Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское уголовное право. Том 2. Особенная часть. Курс лекций
.pdf
2. Преступления против жизни
предусматривалась за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах (на эти преступления было распространено действие Указа
Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 г. «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-
1
диверсантам»
).
В УК РСФСР 1960 г. нормы об ответственности за преступления против жизни были помещены в гл. 3 «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности» Особенной части Кодекса. При
этом была сохранена классификация (уже традиционная для советских
уголовных кодексов) составов убийства (при отягчающих обстоятельствах, без отягчающих обстоятельств и при смягчающих обстоятельствах).
К первым относились умышленные убийства: из корыстных побуждений; из хулиганских побуждений; совершенное в связи с выполнением
потерпевшим своего служебного или общественного долга; совершенное с особой жестокостью; совершенное способом, опасным для жизни
многих людей; с целью скрыть другое преступление или облегчить его
совершение, а равно сопряженное с изнасилованием; женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; двух или более лиц; совершенное лицом, ранее совершившим умышленное убийство
(за исключением убийства в состоянии сильного душевного волнения и
при превышении пределов необходимой обороны); совершенное на почве кровной мести и совершенное особо опасным рецидивистом. Наиболее существенные изменения в конструировании этих норм заключались
в следующем. Вместо расплывчатой формулировки о низменных побуждениях (с ней ушло и признание отягчающим обстоятельством мотива
ревности) в дополнение к корысти были выделены два побуждения — хулиганские и кровная месть. В самостоятельную разновидность квалифицированного убийства выделены убийство в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга, убийство женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности,
убийство двух или более лиц, совершенное особо опасным рецидивистом, а также сопряженное с изнасилованием. Несколько изменена была
конструкция состава повторного убийства. Вместо убийства способом,
особо мучительным для потерпевшего, был сформулирован уголовноправовой деликт убийства, совершенного особо жестоким способом.
Как и УК РСФСР 1926 г., УК РСФСР 1960 г. к убийствам при смягчающих обстоятельствах относил умышленное убийство в состоянии
1
ВВС СССР. 1950. № 3.
51
Глава III. Преступления против жизни и здоровья
сильного душевного волнения, при превышении пределов необходимой
обороны и неосторожное убийство (при этом из числа привилегированных был исключен состав убийства при превышении мер задержания
преступника).
Основной (простой) состав умышленного убийства был сконструирован как состав умышленного убийства, совершенного без отягчающих
обстоятельств (хотя законодатель имел в виду и без смягчающих обстоятельств).
Состав доведения до самоубийства формулировался законодателем
как доведение лица, находившегося в материальной или иной зависимости от виновного, до самоубийства или покушения на него путем жестокого обращения с потерпевшим или систематического унижения его
личного достоинства.
2.2. Понятие и виды преступлений против жизни
К преступлениям против жизни УК РФ относит: убийство (ст. 105); убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106); убийство, совершенное
в состоянии аффекта (ст. 107); убийство, совершенное при превышении
пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 108); причинение смерти по неосторожности (ст. 109); доведение до самоубийства
(ст. 110 УК РФ).
У всех этих преступлений (несмотря на существенные их отличия
друг от друга) один общий, объединяющий их признак — непосредственный объект. Им является жизнь человека. Это высшая ценность, не
сравнимая по своей значимости с иными ценностями и благами. Не случайно первой заповедью Христа из донесенной до нас Евангелием его
Нагорной проповеди является древнейшая заповедь «Не убий» [Евангелие от Матфея, гл. 5 (21)], т.е. не посягай на жизнь другого человека. По
сути дела, в этом проявляется как нравственная оценка преступлений
против жизни, так и оценка их особой общественной опасности.
