Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия в литературе Запада. Коллективная монография
.pdf
РУССКАЯ ТЕМА В СБОРНИКЕ НОВЕЛЛ СОМЕРСЕТА МОЭМА «ЭШЕНДЕН, ИЛИ БРИТАНСКИЙ АГЕНТ»
ствовал себя так нелепо», – заявляет американец, пораженный противоречивостью характера русской героини
504
. Иностранцы ощущают
опасность, исходящую от Анастасии Александровны. Показательно,
что они сравнивают ее с двумя библейскими персонажами. Харрингтон окрестил Анастасию Александровну Далилой, считая ее обольстительной женщиной, а Эшенден уподоблял героиню жене Пентефрия,
вспоминая о «мрачных радостях» их отношений до встречи в революционной России.
Эшенден воспринимает Россию в значительной
степени сквозь
призму русской литературы и культуры. Он со временем приходит
к выводу, что любил не Анастасию Александровну, а Толстого и Достоевского, Римского-Корсакова, Стравинского и Бакста, словом, Россию, которую он выдумал и которую хотел видеть в Анастасии Александровне. Показательная реакция англичанина на слова Анастасии
Александровны, что ее
бы с собой. Эшенден восклицает: «Так похоже на русский роман!»
муж не смог бы пережить развода и покончил
505
.
Образы русских даны в сопоставлении с американцем Харрингтоном, прибывшим в Россию в качестве представителя крупной американской фирмы с целью заключить деловой контракт с Временным
правительством. Рассказчик относится и к этому персонажу с заметной долей иронии. Тип американца характеризуется, прежде всего,
эгоистичностью. Так, в тексте большое место отведено
эпизоду, в котором мистер Харрингтон не уступает место в поезде русской семье
с детьми: «Я обязан ехать в Петроград на этом поезде, чтобы не упустить очень выгодный контракт, а десять дней просидеть в коридоре
506
не соглашусь даже ради всех российских матерей»
.
Американец хочет выполнить свое поручение и быстрее «убраться из этой страны», где его желудок так страдает. «Я здесь за все
это время ни разу прилично не поел, и я пошел на то, о чем даже помыслить не мог – пил кофе без сахара, а когда мне выпадала удача
я получал ломтик ржаного хлеба, то был вынужден есть его без масла…
и
504
Моэм У. С. Эшенден, или Британский агент. – С. 245.
505
Там же. – С. 235.
506
Там же. – С. 195.
171
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
Этой стране требуется организованность… чуть поменьше искусства
и побольше цивилизованности»
507
. Мистер Харрингтон наивно пола-
гает, что от революции можно отвернуться, находиться вне ее событий
и что он, американец, неприкосновенен. За эту иллюзию он заплатит
жизнью. В финале рассказа, оставаясь верным своим бытовым привычкам и убеждениям, американец бежит в прачечную забрать свое
508
белье. «Его настойчивость возвела это белье в символ»
. Белье мисте-
ра Харрингтона становится олицетворением незначительности человеческих проблем перед колесом Великой Истории. Стихия не щадит
конкретной человеческой жизни. Трагическая ирония пронизывает
описание смерти мистера Харрингтона: «…котелок скатился в канаву. Он лежал ничком в луже крови. Шишковатая лысина была совсем
белой, щеголеватый черный сюртук запачкан кровью и грязью.
Но его
рука крепко сжимала узел, хранивший четыре рубашки, два комплекта нижнего белья, пижаму и четыре воротничка. Мистер Харрингтон
509
не расстался со своим бельем»
. Этот эпизод вызывает ассоциации
с финалом рассказа И. А. Бунина «Господин из Сан-Франциско», где,
пусть и в других обстоятельствах, звучит мысль о тщетности привязанности к материальным ценностям перед лицом неумолимой силы,
в рассказе Бунина – силы смерти.
Тщетными оказываются попытки Эшендена вести переговоры,
убеждать, доказывать что-либо оппонентам. Рассказчик
описывает,
как много сил потратил британский агент для достижения цели на зыбкой «русской почве»: «Ему приходилось преодолевать колебания одного и бороться с фатализмом другого. Ему приходилось решать… кто
честен, а кто слабоволен. Ему приходилось проглатывать раздражение
на русское многословие. Ему приходилось сохранять терпение с людьми, которые готовы были
А время не ждало»
говорить о чем угодно, лишь бы не о деле…
510
. Колесо Великой Истории двигалось в своем на-
правлении. Революция предстает грозной стихией, которая обрушивается на страну и сметает тех, кто самонадеянно полагает возможным
507
Моэм У. С. Эшенден, или Британский агент. – С. 267.
