Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия в литературе Запада. Коллективная монография
.pdf
«ФАНТАЗИИ НА РУССКИЕ ТЕМЫ» В АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НАЧАЛА ХХ ВЕКА
на русские темы»
440
. «Фантазии в русском стиле» как результат влия-
ния русской литературы в конце ХIХ – начале ХХ в. на английскую –
проблема, достаточно изученная в отечественном литературоведении
(см. работы: Н. Я. Берковского «О мировом значении русской литературы» (1975), Г. М. Фридлендера «Достоевский и мировая литература» (1979), М. М. Лурье «Достоевский в английской
литературе 1920-х
годов» (1977), Э. П. Зиннер «Творчество Л. Н. Толстого и английская
реалистическая литература конца ХIХ и начала ХХ столетия» (1961),
Н. Я. Дьяконовой «Иноязычные влияния в творчестве Р. Л. Стивенсона» (1983), В. В. Захарова «Л. Н. Толстой и Томас Гарди: русские сцены в “Династах”» (1966), Т. Л. Мотылевой «Толстой
и Достоевский
за рубежом» (1982), А. Г. Образцовой «Бернард Шоу и русская культура на рубеже ХIХ–ХХ веков» (1992). Безусловно, список не предлагается как исчерпывающий по теме).
«Фантазии на русские темы» – явление не менее интересное и достаточно перспективное для исследования, предоставляющее возможность анализа образа России и русского
характера, воспроизведенных
по законам английской логики. Появление «русских» романов мотивировано и увлеченностью русской литературой, и непосредственным
«русским» опытом писателей. Явления эти между собой связаны, так
как именно увлеченность русской культурой толкала многих на «русские» авантюры. Они, как Голсуорси, считали, что для понимания русских у них «было то,
441
литература
. Размыкая круг межкультурного, межлитературного об-
что школьники называют шпаргалкой» – русская
щения, писатели выходили на реально-жизненный диалог с русским
национальным в русской национальной стихии. При этом их книжное представление о России неизбежно подвергалось корректировке,
что находило отражение в художественном воплощении России и русского характера.
Безусловно, все, что было создано в это время в
англий-
ской литературе на «русскую» тему, неравнозначно и требует
440
Cross A. G. The Russian theme in English literature from the XVI-th to 1980: an introductory
survey and bibliography. – Oxford, 1985. – Р. 57.
441
Голсуорси Дж. Русский и англичанин // Голсуорси Дж. Собрание сочинений: В 16 т. –
Т. 16. – М., 1962. – С. 370.
151
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
дифференцированного подхода. На волне «моды на Россию» закономерно использование утрированных национальных стереотипов,
шаблонов в восприятии русского национального и создание новых
мифов и легенд для удовлетворения невзыскательных вкусов массового читателя. Славист Э. Кросс в библиографическом обзоре “The
Russian theme in English literature from the XVI-th to 1980” упоминает Элинор Глин (1864–1943), автора скандально известных романов
«Три недели» (1907) и «Его час
» (1910)
442
, Стивена Грэма (1884–1975),
с энтузиазмом исследовавшего лабиринты «странной и мистической
русской души» в романах «Неоткрытая Россия» (1912), «Меняющаяся Россия» (1913), «Путь Марфы и путь Марии» (1915). Это образцы
достаточно успешного использования массовой литературой инонационального материала. Обывательское представление о России
основывалось на легендах и мифах и едва ли соответствовало реальности. Популярность всегда
по природе своей двойственна, и гипертрофированный интерес зачастую ведет к «мифотворчеству». «Русофилия», граничащая с «русоманией» в Англии начала прошлого
века, не исключение. Активно протестовал против стереотипного,
шаблонного восприятия России, моды на бесконечные «толки о “славянской душе”, “стране крайностей”, “русской мистике” и прочем
443
вздоре...» русский эмигрант Святополк-Мирский
.
