Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия в литературе Запада. Коллективная монография
.pdf
ОБРАЗ РОССИИ В РОМАНЕ А. МАКИНА «РЕКВИЕМ ПО ВОСТОКУ»
Совсем иное распределение акцентов у А. де Кюстина, который западному слову противопоставляет русское безмолвие и вводит дихотомию «слово-сила». Как пишет А. Р. Ощепков, у Кюстина «Запад пред-
646
стает царством Слова. Россия – пустыней молчания»
. Для Кюстина
слово является жизнью, молчание же связано со смертью. По мнению
французского автора, самодержавие лишает русский народ права
647
на слово, поэтому «Россия – нация немых»
. В романе А. Макина,
напротив, многословие получает негативную оценку, а молчание становится знаком истины. В своем интервью Макин так объяснял эту
оппозицию молчания и слова: «Русская цивилизация – это немая цивилизация. Вы (имеются в виду носители западной культуры. – О. К.)
принадлежите дискурсивной культуре, которая очень рано постаралась завладеть
миром. <…> Мы, православные, мы принадлежим
культуре поэтической, интуитивной, чувственной, которая основыва-
648
ется не на коммуникации, а на онтологической общности»
.
Новая советская жизнь, представленная на страницах романа, –
это страх, многословие, отступление от человечности, даже безумие,
однако авторская оценка революции неоднозначна: с одной стороны,
это разрушительная сила, с другой – закономерное явление. В романе «Преступление Ольги Арбелиной» возникает сравнение истории
с хищницей, страшным зверем, с которым не смогло справиться выс-
общество, так как было поглощено бесполезными рассуждениями
шее
и не замечало угрозы: «внезапно Истории надоедают их маскарадные
костюмы, их попытки изменить ее ход и ускорить движение. История,
или, иначе говоря, жизнь, приходит в движение тяжело, как огромный
зверь, потревоженный во время сна, и своими огромными силами начинает дробить всех этих капризных
ся в своих бесплодных размышлениях»
, нервных карликов, запутавших-
649
.
В романе представлен 1928 г., странное и пугающее время организации колхозов, в описании которого опять звучат мотивы страха и сумасшествия: «Некоторые, от страха, что их обвинят в сопротивлении
646
Ощепков А. Р. Указ. соч. – С. 276.
647
Кюстин А де. Указ . соч. – Т. 1. – С. 284.
648
Argand C. Andreï Makine // Lire. – Paris, février 2001. – P. 24.
649
Makine A. Le Crime d’Olga Arbelina. – Paris, 2007. – P. 160–161.
231
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 5. РОССИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
политике партии, принесли в совет даже посуду. Другие ждали, надеясь, что этот приступ сумасшествия пройдет»
650
. Николай снова
испытал гнев, напомнивший тот день, когда он впервые увидел телеграфный аппарат с белыми лентами, несущими смерть. Мысленно
перебирая возможности спастись: бежать, скрываться с семьей, сжечь
дом, – Николай понимает, что нельзя никуда спрятаться от происходящего: «Он видел страну, которую заполнили активисты, опутанные
651
клубками телеграфных лент»
. В группе «активистов» Николай вы-
деляет несколько человек, которых описывает с иронией, подчеркивая несоответствие слов и действий: «они провозгласили себя акти-
652
вистами», «болтуны в кожаных куртках»
. Деятельность активистов
лишает остальных жителей деревни способности говорить, думать,
решать: «Они все говорили без устали, заставляли всех их слушать
653
и не позволяли никому сказать даже слова»
. Многословие, беспо-
лезная деятельность отражается и в создании новых организаций: «комитет бедных, комитет атеистов, комитет безлошадных, каждый день,
ему казалось, активисты придумывали какое-нибудь новшество»
654
Описываемые представители новой власти далеки от образа, создаваемого пропагандой, в них есть что-то театральное, неестественное,
противоречивое. Это крестьянин Карась, который за всю жизнь не сделал ни одной борозды; товарищ Красный, монах-расстрига, «человек
655
без возраста, без лица, без взгляда»
. Коммунист оказался бывшим
монахом, должен был вести к счастливому будущему, а угрожал убить
неповинующихся: «Этот борец за счастье никогда не улыбался, упо-
656
треблял слово “убить” в каждой фразе»
. Был еще старый матрос
Батум, который «пил, грабя самогонщиков, жил открыто с двумя
657
любовницами»
, а когда кто-то говорил, что он не имеет права, ука-
зывал на свой Маузер. И как утверждает Николай, Батуму он отдавал
.