508
Там же. – С. 165.
509
Там же. – С. 167.
510
Там же. – С. 278.
172
РУССКАЯ ТЕМА В СБОРНИКЕ НОВЕЛЛ СОМЕРСЕТА МОЭМА «ЭШЕНДЕН, ИЛИ БРИТАНСКИЙ АГЕНТ»
повлиять на ход событий, и тех, кто оказался неспособен адаптироваться к этому переломному моменту истории. Все тщательно разработанные планы Эшендена превратились в пепел, оставшийся после
горячих, «огненных» дней в России в 1917 г.
В отличие от Харрингтона Эшенден остается в живых, но факти-
чески терпит фиаско. Революция случается так быстро
, что он даже
не успевает осмыслить и реально оценить происходящее. Ему остается лишь передавать шифровки в Англию о происходящем в России.
Таким образом, герой проходит путь от полной уверенности в своем успехе до разрушения своих планов и разочарования. С отчаянием герой заявляет в финале: «Я сыт по
горло Толстым, сыт по горло
Тургеневым и Достоевским, сыт по горло Чеховым. Я сыт по горло
интеллигенцией. Я стосковался по людям, которые не меняют своих
намерений каждые две минуты, которые, обещая, не забывают о своем
обещании час спустя, на чье слово можно положиться; меня тошнит
от красивых фраз, от краснобайства и
позерства...»
511
.
Поездка в Россию открывает глаза Эшендену на бессмысленность
его миссии. Автор дегероизирует работу разведчика. Он расценивает
ее как «крайне однообразную и нередко совершенно бесполезную»
512
По замечанию Джона Ле Карре, «Моэм был первым человеком, который
писал о работе разведчика без вдохновения, руководствуясь исключительно прозой жизни и не скрывая при этом своего разочарования»
513
Путь Эшендена отражает искания самого Моэма, важным этапом
которых стала его встреча с Россией. Символом России в книге становится образ слепого русского солдата, о встрече с которым на одном
из далеких полустанков вспоминал писатель в предисловии к своей
книге. Молодой и сильный, солдат потерял зрение на фронте. Изуродованный
войной, он, как и его страна, сохранил живой душу, выразившуюся в его пении. Он пел сильным, красивым голосом, подыгрывая себе на аккордеоне. Не понимая слов, Моэм интуитивно ощущал
смысл «этого дикого и печального пения», рисовавшего перед глазами
.
.
511
Моэм У. С. Эшенден, или Британский агент. – С. 270.
512
Там же. – С. 271.
513
Цит. по: Ливергант А. Я. Указ. соч. – С. 361.
173
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
картины многострадальной России, которую писатель прежде знал
лишь по книгам, а теперь не только увидел, но и почувствовал: «…мне
слышался крик угнетенных; мне виделись голубые степи и бескрайние леса, медленные, величавые русские реки и тяжкий крестьянский
труд – пахота, жнивье, вздохи ветра в березах, долгие, погруженные
в ночь зимние месяцы, а
дети, плещущиеся летними вечерами в мелких речушках…»
потом танцующие крестьянки, деревенские
514
.
Заканчивает писатель предисловие «От автора» словами: «…но ни-
кому не приходило в голову, что есть только один способ возместить
515
страдания этому беспомощному существу»
. Этим единственным
способом было прекращение войны, на которую сам писатель вознамерился работать и способствовать ее продолжению. Сомерсет Моэм
и его герой Эшенден проходят путь от уверенности в высокой значимости своей миссии агента внешней разведки до осознания ее бессмысленности и призрачности. В существенной степени этой эволюции способствовала
их встреча с Россией.
ОБРАЗ РОССИИ В КНИГЕ АНДРЕ МОРУА «ТУРГЕНЕВ»
Французский писатель и критик Андре Моруа (1885–1967) известен как знаток русской классической литературы. Его перу принадлежат многочисленные очерки и литературные портреты, посвященные жизни Толстого, Чехова, Гоголя : «О жизни Толстого» (сборник
«Американские этюды», 1945), «Антон Чехов» (серия «Образцовые
судьбы», 1950), «Николай Гоголь» (сборник «Роберт и Элизабет Браунинг», 1955), «Толстой» (в книге «
Чтение в удовольствие», 1957;
в сборнике «От Пруста до Лабрюйера», 1964), «Бальзак и Толстой»
(сборник «От Арагона до Монтерлана», 1967). Любовь к русской литературе, русской культуре зародилась у А. Моруа еще в школьные годы,
в одиннадцать лет, когда он получил в подарок от своего учителя книгу
«Славянская душа» – сборник рассказов Пушкина, Гоголя
, Толстого.
