Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия в литературе Запада. Коллективная монография
.pdf
РУССКАЯ ТЕМА В ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XVI–XVII ВЕКОВ
продолжает Пуфендорф
160
. Не обходится у Пуфендорфа и без замеча-
ния о том, что российский народ склонен к пьянству, поэтому все питейные заведения приносят казне большой доход.
Таким образом, в XVII в. складывается мифологема о России
как морозной, заснеженной стране, населенной страшными медведями, население которой склонно согреваться крепкими напитками,
отличается выносливостью, физической
силой и одевается совсем
не по-европейски. На территории России есть огромное вечно бушующее Каспийское озеро, большая река Волга, на берегах которой свирепствуют кочевники. Русью правит богатый и жестокий царь, которому принадлежат все богатства страны. Русские стремятся к знаниям,
приглашают к себе специалистов и стремятся к расширению своих
территорий, претендуя на трон в Польше. Каждое положение будет
уточняться последующими веками, обрастая новыми деталями и подробностями.
160
Там же.
Глава 3
«РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ
XIX ВЕКА
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ
XIX
ВЕКА (Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
В английской литературе XIX в. самым известным произведением,
в котором выведен образ Екатерины Второй, остается «Дон Жуан»
Байрона, представивший российскую императрицу и ее двор в малопривлекательном свете. Иной взгляд предлагает старший современник Байрона Джеймс Уоке р (1748–1822?), проживший с семьей
в России с 1784 г. семнадцать лет в статусе придворного гравера.
Он прославился
рины Второй и ее окружения, написанных Рокотовым, Левицким,
Боровиковским и другими художниками того времени. Его пасынок
Джон Огастес Аткинсон также стал гравером. Вместе они опубликовали альбом «Живописное представление нравов, обычаев и развлечений русских» (1803–1804), состоящий из гравюр Аткинсона
и комментариев к ним Уокера.
еще одна книга последнего с пространным названием «Парамития,
или Развлечения ума, представляющие собой оригинальные анекдоты, исторические, описательные, юмористические и остроумные,
собранные в основном во время пребывания при российском дворе
автором Джеймсом Уокером». Это сочинение, забытое на родине
Уокера, а также его комментарии к гравюрам
изданы в 1993 г. под одной обложкой известным кембриджским славистом Энтони Кроссом
Как автор Уокер видит свою цель в открытии России соотечественникам. В предисловии к альбому гравюр Аткинсона он выражает удивление, что «русские, неизменно великая и могучая нация», до Петра
, главным образом, гравюрами с портретов Екате-
В 1821 г. в Англии была опубликована
Аткинсона были
161
.
161
Engraved in the Memory. James Walker, Engraver to the Empress Catherine the Grеat, and His
Russian Anecdotes / Edit. and Introduced by A. Cross. – Oxford, 1993.
72
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
Первого малоизвестные в Европе, «приобрели такой вес и значимость», что необходимо привлечь внимание ко всему, что позволит
познакомиться с их обычаями. «Мы пресыщены, – пишет Уокер , – поездками в Грецию, красочными путешествиями по Италии и Швейцарии и по многим другим известным странам, тогда как Россия в отношении пейзажа, характера
, костюма, даже древностей, по крайней
мере, не менее интересная, чем любая из них, остается, за редкими
162
исключениями, неизведанной»
. Совместную с Аткинсоном книгу
Уокер воспринимает в качестве «лекарства» (“remedy”), которое вылечит читателей от этого недостатка.
Книга гравюр состоит из разделов: «Типы», включающие описания различных сословий и профессий, «Сцены городской и деревенской жизни», «Игры и развлечения», «Церковь и ее церемонии»,
«Транспорт». В ряде случаев названия передаются транслитера-
: izba, kibitka, katcheli. Уокер называет отдельные элементы
цией
костюма, непривычные для иностранца (kaftan – «универсальное
платье всех русских»
163
, шапка, «плотно прилегающая к голове»
164
отороченная мехом, – зимний женский головной убор), знакомит
читателей с поразившими его реалиями русской жизни. В России он обнаруживает профессии, отсутствующие у него на родине: будочники (boutoushniki, budochniki), сбитенщик (zbitenshik),
калачники (kalachniki), объясняя читателю каждый род занятий.