Со складывающейся традицией мифологизации России полемизирует Сомерсет Моэм (1874–1965). В рассказе «Любовь и русская
литература», который вошел в сборник «Эшенден, или Британский
агент» (1928), Моэм использует мотив испытания «русофила», взрастившего свою любовь на литературе, реальной Россией. Герой рассказа – писатель – ошибочно принимает свою увлеченность русской
культурой за любовь к русской
женщине: «В темных печальных гла-
зах Анастасии Александровны писателю виделись бескрайние рус-
442
Главный герой романа «Три недели» покупает тигровую шкуру и предается на ней запрет-
ной страсти с русской княжной – чувственной и загадочной. События романа «Его час»
происходят в России, а главные герои – Gritzko Milaslavski – темпераментный и безрассудный “monsieur le demon de Lermontoff” и английская девушка.
443
Цит. по: Казнина О. А. Москва глазами англичан // Материалы к исследованию. – М.,
2000. – С. 207.
152
«ФАНТАЗИИ НА РУССКИЕ ТЕМЫ» В АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НАЧАЛА ХХ ВЕКА
ские степи, Кремль с его звенящими пасхальными колоколами, пасхальные торжества в Исаакиевском соборе, густые серебристые леса
и Невский проспект – поразительно, сколь многое ему виделось в ее
глазах, круглых, блестящих и чуть выпуклых, как у пекинеса. Они заставляли вспомнить об Алеше из «Братьев Карамазовых», о Наташе
из «Войны и мира
», об «Анне Карениной» и «Отцах и детях»»
444
. Ис-
пользуя прием снижения как основной, заострив до предела характерные для романа Достоевского черты, автор добивается ироничного
эффекта в изображении столкновения литературы и жизни: «Эшенден отчетливо видел перед глазами захватывающие и страшные страницы, страницы, страницы, на которых подобную ситуацию описал
бы Достоевский. Он знал, что там встретились
бы невыносимые терзания героев, разбитые бутылки шампанского, поездки к цыганам,
водка, обмороки, каталепсия и долгие речи всех без исключения действующих лиц. Это были бы леденящие кровь страницы – одновре-
445
менно прекрасные и душераздирающие»
. Как только «путаница»
между мирами – художественным и реальным – героем была осознана, без лишних волнений и ненужных страданий он «заказал себе
спальное место в каюте первого же судна, отправляющегося в Америку. Ни один эмигрант... не взирал на статую Свободы с большей
446
благодарностью, чем Эшенден...»
. Используемый Моэмом в рас-
сказе мотив испытания «книжной» любви к России несет в себе и автобиографическое начало. Моэм знал и любил русскую литературу.
Когда писателю представилась возможность поездки с секретной
миссией в Петроград, он «не мог упустить случая пожить... в стране
447
Толстого, Достоевского и Чехова»
. Но, по собственному призна-
нию, он «уезжал разочарованный»: «Бесконечные разговоры там, где
требовалось действовать; колебания; апатия, ведущая прямым путем
к катастрофе; напыщенные декларации, неискренность и вялость,
которые я повсюду наблюдал, – все это оттолкнуло меня от России
444
Моэм У. С. Указ. соч. – С. 222–223.
445
Там же. – С. 224.
446
Там же. – С. 229.
447
Моэм У. С. О себе и других, или Уроки мастера // Моэм У. С. Подводя итоги. – М.,
1991. – С. 150.
