Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
нистров СССР 28 августа 1951 г., направленное на усиление
цензуры в области искусства. С этой целью предпринималось
разделение органов цензуры: Главлит должен был осуществлять контроль за произведениями литературы и искусства,
а Комитет по делам искусства – за репертуарами театров,
цирков, музыкальных коллективов и пр. В инструкции по
исполнению данного постановления записано: «Произведения
искусства могут публично исполняться, демонстрироваться
и выпускаться в свет лишь при условии, если они разрешены
органами цензуры» … На все произведении, снимаемые с репертуара…, составляются списки запрещенных к использованию произведений [4].
В эти годы проведение дискуссий в различных отраслях
знаний: истории, философии, литературе, языкознании, политэкономии, естествознании и др. стало своего рода формой
идеологического контроля и давления. Безусловно, научные
дискуссии, в известном смысле, были потребностью времени,
причем потребностью как «наверху» (власть), так и «внизу»
(в научной сфере). Одной из послевоенных тенденций стала
активизация научной деятельности (мир входил в научно-техническую революцию) и расширение интеграционных процессов в этой сфере. У советских ученых после военного перерыва
действительно было сильным стремление к научному обмену
мнениями. Кроме того, интеллигенции нужна была трибуна,
чтобы обсуждать наболевшие вопросы послевоенной жизни;
профессиональная дискуссия была вполне подходящим поводом для реализации такой потребности. И действительно,
все «отраслевые» дискуссии охватывали широкий круг общественных проблем.
Реальные факты и события организации дискуссий позво-
ляют утверждать, что они использовались властью для внедрения определенной идеологической и политической заданности в научную сферу, а также оттеснения нежелательных
(с точки зрения власти) направлений и тенденций.
Первая научная дискуссия была организована по вопро-
сам философии. Ее объектом стал учебник Г. Александрова
491
Глава 7
(того самого руководителя агитпропа) – «История западноевропейской философии», незадолго до этого отмеченный Сталинской премией. В декабре 1946 г. в адрес учебника сделал
серьезные замечания Сталин. Видимо, не случайно. Нужен
был серьезный научный авторитет. Сталинские замечания
стали поводом для объявления дискуссии, которая состоялась в январе 1947 г. Однако результаты ее не удовлетворили
ЦК, так как философы не уловили политического значения
обсуждаемых вопросов. Была назначена вторая дискуссия, организация ее теперь поручалась секретарю ЦК А. Жданову.
Под его руководством главной темой дискуссии стало осуждение метода «буржуазного объективизма», который проявился
в том, что автор не показал четко революционного скачка
с появлением марксизма в философии, а сделал акцент на
эволюционном развитии его, связал марксизм с предшествующей западноевропейской философской мыслью. И, естественно, дань автора достижениям западноевропейской философии
расценивалась как проявление «низкопоклонства перед Западом».
Значение этой дискуссии заключается в том, что, во-первых, были определены основные направления «научного инакомыслия» (буржуазный объективизм и низкопоклонство)
и, во-вторых, отработана схема организации именно такой,
с виду очень демократичной формы насаждения идеологического диктата. Учебник заставили переделать, Г. Александрова несколько раз публично покаяться. Позитивным итогом
дискуссии, пожалуй, можно рассматривать само общение ученых и решение об издании философского журнала.
Послевоенные идеологические кампании не могли не отразиться на исторической науке. Она всегда была под пристальным оком ЦК ВКП(б), патронаж осуществлялся через
Академию Общественных Наук (далее АОН) при ЦК ВКП(б)
ведущем идеологическом учреждении партии.
Еще в июне 1945 г. ЦК ВКП(б) постановил реорганизовать
«Исторический журнал», который «велся неудовлетворительно и не отвечал своему назначению», в ежемесячный журнал
492
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
«Вопросы истории» – орган института академии Наук СССР.
В редакционную коллегию журнала были утверждены такие
видные историки как Б. Д. Греков, И. И. Минц, М. Н. Тихомиров и др.