650
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 157.
651
Ibid. – P. 158.
652
Ibid. – P. 155.
653
Ibid.
654
Ibid. – P. 156.
655
Ibid.– P. 154.
656
Ibid.
657
Ibid.
232
ОБРАЗ РОССИИ В РОМАНЕ А. МАКИНА «РЕКВИЕМ ПО ВОСТОКУ»
предпочтение перед теми двумя, возможно, в нем в меньшей степени
проявлялась ложь советской эпохи.
Как бы страшны ни были представленные образы, Николай отмечает их бессилие перед лицом естественного хода жизни: «Нет, они ничего не могли против движения этого гладкого сошника по земле, против
этой земли, открытой в ожидании семени
, против этого ветра, в кото-
ром к еще снежной свежести примешивается уже тепловатое дыхание
658
пашни»
. Природа становится защитой, убежищем, единственной
опорой в этом изменившемся мире: «Николай очень верил в спокойствие снегов, дождей, ветра, в верность полям, привычное счастье дней,
которые все скоро вернут на место. И когда в Москве начали падать
головы, он подумал об этой дистанции полей, лесов, снегов, которые
их удаляли от
любой ценой убедить себя»
столицы. С надеждой усталого человека, который хочет
659
.
Если природные образы в романе поэтизируются, то жизнь советского общества А. Макин описывает сатирически, используя для этого
пропагандистскую терминологию тех лет. Можно выделить две функции советских штампов: создание негативного образа «врагов революции» и прославление советской жизни. Дворяне – это «кровопийцы»
660
(“les buveurs du sang”)
, несогласные с политикой партии или просто
неугодные, подозреваемые в том, что они не согласны – «враги рево-
661
люции» (“ennemis de la révolution”)
662
peuple”)
. Ключевое слово эпохи – «саботаж» (“sabotage”), самое
, «враги народа» (“ennemis du
распространенное обвинение – «разоблаченный предатель» (“traître
démasqué”), «прихвостень буржуазии» (“caudataire de bourgeoisie”),
«шпион на содержании империалистов» (“espion à la solde des
663
impérialistes”)
.
Лексика, создающая положительный миф о советской эпохе, включает в себя такие образы-символы, как Сталин, Красная армия, Кремль,
658
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 156.
659
Ibid. – P. 169–170.
660
Ibid. – P. 138.
661
Ibid. – P. 142.
662
Ibid. – P. 164.
663
Ibid. – P. 169.
