineteenth Centuries. – Oxford, 1993. – P. 98.
84
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
рас правой Николая I с декабристами
207
. Внешняя политика России вызывала опасения англичан. В письме брату Джорджу от 29 октября
1818 г. Китс высказывал предположение, что, если Россия, одержавшая
победу над Наполеоном, не поссорится с союзниками, она «сможет распространить свои захваты вплоть до Китая», а на се вере континента она
«будет пребывать в боевой готовности про тив
208
пы, постоянно интригуя с Францией»
. Позже Карлейль в «Прошлом
остальной части Евро-
и настоящем» (1845) писал о «солидных аппетитах, энергии, эгоизме»,
присущих завоевателям – «римлянам, норманнам, русским, индийским
209
и английским»
достроитель, работающий со своим топором на верфях Саардама»
. Русский царь, по его определению, – «грязный су-
210
В английской публицистике Николай I изображался русским медведем,
«ненасытным, безобразным, угрожающим, вознамерившимся уничто-
жить невинных и беспомощных». Такую репутацию, по наблюдениям
Э. Кросса, получали и предшественники Николая Первого Александр
211
Первый и Екатерина Вторая
.
Еще резче, чем у Лэндора, образ российской императрицы очерчен в эссе А. Джеймсон о Екатерине Второй, вошедшем в сборник
«Воспоминания о женщинах-правительницах» (1831). Известный
искусствовед и литературный критик Анна Джеймсон (1794–1860)
внесла ощутимый вклад в обсуждение женского вопроса, актуализировавшегося в XIX в. Убежденная в том, что ум женщины
не уступает
мужскому, Джеймсон полагала, что женщина наряду
с мужчиной может принимать участие в общественной жизни. Задача
мужчины – поддерживать и защищать общество, женщина, обладающая «естественными добродетелями» – «скромностью, милосердием
212
и нежностью»
, – должна заботиться об обществе и нравственно
.
207
См. об этом: Михальская Н. П. Образ России в английской художественной литературе
IX–XIX вв. – М., 1995. – С. 75.
208
Keats J. The Letters of John Keats / Ed. by M. Buxton Forman. – L.; N.Y., 1948. – P. 235.
209
Carlyle T. Past and Present. – L., 1845.– P. 286.
210
Ibid. – P. 243.
211
Cross A. G. The Russian Theme in the English Literature. – Oxford, 1985. – P. 24–25.
212
Hoeckby C. L. Introduction // Jameson A.M. Shakespeare’s Heroines. – Toronto, 2005. – P. 20.
Электронный ресурс. Код доступа: https://books.google.com.tr/books?id=mGSOXL
4http://www.general-ebooks.com/read/21488426RTx8C&printsec=frontcover&hl=ru#v=one
page&q&f=false (дата обращения 29.06.16).
85
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
совершенствовать его
213
. По Джеймсон, идеал взаимоотношений в об-
ществе – сотрудничество. В предисловии к книге воспоминаний критик
приходит к выводу, что женщины, наделенные неограниченной властью, в большинстве случаев оказываются либо «откровенно несчастными, либо преступницами»
214
. Джеймсон заявляет о своем намерении
охарактеризовать героинь книги «не с политической и исторической,
но с моральной точки зрения»; события, освещенные в авторитетных
работах, упоминаются лишь в том случае, когда обусловлены характером – «страстями и предрассудками отдельных правительниц»
215
Таким образом, автор книги оставляет за собой право на субъективную трактовку исторических фактов или их искажение. Представляя
портреты героинь от Семирамиды до Марии-Терезии, Джеймсон доказывает, что отсутствие должных моральных качеств у женщины-монарха пагубным образом сказывается на положении народа и репутации страны. Это побуждает критика
и меч» не являются предназначением женщины
прийти к заключению, что «трон
216
.
В эссе Джеймсон ощутимо воздействие русофобских настроений. Упомянув сначала о предшественницах Екатерины II, Джеймсон
представляет Россию допетровской эпохи страной, где к женщинам
относились как к низшим существам, и если они «не пребывали в заточении в турецком духе, то во многом с ними обращались так же,
как индейцы в Северной
Америке обращаются со своими скво»
217
Петр I, который с таким «ужасным варварством» мстил Софии, едва
ли предвидел, что его «железный скипетр превратится в прялку»
218
Правление предшественниц героини эссе Екатерины Первой, Анны
Первой, Елизаветы Первой, в восприятии Джеймсон, подтверждает
справедливость приведенной ею в предисловии поговорки: «Когда
.
.
.
213
Hoeckby C. L. Introduction // Jameson A. M. Shakespeare’s Heroines. – Toronto, 2005. – P. 16.
214
Jameson A. Introduction // Jameson A. Memoirs of Celebrated Female Sovereigns: In 2 vol. –
N.Y., 1832. – Vol. 1. – P. XIX. Электронный ресурс. Код доступа: http://www.general-ebooks.
com/read/21488426 (дата обращения 29.06.16).