153
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
и русских»
448
. «Оттолкнуло» Моэма от России и русских, к слову
сказать, то, с чем он был уже знаком по «тонким и трогательным»,
449
как охарактеризовал их сам писатель
, рассказам Чехова, в которых
герои – «словно тени, они испытывают неопределенные благие порывы, но лишены силы воли, слоняются без дела, лгут, любят красивые фразы, иногда имеют возвышенные идеалы, но не способны их
450
осуществить»
. Считавший, что у него, благодаря Чехову, к кото-
рому он относился «с величайшим восхищением», есть «ключ к по-
451
ниманию этой загадочной России»
, Моэм не избежал сложностей
в восприятии России не литературной, но реальной. В качестве национальной русской черты он отмечает «искренний и прямой взгляд
на вещи» и объясняет это «потрясающей наивностью» русского народа, отсутствием ноши «культуры за плечами»: «Русские – полуварварский народ, сохранивший способность видеть вещи естественно,
как они есть,
они видят, можно сказать, вещь в себе»
словно взвешенные в безвоздушном пространстве…
452
. Вслед за Моэмом под-
вергает сомнению ценность «цивилизованного» взгляда и В. Вульф,
замечая, что русские «видят больше… и при этом без сложных помех, свойственных… видению» англичан, принадлежащих к более
453
древней цивилизации
. С английской точкой зрения перекликается
и русская самооценка, выраженная Бердяевым: «Русские рассматривают проблемы по существу, а не в культурном отражении… Западные люди помешаны на культуре, на цивилизации, они раздавлены
ею. Их мышление очень отяжелено и в сущности ослаблено традицией мысли, раздроблено историей… Русские еще не вышли из
стадии «природы», т.е. варварства. Первичное и есть «варварство»…
в русских людях я часто чувствовал жуткость, таинственность, чего
я не чувствовал в Западной Европе, где элементарные духи скованы и прикрыты цивилизацией. Западная душа гораздо более рацио-
448
Моэм У. С. О себе и других, или Уроки мастера. – С. 150–151.
449
Там же. – С. 223.
450
Там же. – С. 225.
451
Там же. – С. 225, 262.
452
Там же. – С. 227.
453
Вульф В. Называть вещи своими именами // Современная художественная проза. – М.,
1986. – С. 476.
154
«ФАНТАЗИИ НА РУССКИЕ ТЕМЫ» В АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НАЧАЛА ХХ ВЕКА
нализована, упорядочена, организована разумом цивилизации, чем
русская душа, в которой всегда остается иррациональный, неоргани-
454
зованный и неупорядоченный элемент»
. «Дионисийство» русского
искусства, воплощенное, прежде всего, в творчестве Достоевского,
усиленное предчувствием неизбежного обновления, идущего с Востока, видимо, вызывало чувство опасности. Неслучаен семантический
ряд, используемый Моэмом в характеристике Достоевского: «Подобно стихиям природы», он «поражает воображение, вызывает вос-
455
торг, повергает в ужас и наводит оторопь»
(курсив мой. – Т. Т.).
Через одиннадцать лет после выхода сборника «Эшенден», куда вошел упомянутый рассказ «Любовь и русская литература», появится
роман «Рождественские каникулы» (1939), герой которого – Чарли
Мейсон – не сможет с такой легкостью, как Эшенден, оградить свой
мир от разрушающего воздействия «русскости». Молодой англичанин из добропорядочной типично английской семьи
, отправившись на каникулы в Париж, чтобы немного развлечься, в отличие
от героя романа Э. Глин, все дни и ночи напролет проводит в бесконечных и мучительных разговорах со странной женщиной – дочерью русского профессора, эмигрировавшего во Францию после
революции. Лидия, известная как русская «княжна» из парижского
публичного дома, вовлекает
героя в «хаос» чувств, заставляет его
испытать непривычное для него глубокое волнение и душевный дискомфорт. По возвращении домой после парижских каникул, обернувшихся для него вместо ожидаемого развлечения кошмаром, Чарли с радостью погружается в теплую и уютную атмосферу родного
дома, где «все мило, знакомо... где еще найдешь такую прочность
456
и устойчивость...»
. Но его не покидает странное ощущение,
что вся эта «благопристойная, но заурядная окружающая жизнь,
которая выпала ему по воле слепого случая, уютно укрыла и защитила, это всего лишь театр теней», а «ночной кошмар, от которого,
как воображал Чарли, он счастливо очнулся, на самом деле страшная
454
Бердяев Н. А. Самопознание. Опыт философской биографии. – М., 1991. – С. 252–253.
455
Моэм У. С. Указ. соч. – С. 262.
456
Моэм У. С. Рождественские каникулы. – М., 1992. – С. 188.