Русские классики стали его учителями в литературе.
514
Моэм У. С. Эшенден, или Британский агент. – С. 217.
515
Там же. – С. 238.
174
ОБРАЗ РОССИИ В КНИГЕ АНДРЕ МОРУА «ТУРГЕНЕВ»
«Самым великим» среди русских писателей французский критик
считал Льва Толстого, творчеству которого он посвятил немало статей,
выступал с речами о его жизни и книгах, собирался на старости лет
написать его биографию. Моруа говорил о мировом значении Толстого, о его влиянии на французскую литературу. «Войну и мир» и «Анну
Каренину»
считал самыми лучшими романами. Французский критик
сравнивал творчество Толстого с совершенным зеркалом, которое отражает всю глубину существования, с плавным течением полноводной
реки-жизни. По мнению Моруа, творения Шекспира, Бальзака и Толстого – это «три величайших памятника, воздвигнутые человечеством
516
для человечества»
.
Другого русского классика А. П. Чехова французский критик называл «Шопеном в драматургии», а его реализм – «поэтическим».
Художественное своеобразие его творений он видел в сочетании поэтичности и музыкальности с крайней простотой сюжета, за которой скрывается глубокое содержание. При этом Моруа восхищался
не только Чеховым-писателем, но и Чеховым-
человеком (неслучайно
очерк о Чехове был включен в цикл «Образцовые судьбы»).
Однако первой яркой работой Моруа о русской литературе была
книга «Тургенев» (1931). Биографический метод Моруа предполагал
детальное знакомство читателя с той общественно-политической
и бытовой средой, в которой происходило формирование героя-писателя. В распоряжении Моруа, обратившегося к русской истории,
русской культуре и литературе XIX в., были труды П. Бурже и А. де
к
Кюстина, дневники братьев Гонкур, парижские записки Тургенева
и его письма к П. Виардо, книги о Тургеневе Э. Гарнетта, Э. Омана,
А. Ярмолинского, предисловия и критические разборы произведений русского автора, жизнеописание М. Бакунина и др. В результате
кропотливой
работы с источниками на страницах книги «Тургенев»
возникла широкая картина русской жизни; создается своеобразный
стереоскопический эффект: это взгляд на русских и русскую культуру одновременно и «извне», «со стороны», из Европы, и «изнутри» –
глазами самих русских.
516
Моруа А. Шестьдесят лет моей литературной жизни: Сб. ст. – М., 1977. – С. 204.
175
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
Замечая, что «французу, живущему в 1930 году, не просто вообра-
зить, что представлял собой русский помещик в 1820-м»
517
, Моруа
подчеркивает разительный контраст между Россией и Европой. Если
на Западе рабство поэтапно уничтожалось, то на Руси, напротив, укреплялось: «Как почитаешь русскую историю, создается впечатление,
будто перед твоими глазами задом наперед прокручивают кинолен-
518
ту, посвященную французскому средневековью»
. Говоря о системе
русского крепостничества, Моруа подчеркивает тот факт, что французский ультрароялист А. де Кюстин во время путешествия по России
519
в 1839 г., к собственному удивлению, открыл в себе либерала
.
Давая психологическую и историческую оценку русскому крепостничеству, Моруа говорит о том, что русские 1800-х гг., хорошо знакомые европейцам по романам Толстого и Тургенева, не были ни более,
ни менее жестокими, чем французские феодалы, жившие несколькими столетиями раньше. «Их беда состояла лишь в том, что они уже
являлись
анахронизмом»
520
. При этом одновременно сосуществовали
разнообразные формы крепостничества: «Одни помещики господствовали на патриархальный лад, другие давали полную волю своим
521
опасным капризам»
. Французский исследователь выделяет несколь-
ко типов русских помещиков: «Среди них попадались сущие монстры,
но весьма редко; находились и справедливые люди с беспокойной совестью вроде Безухова из “Войны и мира”; в большинстве же это были
добродушные бездельники, которые не знали, да и знать не желали
своих крестьян: чтобы не заниматься
522
дела управляющим»
. Все это позволяет Моруа сравнить российское
ими самим, они поручали все
крепостное право с рабством в Древнем Риме и положением американских негров до Войны за независимость.