Внимание Уокера привлекают удивительные, на его взгляд, отдельные детали быта, вплоть до мелочей: молочницы из
деревень
на берегу Охты разносят молоко в глиняных кувшинах, покрытых
165
березовой корой, “birch-tree bark”
, зимой речную воду черпают
из отверстия, прорубленного во льду; вместо того чтобы обычным
образом полоскать и выкручивать белье, женщины «бьют его тяже-
166
лой деревянной дубинкой»
. Он не обнаруживает никакого поряд-
ка в крестьянском дворе, где «коровы, телята, овцы, козы, лошади
,
162
Engraved in the Memory. – P. 154.
163
Ibid. – Р. 158.
164
Ibid. – Р. 159.
165
Ibid.
166
Ibid. – Р. 165.
73
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
и свиньи» содержатся вместе, причем некоторых из этих животных
хозяин может забрать в дом, что создает неудобства путешественни-
167
ку, вынужденному остановиться в этом доме на ночь
. Зато он вос-
хищен тем, что овощи и фрукты нигде не сохраняются так долго,
как в России, – «большое удобство, учитывая длительность холодного времени»
168
. Особенно поражает его русская баня, обыкнове-
ние моющихся, выбежав зимой из жарко натопленной бани, нырять
169
в реку или бросаться в сугроб, «чему трудно поверить»
. Автор
описывает народные музыкальные инструменты, танцы, ледяные
горки, качели, способы передвижения русских, рисуя пеструю картину русской действительности. Уок е р, связанный по долгу службы
с императорским двором, интересовался жизнью простых людей,
и в альбоме, создаваемом совместно с Аткинсоном, он постарался представить читателям русский национальный характер во всем
многообразии его проявлений.
Иная сторона жизни России представлена в «Парамитии». Книга
состоит из небольших повествований, каждому из них предшествует «Вступление» (“Introduction”), в котором декларируется какая-либо сентенция, подкрепляемая примером, забавным происшествием,
изложенным в «Анекдоте» (“Scrap”). Такое построение оправдывает авторское жанровое определение «Парамитии» («Поучительные
170
рассказы»
). Герои «анекдотов» часто не называются по именам,
что придает им обобщенный характер. В ряде случаев в анекдотах фигурируют не только русские, но и англичане, шведы, голландцы, поведение которых в разных ситуациях приводит автора к размышлениям
об особенностях национальных характеров. В завершение Уо к е р приводит таблицу в три столбца,
сопоставляя особенности французской,
английской, голландской и фламандской живописи. Однако большая
часть книги посвящена России.
167
Engraved in the Memory. – Р. 163.
168
Ibid.– Р. 162.
169
Ibid. – Р. 166.
170
Чудинов А. Н. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. – СПб.,
1910. Электронный ресурс. Код доступа: http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_fwords/25938/%
D0%9F%D0%90%D0%A0%D0%90%D0%9C%D0%98%D0%A2%D0%98%D0%AF (дата
обращения 29.06.16).
74
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
Уокер задумывается над своеобразием национальных культур,
определяющих манеру поведения: «То, что считается утонченным
и элегантным в одной стране, часто признается непристойным и вуль-
171
гарным в другой»
. Эта сентенция сопровождается «анекдотом»
о русской даме, засыпавшей автора вопросами личного характера о его
отношении к жене, ее внешности, его вредных привычках и долгах,
что сочли бы бестактным в Англии. Шокированный Уо ке р отвечает
односложно, не забывая подчеркнуть превосходство английской нации, и на вопрос собеседницы: «Вы ревнивы?» – следует его ответ:
«В Англии мужья редко имеют повод для этого»
172
.
Манеры поведения за столом также неодинаковы в разных странах. Уоке р приводит забавную историю о капитане торгового судна,
приглашенном в петербургский дом. Поскольку хозяйка посадила его
как почетного гостя возле себя, слуга подошел к нему первому с блюдом, на котором лежала нарезанная утка. Не зная, что в Петербурге
принято
положить себе на тарелку выбранный кусок, капитан взял все
блюдо и с замечанием, что хозяйка к нему «слишком щедра», съел утку
173
целиком, к изумлению присутствующих
.