Но что означает жизнь человека? Как это ни странно, но в отечественной юриспруденции вопрос этот до сих пор решается неоднозначно, и по нему до сих пор идет дискуссия в уголовно-правовой литературе. Спор заключается в следующем: признавать ли под жизнью как объектом преступления жизнь человека как биологического существа или
же в этом смысле жизнь (сама по себе) не охраняется уголовным законом. И превращается она в объект уголовно-правовой охраны лишь как
совокупность общественных отношений. Последняя трактовка вытека-
52
2. Преступления против жизни
ет из марксистского понимания сущности человека как «совокупности
всех общественных отношений»
1
. Исходя из этого в науке советского
уголовного права объектом преступлений против жизни, в первую очередь убийства, и признавалась жизнь человека не как таковая, а имен-
2
но в смысле совокупности общественных отношений
. Позиция эта отстаивается иногда и в современной уголовно-правовой литературе. Процитируем на этот счет один из учебников Особенной части уголовного
права 90-х гг. XX в.: «Ряд авторов рассматривают биологическую жизнь
человека в качестве самостоятельного объекта посягательства наряду с
общественными отношениями. Такая позиция неверна теоретически…
Право на жизнь — это объективное право каждого человека. Ему противостоит обязанность всех других лиц воздержаться от посягательства
на жизнь любого другого человека. Таким образом складываются общественные отношения по охране жизни и здоровья человека. Посягательство на жизнь разрушает (или изменяет) указанное общественное отношение. Именно эти отношения и являются непосредственным объектом
посягательства на жизнь человека»
3
.
Очевидно, что такое понимание жизни человека как объекта убийства явно принижало абсолютную ценность человека как биологического существа, жизни вообще как биологического явления. Человек из самостоятельной абстрактной ценности превращался только в носителя
общественных отношений (трудовых, оборонных, служебных, семейных, собственности и т.д.). Никто не спорит, что обычно человек является носителем прав и обязанностей, вытекающих из многих общественных отношений, и это, естественно, входит в содержание его жизни,
и преступления против них посягают и на эту часть жизни как объекта уголовно-правовой охраны. Речь идет о другом. О том, что и вне любых общественных отношений, т.е. независимо от его национальной и
расовой принадлежности, происхождения и возраста, социального положения, рода занятий, состояния здоровья и т.п., жизнь человека как
даже чисто биологическое состояние должна признаваться объектом
убийства. Возьмем, к примеру, известную многим с детства историю киплинговского Маугли, выращенного животными (с подобными фактами
1
Маркс К., Энгельс Ф. Соч.: в 50 т. Т. 3. С. 3.
2
См., напр.: Курс советского уголовного права: в 5 т. Т. 3: Часть Особенная. Л.,
1973. С. 478.
3
Уголовное право: в 2 ч. Особенная часть / под ред. Н.А. Беляева, Д.Л. Водяникова,
В.В. Орехова. СПб., 1995. Ч. 1. С. 86.
53
Глава III. Преступления против жизни и здоровья
сталкивалась и современная наука). Носителем каких общественных отношений в тропических джунглях был Маугли? И если согласиться с позицией, отрицающей самостоятельную, вне общественных отношений,
ценность жизни человека как биологического существа, убийство Маугли не должно признаваться преступлением против жизни, что, конечно
же, безнравственно и кощунственно. Близко к этой проблеме примыкает и лишение жизни уродов (особенно в психическом отношении). Так,
в Средние века Каролина
1
условием детоубийства младенца ставила его
жизнеспособность, проявляющаяся в так называемой его членоразвитости, и по этому основанию исключала уродов из числа объектов этого
преступления. Однако уже в постановлениях российского Свода законов 1832 г. урод рассматривался как человек, жизнь которого гарантируется законом. Так, ст. 345 Свода законов уголовных постановляла: «Повивальная бабка, обличенная в умышленном умерщвлении младенца,
хотя бы он и родился уродом, подлежит наказанию кнутом и каторжной
работе». В дальнейшем это положение в расширенной редакции вошло
в ст. 1469 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
Очевидно, что назвать такого новорожденного личностью можно
с большой натяжкой. Однако российское уголовное законодательство
даже во второй трети XIX в. расценивало как убийство человека противоправное лишение жизни такого существа.