155
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
действительность, рядом с которой все остальное самообман»
457
И ощущение, что «весь его прошлый мир рухнул», мешает ему обрести утраченное спокойствие. Скрываемое от семьи чувство тревоги неожиданно прорывается в музыке Скрябина, которую он играл
и прежде, но теперь, под влиянием открывшегося ему ранее неведомого, исполнил совсем с иным чувством, привнеся в манеру игры
что-то
болезненное.
Образ болезни часто сопровождает рассуждения английских
писателей о русской культуре и литературе. Вспомним слова Моэма: «Русское искусство прокатилось по Европе с неотвратимостью
эпидемии гриппа» (“with virulence of an epidemic of infl uenza”).
Р. Л. Стивенсон так охарактеризовал свое восприятие «Преступления и наказания»: «Это было как приступ тяжелой болезни» (“It was
458
like having an illness”)
. Ф. Суиннертон писал о романах и харак-
терах Достоевского: “They were like the nightmares of an epileptic to
whom Dickensian grotesques were as serious as an empty stomach”
459
Д. П. Святополк-Мирский отмечал, что «соприкосновение с русской
культурой гибельно для всех лучших качеств англичанина и, особенно, для его прославленного “чувства юмора”... Проникнутый
“русским духом” англичанин делается мрачным истериком и анар-
460
хическим педантом»
. Это ироничное высказывание, конечно, ме-
нее всего следует рассматривать как декларацию непреодолимого
непонимания двух культур и трагических последствий их сближения. Однако в «открытой» англичанами русскости на рубеже веков,
видимо, было что-то тревожащее пресловутую английскую невозмутимость. Это привлекало, поскольку позволяло ощутить «трепет
жизни», но и пугало, поскольку невозможно
ее «женскому» «нашептывающему» влиянию
было противостоять
461
, влиянию изнут-
ри. Моэм, разоблачая русское, по сути, демонстрирует победу его
над рациональным западным умом, хотя и прячется за маску иро-
.
.
457
Моэм У. С. Рождественские каникулы. – С. 188.
458
Цит. по: Russian literature and modern English fi ction. – Chicago-L., 1965. – Р. 3.
459
Swinnerton F. The Georgian literature. – L., 1938. – Р. 211.
460
Цит. по: Казнина О. А. Указ. соч. – С. 206.
461
Розанов В. В. Ука з. соч. – С. 329.
156
«ФАНТАЗИИ НА РУССКИЕ ТЕМЫ» В АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НАЧАЛА ХХ ВЕКА
нии. Герберт Уэллс (1866–1946), неоднократно бывавший в России,
в романе «Джоанна и Питер» (1918) и в публицистической книге
«Россия во мгле» (1920) предстает скорее ученым, который исследует, используя его же сравнение, «род эпилептического гения среди
наций – нечто вроде “Идиота” Достоевского – гения, настаивающего
на моральной правде, подымающего крест над человечеством...»
462
И в первом, и во втором случаях очевидная и намеренная дистанция – попытка сохранить свою самость от разрушительного воздействия русского. Чаще всего с образами болезни и разрушения
связывали творчество Достоевского. В целом решение проблемы
диалога русской и английской культур начала ХХ в. невозможно
без учета опыта Достоевского. Русская идея,
идея русского характера, воплощенные в творчестве русского писателя, в значительной
степени повлияли на формирование представления англичан о России и русских. Кроме того, поэтика Достоевского стала источником
вдохновения и предметом творческого усвоения для многих английских писателей. Русист Энтони Кросс во введении к библиографии
«Русская тема в английской литературе
от XVI века до 1980 года»
замечает: «Если по страницам английского романа начала этого
[ХХ. – Т. Т.] столетия бродил призрак, то это был призрак Дос-
463
тоевского»
. Причем «присутствие» Достоевского угадывалось
как в произведениях, написанных под его очевидным влиянием – «Маркхейм» Р. Л. Стивенсона (“the best-authenticated example
464
of an attempt to write a wholly Dostoievskyan novel in English”
), так
и в произведениях полемически направленных – «Глазами Запада»
Дж. Конрада. Конрад откровенно не принимал Достоевского, назы-
465
вая его “the grimacing, haunted creature”
, и, по словам Э. Кросса,
на фоне всеобщего гипноза был едва ли не единственный, кто сделал
466
попытку «изгнать призрак»
. Созданный по образцу «Преступления
и наказания» роман «Глазами Запада», по сути, представляет собой
.