Автор книги подробно – на примере семьи Тургеневых – описывает быт русских помещиков, традиционный уклад их жизни. История
517
Моруа А. Тургенев. – М., 2001. – С. 3.
518
Там же.
519
Там же. – С. 4.
520
Там же. – С. 4.
521
Там же. – С. 5.
522
Там же.
176
ОБРАЗ РОССИИ В КНИГЕ АНДРЕ МОРУА «ТУРГЕНЕВ»
рода Тургенева по материнской линии – яркое свидетельство той «феодальной дикости», о которой говорит Моруа. Французский биограф
упоминает о кровосмешениях и буйном нраве предков писателя, приводящем подчас к убийствам. Помещица Тургенева вела себя в своем
поместье как королева, у которой была целая армия подданных, а дом
насчитывал сорок комнат. Свои
обиды за измены мужа, которого она
в свое время женила на себе, пользуясь своим богатым положением,
мать писателя вымещала на крестьянах, которых за малые провинности и непочтение (например, за то, что не поклонились барыне) нещадно порола и могла сослать в Сибирь. В доме грубо обращались
не только с
крепостными, но и с учителями и гувернерами. Капризность и вспыльчивость матери Тургенева граничила с самодурством.
Так, она приказала во всех своих двадцати деревнях не праздновать
Пасху. А полюбившуюся ей кашу доставляли из другой деревни на нескольких верстовых. Помещица Тургенева даже на смертном одре думала, как бы разорить сыновей
, и всячески старалась одурманить себя,
приказывая оркестру играть польки в те минуты, когда ее саму уже
душили предсмертные хрипы. Странными были взаимоотношения
матери-помещицы с сыном: она просила его делиться с ней всеми
подробностями его интимной жизни, одобряла связи юноши с многочисленными любовницами (в том числе сорокалетними). Моруа так
характеризует нравственный облик русского дворянства: «Мораль
русской аристократии 1840-х годов была порождением французской
морали восемнадцатого века, только с патриархальным оттенком, ко-
523
торый был неведом мадам де Мертей»
.
Примечательно, что и сам Тургенев первоначально предстает
перед читателем как «доверчивый и на первый взгляд глуповатый»
«отпрыск степного помещичьего семейства, рожденный и выросший
524
на лоне природы»
, наделенный благодушным нравом и бесхарак-
терностью, взлелеянной тиранией матери и казарменными порядками в семье: «…юные отпрыски помещичьего семейства ощущали всемогущество своей власти над подданными их маленького
523
Моруа А. Тургенев. – С. 24.
524
Там же. – С. 19.
177
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
королевства и в то же время беспредельную слабость перед самовластием матери»
525
, которая регулярно порола собственных детей.
После смерти матери, получив в наследство имение Спасское, Иван
Тургенев будет великодушен с крепостными (Моруа характеризует это
«великодушие» как «мягкую форму крепостничества»), но, смущаясь
мыслью о владении ими, он тем не менее не решался освободить крестьян. Он ненавидел всякое действие и приходил в ужас
при мысли
о каком-то серьезном решении. Положение «великодушного помещика» было незавидным: крестьяне обворовывали «слепого» барина, порой не обращали внимания на его персону.
Моруа-биограф отмечает, что, несмотря на казарменные порядки, детей учили иностранным языкам (немецкому, французскому)
и что отец писателя, выходец из обедневшего помещичьего рода, проявлял интерес к успехам и познаниям детей. Он хотел, чтобы его сыновья хорошо изъяснялись по-русски – как устно, так и письменно –
и предлагал им вести дневник на нескольких языках – в зависимости
от дня недели. А мать отправила сына завершать образование (после
пребывания в Московском, а потом Петербургском университетах)
в Германию
, в Берлин. Чем же увенчались эти «педагогические стратегии» родителей? В двадцать два года вернувшийся из Германии сын,
мечтавший преподавать философию, в итоге выбрал праздность. Мать
это решение одобрила.
Но Моруа не ограничивается изображением деревенской жизни
русских помещиков, его интересует состояние всего русского общества, в частности персоны царей и
политические настроения русского
дворянства.
Александра I французский критик именует «государем-мистиком», от которого в начале правления ждали реформ, а он, сочтя себя
жертвой черной неблагодарности подданных, оставил заботу о них:
«…этот благочестивый император зрел в себе лишь орудие Провидения, карающего злобу и властолюбие Наполеона. Фанатически
уверовав в собственную миссию,
он на этом основании стал рассма-
тривать всякую оппозицию как покушение на святыню, а после бунта
525
Моруа А. Тургенев. – С. 13.