Гораздо большее практическое значение имеет установление момента начала и конца жизни человека. Первый момент осложняется тем,
что, когда человек еще не родился, плод его живет в утробе матери. Как
в этом случае отличить аборт от убийства? Ф. Энгельс справедливо замечал, что «…это очень хорошо известно юристам, которые тщетно бились
над тем, чтобы найти рациональную границу, за которой умерщвление
ребенка в утробе матери нужно считать убийством»
2
. И в самом деле
сердце еще не рожденного ребенка бьется, его легкие дышат. Однако и
сердцебиение, и дыхание, и другие проявления жизнеспособности иногда при его внутриутробном развитии — это не самостоятельное существование, а именно внутриутробное, целиком и полностью зависящее от
материнского организма и функционирующее за счет последнего. Плод
в утробе матери — это элемент организма беременной женщины.
1
Каролина — принятое в 1532 г. Уголовно-судебное уложение «Священной Рим-
ской империи германской нации».
2
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 21.
54
2. Преступления против жизни
Поэтому первое, с чем уголовно-правовая наука (немецкая) стала
связывать начало жизни человека, — это начало самостоятельной, вне
организма матери, жизни рожденного ребенка
1
. Доказательство же самостоятельности внутриутробной жизни связывалось «с прекращением
плацентарного дыхания (т.е. через плаценту) и наступлением дыхания
через легкие»
2
. Соответственно последнему английская доктрина уголовного права (Д. Стифен, К. Кенни) исходила из того, что в момент родов только что появившийся ребенок не признается человеком
3
.
В отечественной досоветской уголовно-правовой литературе также
не было единой точки зрения по поводу определения момента начала
жизни ребенка. Н.С. Таганцев не связывал начало жизни с дыханием и
считал, что такая позиция не соответствует как теоретическому учению
уголовного права о составе убийства, так и медицинской науке и практике. Он приводил примеры, когда новорожденный по каким-либо причинам не дышал, но в случае оказания помощи был способен дышать
[известно, что еще в прошлом веке не только врач-акушер, но и повивальная бабка (повитуха) нередко «оживляли» родившегося «мнимомертвого» ребенка легким шлепком по его мягкому месту, после чего
следовали крик и дыхание новорожденного]. Н.С. Таганцев началом
жизни ребенка считал отделение плода от организма матери, свидетельствующее о начале самостоятельной, не внутриутробной жизни. Этой же
позиции придерживались Н.А. Неклюдов, А.К. Вульферт, М.Н. Гернет и
другие криминалисты
5
. Напротив, В.Д. Набоков считал началом жизни
человека появление из утробы матери наружу какой-либо части тела ребенка (с этого момента понятие плода заменялось понятием ребенка)
6
.
В советской уголовно-правовой литературе вначале преобладала
точка зрения, согласно которой началом жизни считалось полное отде-
4
1
См., напр.: Фейербах П.А. Уголовное право. Книга вторая, содержащая положи-
тельную и особенную часть уголовного права / пер. с нем. СПб., 1811. С. 75.
2
Лист Фр. Учебник уголовного права. Особенная часть. М., 1905. С. 5.
3
См.: Кенни К. Основы уголовного права / пер. с англ. М., 1949. С. 135.
4
См.: Таганцев Н.С. О преступлениях против жизни по русскому праву. СПб., 1870.
С. 25–31.
5
См.: Неклюдов Н.А. Руководство к Особенной части русского уголовного права: в
4 т. СПб., 1876. Т. 1. С. 263; Вульферт А.К. Лекции по Особенной части русского
уголовного права. СПб., 1899. С. 7; Гернет М.Н. Указ. соч. С. 232.
6
См.: Набоков В.Д. Элементарный учебник Особенной части русского уголовного
права. Вып. 1. Кн. 1 и 2. СПб., 1903. С. 5.