Перед исторической наукой ставились конкретные задачи
по реализации доктрины советского патриотизма в историческом контексте с акцентом на возвеличивание прошлого русского народа, его традиций. В связи с этим внимание было
привлечено к проблеме образования централизованного государства. В 1945–1946 гг. журнал «Вопросы истории» провел
обширную дискуссию по данной теме, основными выводами
которой было признание превосходства русской истории и более высокого уровня развития русского государства по сравнению со странами Европы.
Наверное, не было другой такой отрасли, за развитием ко-
торой так пристально наблюдали бы идеологи из Кремля. Об
этом свидетельствуют документы различных проверочных
комиссий, разносов, устраиваемых ЦК ВКП(б) историческим
институтам, изданиям, ученым. В начале 1949 г. разгрому
подверглась школа, возглавляемая известными историками
И. Минцем и И. Разгоном. Академик И. Минц был назван
предводителем «антипатриотов от истории», так как постоянно
якобы умалял роль русского народа и его авангарда – русского
рабочего класса. Минц возглавлял сектор истории советского
общества в Институте истории АН СССР. И вот вся концепция истории советской эпохи была подвергнута резкой критике с позиции проявления в ней тенденции «космополитизма»
и низкопоклонства. Больше всего досталось проф. И. Разгону,
которого за «извращенный анализ» взаимоотношений русских
с осетинами и чеченцами в работе «Орджоникидзе и Киров
и борьба за власть Советов на Северном Кавказе» (1941 г.), за
«космополитические взгляды» исключили из партии и выгнали с работы. Опять же критиковалась книга 8-летней давности
(как и в случаях с философией, литературой и пр.). Это свидетельствовало о том, что именно в послевоенный период руководство меняло акценты в идеологической доктрине.
493
Глава 7
Вслед за «школой Минца» последовали разборки журнала «Вопросы истории». Секретарю ЦК Маленкову Г. М. была
передана докладная записка «Об ошибках и недостатках в работе журнала «Вопросы истории».
Состав редколлегии был заменен, недостатки обязали устранить. Основными задачами историков названы: освещение коренных вопросов исторического процесса, борьба с проявлением буржуазной идеологии в исторической науке, способствовать формированию мировоззрения советских людей, воспитанию их как «пламенных патриотов», помогать правильному
пониманию современных политических событий. Содержание
записки указывает на то, что власть требовала переориентации
журнала с академического на идейно-политический.
Начался пересмотр взглядов на национально-освободительную борьбу нерусских народов в царской России. В 1947 г.
возникла дискуссия о характере движения кавказских горцев
под руководством Шамиля в 1-й половине XIX в. Эта дискуссия происходила в Институте истории Академии наук СССР,
но постепенно обсуждение приняло характер идеологического
похода против устано вившейся ортодоксально-марксистской
точки зрения на это движение как прогрессивное. В итоге
дискуссии, продолжавшейся чуть ли не пять лет, Шамиль
был объявлен агентом английской разведки, а его движение
реакционным. Переоценка колониальной политики царского
самодержавия на Кавказе, а затем в Средней Азии, привела к объявлению почти всех антиколониальных движений
на захваченных царской Россией землях реакционными. Заодно были объявлены реакционными и национальные эпосы
этих народов. Ряд историков и литературоведов Казахстана,
Азербайджана, Киргизии, Якутии, Дагестана были исключены из партии, изгнаны с работы, лишены ученых степеней
и званий, а некоторые даже арестованы.
Выполнение этих и многих других постановлений вылилось «в поиск «историков-космополитов» как в центре, так
и на местах. Пострадали многие видные историки: Э. Б. Генкина, Н. Л. Рубинштейн, Е. Гуревич и др.
494
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
В ряду послевоенных научных дискуссий выделяется одна,
которая действительно стала неординарным событием, как
в отечественной науке, так и в политический деятельности
партии, в судьбе лично Сталина. Это дискуссия по политэкономии. Предметом этой отрасли являлось функционирование народного хозяйства в стране, от чего напрямую зависело
состояние общества. А между тем, разработанность вопросов
социалистической экономики была крайне слабой. Осознавая
недостаточной уровень экономической науки, ЦК ВКП(б) принял решение активизировать ее. В 1947 г. был сформирован
авторский коллектив из ведущих тогда экономистов, историков, философов и предложено подготовить несколько вариантов учебника политэкономии. Была создана комиссия ЦК
по проверке данной работы и подготовке единого учебника.