462
Цит. по: Казнина О. А. Указ. соч. – С. 204.
463
Cross A. G. Оp. cit. – Р. 57.
464
Ibid. – Р. 3.
465
Watts C. Introduction // Conrad J. Under Western Eyes.– L., 1991. – Р. XIX.
466
Cross A. G. Op. cit. – P . 57.
157
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
«непрерывную полемику» и с миром, и с человеком Достоевского
467
При этом очевидно, что Конрад-писатель испытал известное воздей-
ствие творчества Достоевского, пусть в сложной, диалектической
форме. Причина же открытой враждебности Конрада-человека к До-
стоевскому отчасти скрыта в его польских корнях. Юзеф Теодор Конрад Коженевский демонстративно не любил Россию. Он даже отри-
468
цал, что знает русский язык
. «Такая нелюбовь к России, по словам
Бертрана Рассела, была для поляка традиционной. Она зашла так да-
469
леко, что он не смог принять Толстого и Достоевского...»
самого Конрада, Достоевский был для него «чересчур русский»
. По словам
470
И все же славянские корни нерасторжимо связывают «польского гения с берегов Англии» со всем русским и даже «чересчур» русским,
и, по мысли Карен Хьюитт, английской исследовательницы, «ему
471
по-прежнему ближе Разумов
, чем типичный английский джентль-
мен», и «в глубине души» Конрад ощущает «свое странное сходство
472
с русским студентом, которого гложут сомнения»
.
Кроме необъяснимой, почти мистической власти Достоевского,
которую испытывают на себе даже те, кто не принимает его творчества, можно дать и рациональное объяснение английского интереса
к русскому писателю в начале ХХ в. На новом витке английского
романа, когда появляются первые признаки зависимости литературы от теории психоанализа Фрейда, Достоевский, срывающий
завесу с «агонизирующих душ», оказывается созвучным интересам
современной английской литературы, сосредоточившейся на «том»,
расположенном «в подсознании, в труднодоступных глубинах
473
психологии»
. По признанию В. Вульф, литература «великих рус-
.
.
467
Cross A. G. Op. cit. – P. 58.
468
Конрад Дж. Письма // Иностр. лит. – № 7. – 2000. – С. 237.
469
Рассел Б. Джозеф Конрад // Иностр. лит. – № 7. – 2000. – С. 252.
470
Конрад Дж. Ука з. соч. – С. 235.
471
Разумов – герой романа «Глазами Запада», типологически близок образу Раскольникова.
Оба – Раскольников и Разумов – одинокие, рефлектирующие интеллектуалы, находят логическое обоснование своему преступлению (у Достоевского – убийству, у Конрада – предательству).
472
Хьюитт К. Джозеф Конрад: проблема двойственности // Иностр. лит.– № 7. – 2000. –
С. 178.
473
Вульф В. Ука з. соч. – С. 474.
158
«ФАНТАЗИИ НА РУССКИЕ ТЕМЫ» В АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НАЧАЛА ХХ ВЕКА
ских», и, прежде всего, Достоевского, заставила ощутить многих
англичан свое «безверие и обыденность», а многие известные ро-
474
маны сделала «мелкими и пустыми»
.
Национальная природа особенно отчетливо проявляется в столкновении с «чужим», инонациональным. Попытка ответить на вопрос, почему англичанину трудно понять многое из проявлений «русскости»,
неизбежно приводит к разговору о сути «английскости». Прагматизм,
эмпиризм, настойчивое уважение к индивидуально-частному, здравый смысл и чувство меры англичан проявляются особенно отчетливо
при встрече
общего над индивидуальным-частным»
с русским иррационализмом, «превосходством целого-
475
, доминированием духовно-
го над материальным, отсутствием чувства меры и безудержностью.