55
Глава III. Преступления против жизни и здоровья
ление младенца от утробы матери1. Однако в дальнейшем по этому вопросу возобладало иное мнение, заключающееся в том, что убийством
(а не абортом) содеянное следует считать не только тогда, когда новорожденный отделился от организма матери, но и когда рождающийся ре-
2
бенок не начал еще самостоятельной, внеутриутробной жизни
. В дальнейшем эта точка зрения получила свое развитие, и уже в постсоветской
уголовно-правовой литературе большинство учебников уголовного права и комментариев к Уголовному кодексу РФ началом жизни признает
начало физических родов
3
.
Однако, как это отметил А.Н. Красиков, подобное доктринальное толкование вступило в противоречие с появившимся в России
нормативно-правовым решением данного вопроса
4
, четко обозначенным в совместном приказе Минздрава России № 318 и постановлении
Госкомстата России от 4 декабря 1992 г. № 190 «О переходе на рекомендованные Всемирной организацией здравоохранения критерии живо-
1
См., напр.: Гродзинский М.М. Преступления против личности. Харьков, 1924. С. 4;
Волков Г.Н. Уголовное право. М., 1925. С. 118.
Следует отметить, что иную позицию занимал А.А. Жижиленко, считавший,
что началом жизни человека должно признаваться появление части младенца из
утробы матери (см.: Жижиленко А.А. Преступления против личности. С. 7).
2
См.: Пионтковский А.А. Уголовное право. Особенная часть. М., 1939. С. 154;
Утевский Б.С. Уголовное право. М., 1950. С. 182; Рашковская Ш.С. Преступления
против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности. М., 1956. С. 9; Заго-
родников Н.С. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М.,
1961. С. 35–36; Бородин С.В. Квалификация убийства по действующему законодательству. М., 1966.
Другую позицию занимал М.Д. Шаргородский, считавший началом жизни отде-
ление плода от утробы матери и начало дыхания (см.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1948. С. 59). Несколько позже он изменил свою точку зрения и также стал считать началом жизни начало родов и отделение части ребенка от утробы матери (см.: Шаргородский М.Д. Ответственность
за преступления против личности. Л., 1953. С. 15).
3
См., напр.: Российское уголовное право. Особенная часть: учебник / под ред.
М.П. Журавлева и С.И. Никулина. М., 1998. С. 21; Комментарий к Уголовному
кодексу Российской Федерации / под общ. ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева.
М., 1996. С. 224.
На этом фоне выделяется позиция Н.А. Караулова, полагающего, что началом
жизни человека является момент, с которого ребенок начинает дышать. См.:
Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: учебник / под ред.
Б.В. Здравомыслова. М., 1996. С. 20–21.
4
См.: Красиков А.Н. Преступления против права человека на жизнь. С. 43–44.
56
2. Преступления против жизни
рождения и мертворождения»1, а также в утвержденной ими инструкции
«Об определении критериев живорождения, мертворождения, перинатального периода». В этих нормативных актах указывается: «живорождением является полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма матери вне зависимости от продолжительности беременности,
причем плод после такого отделения дышит или проявляет другие признаки жизни, такие, как сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры, независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента».
Комментируя это определение, А.Н. Красиков справедливо считает,
что отсутствие у плода после полного его отделения или извлечения из
организма роженицы дыхания, других признаков жизни (сердцебиения,
пульсации пуповины или произвольных движений мускулатуры) гово-
2
рит о мертворождении
.
Таким образом, нормативными основаниями (условиями) признания начала жизни ребенка следует считать, во-первых, его полное как
в результате физиологических родов, так и искусственным путем, допустим, кесарева сечения, отделение (кроме пуповины) от организма матери и, во-вторых, наличие (возможно, и в альтернативной форме) следующих признаков: дыхания, сердцебиения, пульсации пуповины либо
произвольного движения мускулатуры.
Вместе с тем следует признать, что указанные нормативные документы вряд ли являются достаточно авторитетными в правовом смысле для
решения столь серьезного вопроса. Разумеется, что он должен быть решен на законодательном уровне (федеральном).