215
Jameson A. Op. cit. – P. XVI.
216
Ibid. – P. XIX.
217
Jameson A. Catherine II, Empress of Russia // Jameson A. Memoirs of Celebrated Female
Sovereigns: In 2 vol. – New York and Akron, Ohio, 1910. – Vol. II. – P. 209.
218
Ibid.
86
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
царствуют женщины, управляют мужчины»
219
. Такими правителями
в первом случае были Меншиков, во втором Бирон, в третьем Бестужев и Разумовский.
Екатерина Вторая в изображении Джеймсон силой воли и способностью властвовать существенно превосходит своих предшественниц.
Если Елизавета Первая пребывала в постоянном страхе перед бунтом, который лишит ее трона в пользу Петра Третьего, то
Екатерина
Вторая сама становится инициатором придворного переворота, описывая который, критик находит наиболее примечательным то, что
«в этот знаменательный день не было пролито ни одной капли крови»,
220
лишь несколько офицеров были взяты под стражу
. «Революция»,
как называет это событие Джеймсон, была совершена ближайшим
окружением Екатерины: братьями Орловыми, графом Паниным, гетманом Разумовским, княгиней Дашковой, но на деле именно она была
«двигателем всего» (“the mover of all”), и ей легко удалось привлечь
на свою сторону армию и церковь. Подобная революция, по мнению
Джеймсон, могла произойти лишь в России, где
«дворянство, привыкшее к таким происшествиям, приняло новое иго, не выказав недоумения, невежественное варварское население проявило пассивность,
Европа была изумлена, но это была лишь первая сцена колоссальной
мелодрамы, которую Екатерине предстояло разыграть на сцене миро-
221
вого театра»
. Накануне убийства Петра Третьего Екатерина изобра-
жена колеблющейся, во власти угрызений совести: «она все же была
222
женщиной»
. Княгиня Дашкова и граф Орлов представлены подстре-
кателями к преступлению. Как и в «беседе» Лэндора (где действие,
однако, происходит за кулисами), в эссе ярко описана сцена убийства
Петра Третьего, его ужас, отчаянная борьба за жизнь, самоотверженность французского слуги, пытавшегося защитить его, жестокость
Алексея Орлова, задушившего царя столовой салфеткой. Если
в «беседе» Лэндора образ Дашковой обрисован с явной авторской симпатией,
то у Джеймсон княгиней движут лишь корысть и честолюбие. Оба
219
Jameson A. Introduction. – P. XVII.
220
Jameson A. Catherine II, Empress of Russia. – P. 219.
221
Ibid. – P. 221.
222
Ibid. – P. 222.
87
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
писателя демонстрируют актерские способности Екатерины (которые
отмечены и у Уокера), разыгрывающей настоящий спектакль в момент
убийства и после него. В эссе Джеймсон Екатерина, получив втайне
известие о гибели мужа, не потеряв самообладания, продолжила прием при дворе; когда же об этом было объявлено официально во время
обеда, она поднялась в слезах
нескольких дней демонстрировала проявления горя
, прижав платок к глазам, и в течение
223
.
Упоминая о поступках Екатерины, Джеймсон исходит из того,
что великие исторические события в жизни императрицы известны читателям, их можно найти в любом биографическом справочнике, она же
будет писать о поступках Екатерины исходя из критериев добра и зла.
Джеймсон разделяет представления о том, что сильная личность является творцом истории.
Между тем современники писательницы предъявляли к такой личности высокие нравственные требования. Карлейль
утверждал, что сущность аристократизма заключается в самопожертвовании, в «героическом страдании за других, а не в принуждении других
к страданию… Любая корона на земле – есть и будет всегда терновым
224
венцом»
. Нарушением этого требования объясняется падение Напо-
леона, его дегероизация: «Честолюбивое начало, сразу же проявив себя
в этом человеке, в конце концов одерживает победу и приводит его и его
225
дело к краху»
. Этот же порок Джеймсон обнаруживает в Екатерине,
называя движущей силой ее поступков честолюбие, связанное с эгоиз-
226
мом, «самой низменной страстью, которая может овладеть душой»
.
Вкратце Джеймсон перечисляет достижения в области образования, в открытии больниц и приютов, в укреплении армии и флота,
в росте городов, поощрении искусств и производства, находя при этом,
что императрице не хватало терпения и здравомыслия. В склонности
к расточительству Джеймсон сопоставляет ее с Гелиогабалом или героем повести У. Бекфорда
калифом Ватеком. Называя людей из народа
своими детьми, она допускала в стране рабство; фавориты, которых
223
Jameson A. Catherine II, Empress of Russia. – P. 234.
224
Carlyle T. Past and Present. – P. 242.