233
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 5. РОССИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
красные звезды. Красная армия – самая лучшая в мире, Сталин –
мудрый правитель, постоянно заботящийся о благе народа, Кремль –
почти мистическое место, центр страны: «спасибо товарищу Сталину
за счастливое детство» (“merci au camarade Staline pour notre enfance
heureuse!”), «Красная армия – самая прекрасная и самая сильная
в мире» (“l’Armée rouge était la plus belle et la plus forte au monde”)
664
,
«где-то в Москве был этот таинственный Кремль, возвышающийся
красными звездами, где обитал тот, кто днем и ночью думал о каждом жителе огромной страны, принимал всегда правильные и мудрые
решения, разоблачал врагов» (“il existait quelque part à Moscou ce
mystérieux Kremlin surmonté d’étoiles rouges où vivait celui qui, de jour
comme de nuit, pensait à chaque habitant de leur immense pays, prenait des
665
décisions toujour justes et sages, démasquait les ennemis”)
. Штампы пе-
редают характер эпохи и выражают авторскую позицию по отношению
к советской России. Агата Сильвестжак-Вжелаки анализирует функции русского и французского языков в романах А. Макина и приходит
к выводу, что русский язык зачастую оказывается языком советской
пропаганды, а французский свободен от идеологических манипуляций, русский – язык повседневный,
а французский – это язык творчества, культуры, язык, который позволяет создать дистанцию с русской
действительностью. Русский язык отражает неприглядную реальность
советской жизни: «Русские слова, которые представлены в текстах Макина, – это грубые слова. Жизнь, описываемая с помощью этих слов,
тоже жестокая и мучительная. Своим навязчивым детерминизмом
язык порабощает человека, не оставляя
ему пространства для выра-
жения его сознания, собственных мыслей или эмоций. Язык передает
666
также застой коллективной жизни во время тоталитарного режима»
.
Новый язык становится препятствием для взаимопонимания людей:
«В качестве языка пропаганды русский часто делает коммуникацию
667
невозможной»
. Язык навязывает образцы поведения, создает модель
советского гражданина: «Язык, составленный из лозунгов, лишенных
664
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 163.
665
Ibid. – P. 164.
666
Sylwestrzak-Wselaki A. Andreï Makine: l'identité problématique. – Paris, 2010. – P. 48.
667
Ibid. – P. 50.
234
ОБРАЗ РОССИИ В РОМАНЕ А. МАКИНА «РЕКВИЕМ ПО ВОСТОКУ»
смысла, предназначен для манипуляции массами»
668
. Парадокс за-
ключается в том, что язык русской пропаганды передан с помощью
французского языка. Русские штампы, переведенные на французский,
остаются такими же узнаваемыми, но создают эффект остранения, перестают восприниматься только как устойчивые формулы, обнажается
их сатирический смысл.
Карась, Красный, Батум не исчерпывают представления автора
о русском характере. С точки
зрения Макина, они – это порождение
новой власти, проявляющей самые низкие качества. Но были и другие,
например, председатель колхоза Гутов, который спасает жизнь Николаю и Анне, придумав обвинение в преступлении, которое невозможно было совершить: «Николай составлял прокламации, которые его
супруга читала колхозникам, тем самым ведя контрреволюционную
669
пропаганду»
. Русский человек у Макина – это простота, человеч-
ность, жизнь в согласии с природой, способность безгранично терпеть,
жертвовать собой ради другого, часто чужого. Это Николай, который
без лишних слов спасает женщину, женится на ней, воспитывает чужого ребенка и не любит говорить об этом. Это Анна, отдавшая за чужих
детей собственную
жизнь. Такие персонажи, как Николай, Анна, Гутов,
демонстрируют доброту, самоотверженность русского человека.
Значительное место в романе и творчестве Макина в целом занимает Великая Отечественная война. Одна из задач писателя – рассказать
западному читателю о роли СССР во Второй мировой войне, разрушить сложившиеся стереотипы. С. М. Фомин, размышляя о причи-
, по которым «Реквием по Востоку» не стал бестселлером на За-
нах
паде, находит их в особенностях национальной концептосферы. Если
«в понимании истинного француза быть гражданином Французской
республики большая честь, которую инородец должен заслужить
и оставаться за это благодарным Франции всю свою сознательную
670
жизнь»
, то Макин нарушает условия гостеприимства, напоминая
668
Sylwestrzak-Wselaki A. Andreï Makine: l’identité problématique.
669
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 171–172.
670
Фомин С. М. Французский писатель Андрей Макин? // Межкультурная коммуникация:
Учеб. пособие. Электронный ресурс. Код доступа: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/
Linguist/m_komm/03.php (дата обращения 10.02.2015).