В апреле 1951 г. Сталин получил увесистый том, просмотрев
который, дал указание выставить его «на суд общественного мнения». В конце 1951 г. в самом ЦК прошла дискуссия
по проекту учебника политэкономии, где участвовало около
240 ученых, половина из которых выступила в ходе пленарного заседания. Таким образом, дискуссия по политэкономии
отличалась уже тем, что она не имели негативного повода.
По существу, это была одна из первых попыток разобраться
в закономерностях того социального строя, который создавался в стране уже более 30 лет.
Правда, участники дискуссии свидетельствуют о вялости
и некритичности обсуждения, так как проект учебника представлен был комиссией ЦК ВКП(б) [5]. Сталин на обсуждении
не присутствовал, отчет о дискуссии ему прислали 22 декабря
1951 г. в письме секретарей ЦК Г. Маленкова и М. Суслова.
Он был неутешительным: «… недопустимо отстает теоретическая разработка вопросов» и шел длительный перечень их.
Сталин решил сам внести ясность в эти проблемы. И на-
кануне XIX съезда партии (октябрь 1952 г.) вышла одна из
самых фундаментальных его работ и последняя прижизненная «Экономические проблемы социализма в СССР». Сталин положил конец спорам о том, что все же можно считать
495
Глава 7
основным экономическим законом социализма. Сущность социалистического производства он сформулировал как обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих
материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники. Данная формулировка сразу же стала хрестоматийной и присутствовала во
всех учебниках вплоть до конца 80- годов.
Далее генсек представил свое виденье построения коммунизма. И, конечно же, он отверг путь преодоления техникоэкономической отсталости посредством капиталистического
принципа экономической целесообразности, использования
товарно-денежных отношений и пр. Напротив: путь к коммунизму – в ограничении товарно-денежных отношений,
в ограничении личной собственности и т. д. Сегодня хорошо
известно цена этих просчетов вождя. Хотя руководство партии находилось в плену этих идей не одно десятилетие даже
после разоблачения сталинизма, что, видимо, свидетельствует
о неготовности ни власти, ни общества в целом к пересмотру
догматической концепции.
Вмешательство власти в дела науки не было случайным.
Оно продиктовано необходимостью повышения идейного
уровня членов партии, формирования мировоззрения и нравственно-политических установок послевоенного поколения советских людей. Политическая заданность довлела над чисто
научными интересами. Поэтому такая демократичная форма,
как дискуссия, стала, в конечном счете, формой закрепления
догматического метода познания и догматических концепций
в общественных дисциплинах, а также способом идеологического диктата.
Духовный гнет сопровождался и физическим террором. Во
второй половине 40-х годов в стране возобновились массовые
репрессии. Вновь арестовывались люди, выпущенные из лагерей в годы войны. Репрессии не достигли масштабов 30-х гг.
Не было громких показательных процессов, но они были достаточно широкими, речь шла о сотнях тысяч осужденных. Наи-
496
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
более крупным стало «Ленинградское дело» (1949–1951 гг.).
Формально оно началось в январе 1949 г. после поступившей
в ЦК ВКП(б) анонимной записки о фальсификации результатов выборов секретарей Ленинградского обкома и горкома,
а завершилось снятием с работы более 2 тыс. руководителей, когда-либо работавших в Ленинграде, и казнью свыше
200 из них. Они были обвинены в попытке разрушить СССР,
якобы противопоставив Россию Союзу, а Ленинград – Москве. Среди казненных были: член Политбюро и председатель
Госплана СССР Н. А. Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б)
A. A. Кузнецов, председатель СМ РСФСР М. И. Родионов,
глава Ленинградской партийной организации П. С. Попков
и др. В конце 40-х годов проявилось ярко выраженное стремление Сталина к укреплению своего единовластия. Главным орудием, способствующим достижению этой цели, как
и прежде, были органы государственной безопасности. Они
всегда находились под личным контролем И. В. Сталина, но
в конце 40-х – начале 50-х годов их руководство вождем стало непосредственным и прямым. Другим орудием осуществления сталинской диктатуры была Коммунистическая партия.