225
Carlyle T. Lectures on Heroes. Hero-Worship and the Heroic in History. – Oxford, 1925. –
P. 216–217.
226
Jameson A. Catherine II, Empress of Russia. – P. 226.
88
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
она осыпала бриллиантами, золотом и серебром, «жирели на крови
и слезах угнетенных»
227
. Ее двор критик сравнивает с Пандемониу-
мом, уподобляя ее придворных персонажам «Потерянного рая»: Безбородко – Велиалу, Алексея Орлова – Везельвулу, «ненасытного» Зубова – Мамоне, Суворова – Молоху, Потемкина – «самому падшему
ангелу»
228
. Иронически отмечая отсутствие у Екатерины способностей
к математике, Джеймсон обвиняет ее в опустошении казны, в том,
что золотые и серебряные монеты в России «столь позорно обесцени-
229
лись», что это стало поговоркой
.
Джеймсон лишь упоминает о «шести или семи бунтах» во время
правления Екатерины, о том, что восстание Пугачева «стоило жиз-
230
ни ста тысячам людей до того, как оно было подавлено»
. Большее
внимание уделено событию 1771 г., когда семьдесят или восемьдесят тысяч человек из области, находящейся на севере от Астрахани,
доведенных до отчаяния жестокостью губернатора, нашли убежище
у китайского императора, предоставившего им земли (имеется в виду
переселение калмыков в Джунгарию). Екатерина отправила в Китай
посольство с требованием вернуть ей подданных, но
Киен-Лонг (как
известно, преследующий собственные цели), ссылаясь на тиранию
императрицы, отказался возвращать тех, кто искал у него «отцовского
231
покровительства»
, что привело Екатерину в ярость. Таким образом,
именно покровительство китайского монарха способствовало успеху
мятежников, прочие бунты времен Екатерины, не имевшие такой поддержки, были обречены на неудачу.
Особое внимание в эссе уделено отношению Екатерины к религии – проблема особой значимости для Джеймсон, назвавшей в одной
из искусствоведческих книг все, что
имеет отношение к вере, «самым
священным, наиболее достойным почитания, самым прекрасным и са-
232
мым благодатным на земле или на небе»
. В Екатерине Джеймсон
227
Jameson A. Catherine II, Empress of Russia. – P. 231.
228
Ibid. – P. 231–232.
229
Ibid. – P. 232.
230
Ibid. – P. 233.
231
Ibid.
232
Jameson A. Legends of the Monastic Orders as Represented in the Fine Arts. – New York and
Bombay, 1900. – P. XVII.
89
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
возмущает отсутствие «мельчайших оттенков религиозного чувства»,
позволившее ей с легкостью поменять лютеранскую веру на православную; «чтобы завладеть Турцией, она стала бы мусульманкой», ее паломничества к Богоматери были «чистой политикой». Письма к Вольтеру выдают в ней сторонницу «французской школы скептицизма»
233
Эта черта Екатерины отмечена и у соотечественников Джеймсон. Уо кер, не осуждая Екатерину, упоминает о «просветительской программе» императрицы, урезавшей права монастырей, утративших то зна-
234
чение, которое они некогда имели в государстве»
. У Лэндора цинизм
в отношении веры является дополнительным штрихом к негативному
образу Екатерины, выгодно отличая от нее Дашкову, на замечание которой: «Бог воздаст» – императрица со смехом заявляет: «Он дал все,
что мы хотели от него в настоящий момент: безопасное устранение
235
этого ужасного Петра»
. Возмущавшее англичан отношение Екате-
рины к вере, помимо общего духа просветительской эпохи, объяснялось и характером ее воспитания, освободившего ее, по выражению
В. О. Ключевского, «от излишних предрассудков, мешающих житейским успехам», «энциклопедическим подбором вероучителей», сфор-
236
мировавших в ней «хаотическое религиозное безразличие»
.
Если Уо к е р прославляет умение Екатерины ценить произведения
искусства, то Джеймсон покровительство Екатерины искусствам
и наукам считает показным. Приглашая ко двору известных итальянских певцов и музыкантов, она признавалась, что не может отличить
237
одну мелодию от другой
– суждение, являющееся объективным,
подтверждаемое и В. О. Ключевским: «Екатерина любила архитектуру, живопись, театр, скульптуру, но музыки не понимала и откро-
238
венно признавалась, что для нее это шум и больше ничего»
. Между
тем Джеймсон не находит у императрицы подлинной любви и к другим искусствам. С возмущением критик пишет о том, что путеше-
.
233
Jameson A. Catherine II, Empress of Russia. – P. 235.
234
Engraved in the Memory. – Р. 175.
235
Landor W. S. The Empress Catharine and Princess Dashkoff. – P. 430.
236
Ключевский В. О. Императрица Екатерина II. – С. 264, 265.
237
Jameson A. Catherine II, Empress of Russia. – P. 237.
238
Ключевский В. О. Императрица Екатерина II. – С. 298.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]