Уокера поражает противоречивость русского характера, порой соединяющего в себе низменные и возвышенные черты, и он рассказывает о богатом купце, который прославился своей скупостью, доходил
до крайности в стремлении к экономии, но, движимый патриотизмом,
пожертвовал миллион рублей в пользу России, когда началась война
174
со Швецией
.
Называя, по его признанию, «крестьянами» всех представителей
низших сословий, Уо кер замечает, что русских «крестьян» «отличает
чувство собственного достоинства и уверенность в себе, им не свойственна робость, они никогда не чувствуют неловкости, не задумываются, куда девать шапку или руки в присутствии вышестоящих,
175
они безыскусны»
. В подтверждение этих слов он рассказывает
171
Engraved in the Memory. – P. 34.
172
Ibid. – P. 35.
173
Ibid. – P. 45.
174
Ibid. – P. 54.
175
Ibid. – P. 73.
75
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
о мяснике, проявившем, не нарушая учтивости, такую настойчивость
при взыскивании долга с гравера, обещавшего отдать деньги, как только получит жалованье, что в конце концов он был вынужден занять
нужную сумму, чтобы избавиться от своего кредитора. Уокер находит,
что в России мало нищих в сравнении с другими странами
176
. Любо-
пытной особенностью русской культуры является для него и распространенность французского языка: «за столом в России разговор обычно ведется по-французски, и многие слуги говорят на этом языке»
177
Такого рода детали, отдельные происшествия, поведение людей, с которыми Уокер сталкивается, пребывая в чужой стране, приобретают
для него обобщенный смысл, формируют представление о русском
национальном характере, с которым гравер знакомит своих соотечественников.
Уокер находит, что российские полицейские, действующие в строгом соответствии с уставом, могли бы послужить образцом
для англичан. Художник изумлен тем, как бесстрашно люди перебираются
на другой берег Невы по льду, когда он начинает уже ломаться и кругом течет вода. Их не пугают запретительные таблички, расставленные полицией. Если кого-либо из достигших таким образом берега
настигают полицейские, его подвергают порке и в наказание отправ
ляют назад. «Трудно сказать, почему отправляют назад, но крайняя
жестокость необходима, поскольку немало жизней загублено не-
178
смотря на существующие правила»
. Подобную нелепую отвагу
он не считает чисто русской чертой, удивляясь тому, что в Англии
несчастных самоубийц хоронят на перекрестке, но никакое наказание не предусмотрено для тех, кто подвергает себя риску ради «пустякового удовольствия» покататься на льду «едва ли в дюйм толщиной», что сродни самоубийству. Уокер советует соотечественникам
подражать примеру полицейских в России: «небольшая русская порка» может спасти таких смельчаков от простуды или от «бездумных
179
поступков в будущем»
.
.
-
176
Engraved in the Memory. – P. 85.
177
Ibid. – P. 93.
178
Ibid. – P. 139.
179
Ibid.
76
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
Наибольшее количество «анекдотов» в «Парамитии» связано
с жизнью императорского двора. Несколькими выразительными
штрихами Уокер рисует портреты приближенных Екатерины Второй,
многих из них называя по именам. Графа Строганова отличает гостеприимство и «безграничная щедрость», «подлинный вкус», любовь
к искусству, остроумие, изысканные манеры
180
. Симпатию Уокера
вызывает граф Безбородко, который стал министром «благодаря умственным способностям и знаниям», был «по-настоящему добродуш-
181
ным и тактичным человеком и каждому желал добра»
. Язвительную
характеристику гравера получает Александр Нарышкин, считающий
себя выше всех обладателей титулов благодаря связи с императорской
семьей, «человек исключительно беспечный в отношении еды, питья
и трат», он наделен чувством юмора, но «не скрупулезен в отношении
уплаты долгов, готов скорее одарить кредиторов бокалом хорошего
вина или сыграть им на флейте, чем
уплатить им по счетам»
182
. К Пав-
лу Первому, при котором Уокер предположительно на какое-то вре-
183
мя впал в немилость
, гравер старается быть справедливым, находя
у него и положительные качества. У русских «были основания радоваться, когда правлению императора Павла пришел конец», но он был
«любящим мужем и отцом, щедрым другом и либеральным монархом, часто очень любезным, неизменно вежливым и остроумным».