Значительные трудности (прежде всего практического плана) связаны и с определением момента окончания жизни, или наступления смерти. Еще относительно недавно вопрос о моменте наступления смерти
вызывал дискуссии среди медиков и юристов. И уголовно-правовая наука шла в этом отношении вслед за развитием медицины. Так, еще в начале 60-х гг. XX в. в советской уголовно-правовой литературе была распространена точка зрения (основанная на позиции судебных медиков) о
том, что моментом наступления смерти признается момент окончатель-
3
ной остановки сердца
. Однако уже в начале 70-х гг. XX в. достижения
1
СПС «КонсультантПлюс».
2
См.: Красиков А.Н. Преступления против права человека на жизнь. С. 43.
3
См.: Загородников Н.И. Преступления против жизни по советскому уголовному
праву. М., 1961. С. 38.
57
Глава III. Преступления против жизни и здоровья
медицины в области реанимации по-иному поставили вопрос о границе
между жизнью и смертью. Стало очевидно, что остановка деятельности
сердца (она приобрела название смерти клинической) еще не означает
смерть человека, так как путем применения специальных мер и приемов сердце можно заставить вновь функционировать. «Человек умирает лишь тогда, когда вследствие приостановки работы сердца прекращается снабжение тканей кислородом и наступают необратимые процессы распада клеток центральной нервной системы. Тогда клиническая
смерть превращается в смерть физиологическую. Таким образом, смерть
человека можно определить не как остановку сердца, а как необратимое
прекращение деятельности сердца и нервной электрической активности
1
мозга»
.
В дальнейшем такое понимание смерти получило нормативноправовое обоснование. Так, в соответствии с Законом РФ от 22 декабря
1992 г. № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека»
заключение о смерти дается на основе констатации необратимой гибели
всего головного мозга. Приказом Минздрава России от 10 августа 1993 г.
№ 189 «О дальнейшем развитии и совершенствовании транспланталогической помощи населению Российской Федерации» утверждена инструкция по констатации смерти человека на основании диагноза смерти моз-
3
, в которой установлены следующие критерии: 1) полное и устойчивое
га
отсутствие сознания (кома); 2) атония всех мышц; 3) отсутствие реакции
на сильные болевые раздражения в области треминальных точек и любых
других рефлексов, замыкающихся выше шейного отдела спинного мозга;
4) отсутствие реакции зрачков на яркий свет; при этом должно быть известно, что никаких препаратов, расширяющих зрачки, не применялось;
глазные яблоки неподвижны; 5) отсутствие четырех видов рефлексов
(четко прописанных в инструкции); 6) отсутствие самостоятельного дыхания. Продолжительность наблюдения для установления клинической
смерти мозга определяется в зависимости от характера его поражения
от 12 до 24 часов, а при отравлении — до 72 часов. После установления
смерти мозга реанимационные меры могут быть прекращены.
В связи с тем что указанные правила констатации смерти взрослого человека обязательны для всех учреждений здравоохранения и практикующих врачей, вопрос определения времени наступления смерти, и
2
1
Курс советского уголовного права: в 6 т. Часть Особенная. М., 1971. Т. 5. С. 23.
2
Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 2. Ст. 62 (с послед. изм.).
3
СПС «КонсультантПлюс».
58
2. Преступления против жизни
следовательно, конца жизни, на сегодняшний день перестал быть дискуссионным (что вовсе не означает возможности его пересмотра в будущем в зависимости от новых подходов к решению этого вопроса в медицине). Правда, и в этом случае (как и при нормативном определении
начала жизни человека) серьезность проблемы заслуживает того, чтобы
она решалась не на основе ведомственной инструкции, а в федеральном
законе (в котором, кстати говоря, следовало бы преодолеть пробел указанной инструкции относительно совершенствования методики определения смерти мозга у детей).
Убийство (ст. 105 УК РФ). В 1997 г. было зарегистрировано 28 467,
в 1998 г. — 28 794, в 1999 г. — 30 337, в 2000 г. — 31 052, в 2001 г. — 32 792,
в 2002 г. — 31 579, в 2003 г. — 30 959, в 2004 г. — 30 994, в 2005 г. — 30 362,
в 2006 г. — 27 039, в 2007 г. — 21 896, в 2008 г. — 19 740 убийств, квалифи-
1
цированных по ст. 105 УК РФ
.