235
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 5. РОССИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
о позоре Второй мировой: «Андрей Макин не хочет быть просто бытописателем, как того желали бы его новые соотечественники. Ему
хочется стать нравственным гидом нации, учителем, обязанным рассказать истинную правду о фашизме, Франции и СССР тем, кто наивно полагает почти на официальном уровне, что войну выиграли сами
французы при
поддержке своих западных собратьев»
671
.
Перед писателем не стояла задача воссоздать широкую панораму
действия, реконструировать все этапы войны, он стремится кратко
и емко передать свое представление о войне как национальной и мировой трагедии. В романе показаны первые месяцы, мелькание городов, отступление в такую глубину, что присутствие немцев казалось
672
«оптической иллюзией, картографической ошибкой»
, неготовность
страны к войне: «Отступали, не имея возможности забрать раненых, не запоминая названия оставленных городов. И ему казалось,
что они с товарищами участвуют в сражении, рассказанном отцом: эти
старые винтовки, эта кавалерия <…> Перед ними была совсем другая война – быстрое распространение бронетанковых войск по зем-
673
ле, перевернутой авиабомбами»
. В романе нет риторики обличения
или рассуждений об ошибках Сталина, только желание «дать слово
этим самым людям, этим призракам обычной жизни, запертым в лим-
674
бе, дать им жизнь»
.
Большое место в романе отведено описанию дисциплинарных рот,
или, иначе, штрафных батальонов, которые направлялись на самые
опасные участки фронта, а обреченность солдат этих частей демонстрирует следующая фраза: «Перед боем уже знали, что через несколько часов девять голосов из десяти навсегда перестанут звучать на этой
675
земле»
на голой равнине, один автомат на пятерых»
. Солдаты наступали «без поддержки артиллерии, без танков,
676
.
671
Фомин С. М. Французский писатель Андрей Макин? // Межкультурная коммуникация:
Учеб. пособие. Электронный ресурс. Код доступа: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/
Linguist/m_komm/03.php (дата обращения 10.02.2015).
672
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 177.
673
Ibid. – P. 185.
674
Argand C. Op. cit. – P. 25.
675
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 202.
676
Ibid. – P. 198.
236
ОБРАЗ РОССИИ В РОМАНЕ А. МАКИНА «РЕКВИЕМ ПО ВОСТОКУ»
Павел видел много подтверждений бесчеловечности войны:
тело, разделенное надвое и продолжающее карабкаться, тело того,
с кем еще час назад он говорил о хитростях рыбалки; глаза раненой
собаки, полные слез; непонимание ребенка, еще незнакомого со
смертью; изувеченную руку молодого солдата, которой он пытался
закурить. Но самым стойким было воспоминание о пустом классе
в городе, только что освобожденном от немцев, где на доске Павел
увидел надпись: «Столица нашей страны – Берлин». Об этом классе
он вспоминал чаще, чем о битве, за которую получил медаль. Эта
надпись – символ возможного поражения, потери Родины: «Москва
677
казалась исчезнувшей в глубине искусственного моря»
. И если
возможно оправдание для всех страданий, лишений, смертей,
то оно в стремлении любой ценой не допустить появления подобных надписей.
После окончания войны происходит искажение реальности, подмена ее словами, Павлу начинает казаться, что «люди вокруг него говорили о другой войне и что они все больше верили в
для них выдумали в газетах, на картинах, на радио»
эту войну, которую
678
. Снова в рома-
не возникает ложь многословия, а попытка Павла рассказать о пережитом, о дисциплинарных ротах оказывается опасной, он вынужден
скрываться. И прошлое повторяется: он вступается за девушку и уже
вместе они скрываются в кавказских горах. Жена Павла принадлежала
к кавказскому народу, депортированному в 1944-м, – балкарам. А исти-
молчания словно передается по наследству и снова звучит лейтмо-
на
тивом: «Он удивился, подумав, что человеку нужно так мало, чтобы
жить и быть счастливым. И что в мире, из которого они убежали, это
малое теряется в бесчисленных глупостях, в обмане, в войнах, в желании отнять это малое у других, в страхе
иметь только это малое…»
679
И неслучайно реквием сопровождается молчанием – это торжественное молчание как дань памяти. Еще раз видим, что история увлекает
погоней за ложными идеалами, опьяняет, ведет к безумию, истина,
.