Но при этом он не замечал собственных промахов
знаки безумия, «по сути, не владел собой»
184
, обнаруживал при-
. В такого рода портрет-
ных зарисовках проявляется наблюдательность художника, умеющего
найти черту, являющуюся сгустком характера, позволяющую создать
живой словесный образ. Чаще всех упоминается в «Парамитии» Екатерина Вторая, присутствующая в большинстве «анекдотов» как главное или второстепенное лицо. Некоторые черты ее облика намечены
уже в первом «анекдоте», где Уо к е р , назвав
мух «одним из мучений»
северного лета, рассказывает о проделке над тщательно заботившимся
180
Engraved in the Memory. – P. 92.
181
Ibid.– P. 117.
182
Ibid. – P. 105.
183
Ibid. – P. 6.
184
Ibid. – P. 76–77.
77
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
о своей внешности поваром и метрдотелем Клотчем, который в особых случаях сам прислуживал за столом. Придворные шутники напудрили его парик сахарной пудрой, и на повара во время императорского обеда набросились полчища мух, от которых он был вынужден
отбиваться. Екатерина, осведомленная о проделке, притворно выразив сочувствие, посоветовала Клотчу
снять парик, что ему пришлось
сделать, и он продолжал прислуживать Екатерине «в расшитом парадном костюме и с наголо обритой головой, к немалому удовольствию
185
присутствующих»
. Со временем и сам Уоке р становится объектом
императорской шутки, однако, в отличие от Клотча, отчаянно размахивающего руками и разражающегося проклятием в адрес «мушиного
лета», ему удается сохранить достоинство, и он вновь не забывает упомянуть о достоинстве своей нации. Зайдя с фаворитом в бильярдную
и увидев там Уокера, Екатерина
неожиданно бросила ему обезьянку,
сидевшую у нее на руках. Животное расположилось на плече Уоке ра, сохранившего полную невозмутимость, а императрица радостно
воскликнула, что выиграла пари, заключенное с фаворитом, доказав
ему, что «англичане никогда не удивляются и не чувствуют страха»
186
В отличие от Байрона, не скупящегося в «Дон Жуане» на саркастические выпады в отношении порочности Екатерины, Уокер не склонен
к осуждению, не видит «ничего скандального» в том, что «великодушная, добрая, чувствительная и великая Екатерина, будучи вдовой,
187
имела фаворитов»
. В приводимых гравером «анекдотах» проявля-
ется отмеченная и В. О. Ключевским любовь Екатерины ко всякого
188
рода проказам, свойственная ей с самого детства
, а также ее способ-
ность к актерской игре: «в каком бы обществе ни вращалась Екатерина, что бы она ни делала, она всегда чувствовала себя как бы на сцене
189
и потому слишком много делала напоказ»
. Эта способность помо-
гала ей сохранять внешнее спокойствие в критических ситуациях.
.
185
Engraved in the Memory. – P. 33.
186
Ibid. – P. 61.
187
Ibid.
188
Ключевский В. О. Императрица Екатерина II // Ключевский В. О. Исторические портреты.
Деятели исторической мысли. – М., 1991. – С. 258.
189
Там же. – С. 280.
78
ЕКАТЕРИНА II И ЖИЗНЬ РОССИИ ЕЕ ВРЕМЕНИ В АНГЛИЙСКОМ ЗЕРКАЛЕ XIX ВЕКА
(Д. УОКЕР, У. С. ЛЭНДОР, А. ДЖЕЙМСОН)
Уокер рассказывает о том, как во время сражения со шведским флотом под Кронштадтом, когда Петербург был под угрозой, Екатерина,
находясь в Царском Селе, невозмутимо беседовала с придворными,
190
хотя могла слышать при этом грохот канонады
.