Часть 1 ст. 105 УК РФ определяет убийство как «умышленное причинение смерти другому человеку». Таким образом, причинение смерти
по неосторожности УК РФ 1996 г., в отличие от советского уголовного законодательства, не относит к убийству. Следует отметить, что такое предложение было высказано еще в 1948 г. профессором Ленинградского государственного университета М.Д. Шаргородским. При этом
он ссылался на законодательный опыт многих стран, в уголовных кодексах которых лишение жизни одним человеком другого по неосторожности не считается убийством, а выделяется в самостоятельный состав преступления против жизни. При этом он справедливо указывал,
что выражение «неосторожный убийца» также противоречит духу языка,
как выражение «неосторожный поджог»: убить и поджечь можно только
умышленно. Неосторожно можно только причинить смерть или вызвать
2
пожар
. В известном смысле такой подход отвечал и традициям россий-
1
Данные официальной статистики. Мы отдаем себе отчет в достаточно приблизи-
тельных данных этой статистики. Об этом может свидетельствовать хотя бы срав-
нение статистики регистрируемых преступлений и судебной статистики относи-
тельно числа осужденных по соответствующим статьям УК РФ. Например, если
в 2003 г. было зарегистрировано 30 959 преступлений, предусмотренных ст. 105
УК РФ, то число осужденных по этой же статье за данный период времени соста-
вило 19 737 человек. И истина, опять-таки достаточно приблизительная, заклю-
чается в каком-то усредненном (из указанных цифр) показателе.
2
См.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. С. 194.
Предложение это почти единодушно было отвергнуто советскими криминали-
стами, занимавшимися данной проблемой. Исключение составляет, пожалуй,
59
Глава III. Преступления против жизни и здоровья
ского дореволюционного уголовного права. Так, и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (ст. 1466), и Уголовное уложение
1903 г. (ст. 464) не относили неосторожное причинение смерти к убийству, а рассматривали и то и другое как самостоятельные составы преступлений против жизни.
В соответствии с УК РФ все убийства можно разделить на три группы: 1) убийство без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 105); 2) убийство
при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105); 3) убийство при смягчающих обстоятельствах (ст. 106–108 УК РФ). Все они отличаются разной
степенью общественной опасности и, соответственно, отличаются строгостью уголовно-правовых санкций, установленных за их совершение.
Вместе с тем, несмотря на принципиальные различия, все эти разновидности убийства характеризуются рядом общих признаков, относящихся
к объекту, объективной стороне, субъекту и субъективной стороне того
или иного вида убийства. В связи с этим можно выделить содержание
родовых признаков состава любого убийства.
Объектом убийства является, как уже отмечалось, жизнь, имеющая
свое начало и свое окончание (содержание которых было подробно рассмотрено выше).
Объективная сторона любого состава убийства сконструирована по
типу материального состава. В связи с этим обязательными признаками
объективной стороны убийства являются: 1) деяние (действие или бездействие); 2) преступное последствие (причинение смерти); 3) причинная связь между деянием (действием или бездействием) и наступлением
смерти потерпевшего. Другие признаки объективной стороны (например, способ) являются принадлежностью лишь определенных составов
убийства (например, убийства при отягчающих обстоятельствах).
Подавляющее большинство убийств совершается путем действия,
т.е. активного поведения (выстрел из огнестрельного оружия, нанесение
смертельных ударов холодным оружием или другими предметами и т.д.).
Однако насильственное лишение жизни возможно и путем бездействия.
Учебники по уголовному праву (вплоть до новейших) на протяжении не
одного столетия приводят ставший классическим пример с матерью, которая не кормит своего ребенка, чтобы тот умер, и таким образом стремится избавиться от него. Пример действительно классический. Однако
лишь мнение А.Н. Трайнина, высказанное им в его рецензии на указанную рабо-
ту М.Д. Шаргородского (см.: Советское государство и право. 1949. № 2. С. 70).
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]