Россия, по Н. Бердяеву, «самая не буржуазная страна в мире, земля
476
странников, искания Божьей правды»
знанию Э. М. Форстера, в основе своей буржуазен
. Английский характер, по при-
477
. Однако и в столь,
казалось бы, противоположных национальных проявлениях человеческой природы можно найти путь к диалогу. Голсуорси, к примеру, считал, что «русский и англичанин составляют как бы две дополняющие
478
друг друга половины одного целого»
. В искусстве, с точки зрения
Голсуорси, англичане могут многому научиться у русских, зато в жизни русским есть что позаимствовать у англичан. И хорошо бы русским
«немного заразиться... здравым смыслом» англичан, а англичанам –
русским «не от мира сего». Надежду Голсуорси возлагал прежде всего
на тех русских и тех англичан, «которые
умеют видеть» – писатель
верил, что они «найдут друг в друге много привлекательного и инте-
479
ресного... что обогатит их ум и сердце»
.
В этом контексте интересна еще одна категория английских писателей, которые, в отличие от создателей «дешевого чтива», не идут
вслед за мифами и легендами России, но «книжная» любовь к стране
474
Там же. – С. 475.
475
Егоров Б. Ф. От Хомякова до Лотмана. – М., 2003. – С. 15.
476
Цит. по: Сикевич З. В. Русские: «Образ» народа. – СПб., 1992. – С. 43.
477
Форстер Э. М. Заметки об английском характере // Форстер Э. М. Избранное. – Л., 1977. –
С. 283.
478
Голсуорси Дж. Указ. соч. – С. 370.
479
Там же. – С. 375.
159
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 4. «РУССКАЯ ТЕМА» В ЗАПАДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX СТОЛЕТИЯ
которых все же выдерживает испытание реальной Россией. Морис Беринг (1874–1945), писатель, журналист, корреспондент “The Morning
Post”, литературный критик, хорошо знал русскую литературу. Он является автором ряда критических работ, о которых упоминалось выше.
Начиная с 1906 г. – год издания «С русскими в Манчжурии» – опубликовал целый ряд книг, посвященных России и русской жизни.
он признавался в предисловии к книге «Русские» (1911), весь
Как
его «русский опыт» подтвердил верность его представления о стране, сформированного под влиянием русской литературы. Находясь
под сильным влиянием Чехова, он зачастую воспринимает Россию
через призму чеховского театра, в «вишневом саде» видя символ всей
480
России
. Длительное знакомство со страной не разочаровало Берин-
га, и в книге «Кукольный театр памяти» (1922) он говорит о «потряса-
481
ющем очаровании страны и невероятном обаянии людей
.
Близок к беринговскому восприятию русской литературы и России
Вильям Герхарди (1895–1977), который родился и вырос в Санкт-Петербурге, а образование получил в Лондоне. Во время Первой мировой
войны служил в Британском посольстве в Петрограде. Его произведение «Бесцельность» (1922) с подзаголовком «Роман на русские темы»
482
также отражает чеховское влияние
.
Хью Уолпол (1884–1941), как и многие английские писатели начала
ХХ в., открывает для себя Россию, прежде всего, как читатель. Увлеченность русской литературой заставляет его совершить довольно неординарный поступок: с запасом знаний о стране, почерпнутом из русских
романов, с убежденностью, что «тайна бытия скрыта в самом сердце
России», далекой стране «
волшебства и грез»
483
, без знания языка, писа-
тель едет в Россию с искренним желанием постичь ее «тайну». Русская
балерина Тамара Карсавина, которая была знакома с Уолполом, пишет
в своих воспоминаниях: “He was interested in Russian life and character, not
as a study in exotic and freakish, but from a genuine love and understanding
480
Казнина О. А. Указ . соч.– С. 207.
481
Cross A. G. Оp. cit. – Р. 65.
482
Об этом см. в работе Казниной О. А. Москва глазами англичан. – М., 2000. – С. 193–209.
483
Hergersheimer J. Hugh Walpole. – N.-Y, 1919. – Р. 20.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]