В различных придворных происшествиях автор «Парамитии» находит проявления неизменно положительных качеств императрицы.
Не раз говоря о «подкупающей приветливости» Екатерины, он отмечает и царственное величие ее облика, поражавшее окружающих,
приводя анекдот о некоем графе из Версаля, прибывшем в качестве
посла ко двору. Француз был настолько подавлен видом императрицы
троне в окружении членов семьи, охраны, придворных, должност-
на
ных лиц, что оказался не в силах произнести подготовленную речь,
беспомощно повторяя: «Король, мой господин…». Остроумная и находчивая Екатерина, поднявшись с трона, сама помогла ему: «Король,
ваш господин, из дружеского расположения ко мне и моей империи
и желая мне всяческого благополучия, оказал
191
послом, чтобы сказать это мне»
, после чего покинула зал.
вам честь, назначив вас
Автор обнаруживает у Екатерины снисходительность и склонность
к состраданию, став свидетелем того, как, увидев из окна пожилую
женщину, ворующую провизию на кухне, императрица отправила
к ней слугу с советом поторопиться, поскольку, если увидит ее каз-
192
начей, его наказание будет «ужасным»
. При этом Екатерина «прек-
расно осознавала», что ее постоянно «обманывают и грабят» придворные, о чем могла им намекнуть, и однажды, прогуливаясь в оранжерее
в окружении «звезд, орденов и лент», во всеуслышание «с многозначи-
193
тельным кивком» велела садовнику «следить за ее людьми»
.
Но больше всего Уокер восхищен отношением Екатерины
к искусству и художникам. Она не только жертвовала крупные суммы на приобретение произведений художников всего мира, но и дарила им богатые подарки и собственноручно писала им письма.
«Благословенна страна, – восклицает гравер, – в которой, даже
190
Engraved in the Memory. – P. 38.
191
Ibid. – P. 60.
192
Ibid. – P. 72.
193
Ibid. – P. 80.
79
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 3. «РУССКИЙ МИФ» В ЛИТЕРАТУРНОМ СОЗНАНИИ XIX ВЕКА
в условиях деспотического правления, монарх с помощью мудрых
и справедливых законов способствует всеобщему процветанию
и счастью, наблюдая за проявлением таланта с самого детства»
194
Примеры щедрости Екатерины в отношении одаренных людей
«могли бы заполнить тома»
195
.
Уокер рассказывает об истории появления в России картины Джошуа Рейнолдса «Младенец Геркулес, удушающий змей» (1786). Императрица сама заказала знаменитому художнику картину, предоставив
ему выбор сюжета. Рейнолдс написал полотно с намеком на деяния
«колоссальной Российской империи», пребывающей в юном, «детском» возрасте. Уокер опасался, что Екатерине не понравится идея
России
в «детских помочах»
196
, но картина заняла свое место в Эр-
митаже, а Екатерина приказала перевести «Речи об искусстве» Рейнолдса, чтобы по ним учились студенты Императорской академии
художеств. Уокер, однако, огорчен тем, что в России картина его знаменитого соотечественника «не вызвала достойного ее восхищения»,
поскольку ее цветовое решение, характер распределения света и
тени
не были привычны для сторонников «сурового классицистического
197
стиля Пуссена»
.
Очевидно, что и сам Уокер имел основания убедиться в щедрости
Екатерины к художникам, чем, возможно, объясняется его глубокая
симпатия к императрице. «Парамития», как и альбом гравюр, проникнуты искренней любовью к России, в которой он провел значительный
период своей жизни. Уокер упоминает лишь о достоинствах Екатерины, не говоря о
народных волнениях ее эпохи, о захватнических вой-
нах, о государственном перевороте и об убийстве Петра III.
Между тем последнее из этих событий, очевидно, потрясло его
современников, о чем свидетельствует «воображаемая беседа»
Уолтера Сэвиджа Лэндора (1775–1864). «Воображаемыми беседами» писатель называл особый жанр, представляющий собой диалог, участники которого – люди отдаленной эпохи. Ими могут
быть
.
194
Engraved in the Memory. – P. 104.
195
Ibid.
196
Ibid. – Р. 146.
197
Ibid.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]