677
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 192.
678
Ibid. – P. 238.
679
Ibid. – P. 248.
237
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 5. РОССИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
которую понимают герои, в противостоянии изменениям, в приверженности вечным ценностям любви, простоты, природы.
А. Макин, размышляя о дальнейшем ходе истории, обращается
к описаниям постперестроечной России, которая предстает в картинах фарсовых, гротескных. Представители «новой России» испытывают своего рода опьянение, упоение происходящими изменениями.
Так, повествователь описывает гостей банкета в Москве
, которых
увидел на Красной площади: «Двадцать мужчин и женщин смеялись
взрывами, радуясь своей идее: между двумя блюдами пойти сфотографироваться на фоне башен Кремля. “Давайте, шевелитесь! – кричал главный заводила, – завтра, может быть, звезды заменят орлами!
680
Это будет историческое фото!”»
. Эта веселящаяся группа вызывает
неприятные чувства у повествователя, который снова отмечает несоответствие содержания и формы, выражающееся даже в том, как одеты
гости: «странно видеть одежду магазинов мод на этих слишком сильных и квадратных телах, этот роскошный стиль, сочетающийся с ши-
681
рокими лицами, красными и смеющимися»
. Попытки играть чужую
роль выглядят нелепо, но есть в их поведении грубая сила, что-то здоровое и бесстыдное одновременно: «Один из них поднял свою спутницу, и поднявшееся платье открыло очень полные бедра, здоровое и аг-
682
рессивное бесстыдство»
. Рассматривая этих людей как новых хозяев
России, повествователь отмечает, что «было в их радости жизни что-то,
683
несомненно, правомерное и одновременно непристойное»
. Новые
хозяева не вызывают желания им служить, повествователь не хочет
«выполнять ту же работу для всех этих пожирателей денег и их шлюх,
затянутых в “от кутюр”», решает выйти из игры и уезжает из страны.
Интересно, что подобные наблюдения встречаются и в романе
современного французского писателя Фредерика Бегбедера «Идеаль», герой
которого ищет новую модель среди русских красавиц:
«Я, в основном, наблюдал бритых наголо парней в майках от Диора –
эти нувориши владеют ночными клубами и гоняют как сумасшедшие
680
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 117.
681
Ibid.
682
Ibid. – P. 117.
683
Ibid. – P. 118.
238
ОБРАЗ РОССИИ В РОМАНЕ А. МАКИНА «РЕКВИЕМ ПО ВОСТОКУ»
на немецких тачках, лавируя между семью готическими сталинскими
небоскребами»
684
. В этом ряду также «новые русские» и нищие Миши
Азнавура из книги «Париж, Москва, любовь…»: «Старики и старушки чаще встречаются у мусорных баков, из которых они выуживают
остатки еды, одежду, отдельные предметы домашнего обихода. Еще их
можно увидеть у станций метро и в переходах, они торгуют сигаретами, цветами
и картошкой. Или просто попрошайничают. Немудрено –
на те пенсии, которые многие из них получают, выжить практически
685
невозможно»
. И снова мысль о противоестественности происходя-
щего в постсоветской России, где памятники истории соседствуют
с модными магазинами: «Когда я мчался по Театральному проезду, там
уныло толпились бедняги, не попавшие в клуб “Osen”, а напротив возвышалась статуя Ивана Федорова, русского Гуттенберга, оглушенного
R&B и зажатого между магазином “Бентли”, дистрибьютором “Ферра-
ювелирным бутиком “Булгари”»
ри” и
686
.