178
ОБРАЗ РОССИИ В КНИГЕ АНДРЕ МОРУА «ТУРГЕНЕВ»
Семеновского полка сделался особенно вздорен и подозрителен. <…>
В 1818 году <…> в России царствовало абсолютное, наивно-безжа-
526
лостное самовластие»
. Отсутствовала свобода мысли, следствием
«экстатической набожности государя» стало распространение лице-
мерного мистицизма и показного ханжества. Была проведена чистка
университетов – как в политическом, так и в религиозном отношении.
Вопросам образования и распространения научных доктрин Моруа
уделяет особое внимание: «В учебных заведениях новейшие доктрины из области геологии и астрономии находились под
запретом, к лекциям по минералогии, согласно предписаниям, надлежало присовокуплять молитвы. В обязанности преподавателя словесности входило
доказательство литературного превосходства Библии по сравнению со
всеми мыслимыми писаниями светских авторов. Преподавателю политической экономии полагалось особенно напирать на «добродетели,
кои преобразуют блага материальные в блага духовные. На медицинском факультете не
разрешалось производить вскрытия. И, разумеется,
нельзя было ничего напечатать, не представив сначала на строжайшее
рассмотрение цензуры. Запрещалось даже критиковать актеров Его
527
Величества»
. И снова Моруа считает необходимым процитировать
А. де Кюстина, подчеркивая разительный контраст между состоянием
русского и европейского обществ: «Крестьянин, живущий в окрестностях Парижа, или любой мелкий французский буржуа свободнее, чем
528
знатный русский вельможа»
.
Следующего русского императора Николая I Моруа именует «ро-
529
мантиком абсолютизма» и «Дон Кихотом самовластья»
, характери-
зует его как великодушного от природы и, со ссылкой на очевидцев,
красивого человека. Моруа полагает, что Николай I мог бы придать
общественному устройству России более современный вид, если
бы не борьба против «злосчастного и трагического заговора декабристов». Моруа подчеркивает трагический удел русских императоров и императриц, разрыв между властителем
и его подданными:
526
Моруа А. Тургенев. – С. 5.
527
Там же. – С. 6.
528
Там же.
529
Там же. – С. 7.
179
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
«Да и много ли мог знать император? Тургенев как-то рассказывал,
что этикет воспрещал государю прочесть книгу, покуда ее специально
для него не перепишут от руки определенным, официально установленным манером. Кюстин, описывая путешествие императрицы Екатерины по Кавказу, вспоминал, что, когда она проезжала через разрушенные селения, было приказано
выстроить вдоль пути ее следования
деревни из крашеного картона. Души подданных, подобно тем деревням, являли царю не более чем обманчивую видимость размалеванных
530
фасадов»
.
Однако, как замечает автор книги, в России, «сколько бы ни ста-
рались задушить свободу мнений, все-таки существовал культурный
531
класс, мыслящий довольно смело»
. Его появление Моруа связыва-
ет с влиянием французской философии XVIII в. Именно тогда часть
русского дворянства усвоила идеи французских философов, а среди
бумаг императрицы появились проекты освобождения крестьян от помещичьей власти. Многие молодые русские дворяне, имевшие учителей-французов, были воспитаны на трудах Вольтера, Дидро, Руссо.
Позднее русские дворяне, побывавшие
в Европе во время антинаполеоновской кампании, оказались «побеждены своей победой»: отныне
их ужасала торговля крепостными, возмущали телесные наказания.
Следствием этого стало появление тайных дворянских кружков: Северного и Южного обществ, Славянского союза. Цитируя посла Франции Лаферроне, Моруа говорит о том, что при Николае I в России весь
высший свет представлял
собой партию оппозиции. Но среди восставших на Сенатской площади были не только просвещенные дворяне,
но и те, кто по невежеству своему считал Конституцию «женой великого князя Константина».
Итак, утрату русским самодержавием былой прочности Моруа свя-
зывает с тем, что Россия увидела «совсем рядом пример иной и в це
532
лом более счастливой цивилизации»
. Однако именно утрата полити-
ческого равновесия в русском обществе 1820-х гг., по мнению Моруа,
-
530
Моруа А. Тургенев. – С. 7–8.
531
Там же. – С. 8.
532
Там же. – С. 8.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]