Говоря о России этого периода, А. Макин использует лексику
из мира театра (оперетта, роли, актеры): «недавно приобретенное богатство еще не потеряло своей опереточной стороны, новые роли еще
не были выучены наизусть, новый язык оставался неуверенным. Актеры совершали оплошности. Как этот нищий, который пытался поймать
теплый воздух, выходящий из
двери большого магазина, – несомнен-
но, бывший солдат, который нацепил на свою куртку всевозможные
687
фальшивые значки, чтобы создать численность»
. Правда и ложь,
жизнь и театр смешались: среди фальшивых наград была и настоящая
медаль «За отвагу». Еще Кюстин называл Россию «царством фасадов»
688
и повсюду видел двуличие и ложь
. Но если для Кюстина – это орга-
ническое состояние и исконное свойство русских, то для Макина – это
извращение русского характера в новых исторических условиях.
А. Макин создает негативный образ постперестроечной России. Как отмечает Н. Назарова, писатель говорит о стране, которую
684
Бегбедер Ф. Идеаль. – М., 2011. – С. 61.
685
Азнавур М. Париж, Москва, любовь… – М. 2007. – С. 173–174.
686
Бегбедер Ф. Указ . соч. – С. 90.
687
Makine A. Requiem pour l’Est. – P. 116.
688
Кюстин А. де. Указ . соч. – С. 246–247.
239
РОССИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
ГЛАВА 5. РОССИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДА
не знает, и сам оказывается во власти стереотипов: «Макин знает
только два цвета в своем описании России наших дней, и он не жалеет черной краски. Его современная Россия основывается на клише и стереотипах, вводимых западной прессой: мафия, коррупция,
“новые русские”»
689
. Однако можно заметить, что позиция писателя
за последние годы несколько изменилась, о чем свидетельствует его
интервью газете «Совершенно секретно»: «Я очень мало знаю нынешнюю Россию. <…> Я постоянно объясняю, что Россия за считанные
годы прошла огромнейший путь. В России могло бы быть 14 алжиров
или индокитаев, а произошел сравнительно цивилизованный переход
от режима абсолютно репрессивного к демократии – пусть начальной
690
и относительной»
. Можно сказать, что А. Макин понимает причины
происходящего, жалеет об изменениях, но рассматривает их как естественный процесс.
Вопреки всем страданиям, выпавшим на долю России в ХХ в.,
финал романа – это утверждение жизни. И символом жизни становится рождение ребенка. Неслучайно именно в финале романа герой-повествователь вспоминает историю
рождения своей возлюбленной. Во время войны встретились три группы: выжившие в лагере,
ликвидированном с приближением русских, рабочие, захваченные
на оккупированных советских территориях, среди которых оказалась
беременная женщина, и солдаты, отправленные на разведку. И все
они, забыв о собственных страданиях, стали свидетелями появления
новой жизни. «Ребенок родился под весенним солнцем, на
огромном плаще под крышей навеса, который натянул у дороги офицер.
<…> Когда крики юной матери затихли, было это мгновение молчания, застывшего в легкости весеннего неба, в запахе земли, нагретой
солнцем, свежести последних снегов. <…> Это мгновение длилось за пределами человеческого времени, за пределами войны,
над смертью. Не было еще
никого в этой залитой солнцем пустоте,
чтобы давать уроки истории, чтобы подсчитывать страдания, чтобы
689
Nazarova N. Andreï Makine, deux facettes de son œuvre. – Paris, 2005. – P. 172.
690
Коваленко Ю. Смесь французского с красноярским // Совершенно секретно. 11 апреля
2013. Электронный ресурс. Код доступа: http://www.sovsekretno.ru/articles/id/3542/ (дата
обращения 17.01.2015).
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]