Она оставалась разделенной на две неравные части. Первая –
миллионные массы рядовых членов партии, которые были
полностью отстранены от реального участия в решении государственных и партийных дел, но активно вовлечены в пропаганду и реализацию решений. И вторая – иерархическая система партийной номенклатуры с мощным, хорошо организованным аппаратом, реально управлявшим страной, верховная
власть в которой принадлежала главе партии и государства –
И. В. Сталину.
Чистки партийных элит проводились и по другим делам.
Наиболее крупные: – «московское» дело (декабрь 1949 г.),
связанное с отстранением от должности первого секретаря
Московского комитета партии Г. М. Попова, «мигрельское
дело», «белорусское дело», преследовавшие цель ослабить
руководство Грузии и Белоруссии. Таким образом, в послевоенной репрессивной волне набирал силу «националистиче-
497
Глава 7
ский» мотив, что соответствовало общим идейно-политическим установкам режима в те годы.
В центре все больше и больше возводился в ранг государственной политики антисемитизм. Кампания борьбы с космополитизмом (1948–1949 гг.) проходила под его флагом.
«Безродными космополитами» выступали главным образом
советские евреи. В 1948 г. был убит («несчастный случай»)
лидер советских евреев, председатель еврейского антифашисткого комитета (ЕАК) С. М. Михоэлс. Тогда же начались аресты членов ЕАК. Одновременно с главным «делом
ЕАК» велась разработка т.н. «малых дел» (около 70) – так
демонстрировалась целая цепь сионистских организаций в
государственных учреждениях, промышленности, науке,
культуре и т. д. К весне 1952 г. было закончено следствие
по Еврейскому антифашистскому комитету, а с мая по июль
1952 – шел процесс по его делу. Все участники процесса приговорены к расстрелу. Всего же в связи с «делом ЕАК» за
1948–1952 гг. было арестовано 110 человек [6].
В этих условиях Советы всех уровней не играли какой- либо
существенной роли в руководстве СССР. Тринадцать с половиной лет, с марта 1939 г. по октябрь 1952 г., не созывались
съезда партии. Пять с половиной лет с февраля 1947 г. по
октябрь 1952 г. – пленумы ЦК. Даже Политбюро (10 членов
и четыре кандидата в члены) почти никогда не собиралось в
полном составе. Все важные вопросы решались на заседаниях
весьма узкого круга лиц сталинского окружения, куда входили
В. Молотов, Л. Берия, Г. Маленков, Л. Каганович, Н. Хрущев,
К. Ворошилов. Режим личной власти Сталина, установившийся с конца 30-х гг. достиг своего апогея. Вся идеологическая
пропаганда была направлена на всестороннее укрепление культа личности вождя. Она пронизывала деятельность всех организаций, – как партийных, так и государственных, науку
и образование, литературу и искусство. Конец 40-х – начало
50-х годов отмечены утверждением имперской идеологии, все
более открытым проявлением государственного антисемитизма.
В СССР развернулась широкая антисемитская компания.
498
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
В 1948 г. начались аресты представителей еврейской интеллигенции. Эти меры получили название кампании по борьбе
с «безродным космополитизмом». В обстановке секретности
были приговорены к смерти и расстреляны члены Антифашистского еврейского комитета. Их обвинили в организации антигосударственной деятельности, в осуществлении шпионажа
в пользу США. Все еврейское население страны рассматривалось как массовый враг советского народа.
Накануне XIX съезда Сталин организовал новую прово-
кацию, которая должна была послужить сигналом к началу
очередного витка репрессивных акций. В сентябре 1952 г. карательные органы арестовали ряд руководящих работников
Кремлевской больницы и врачей, обслуживавших членов Политбюро и их семьи. Их обвиняли в причастности к заговору
с целью умерщвления руководителей государства и партии
путем заведомо неправильного лечения. Предполагалось, что
судебный процесс состоится в марте 1953 г., и он будет публичным. Хотя в числе арестованных были не только евреи,
но и русские, украинцы, дело сразу приняло антисемитский
характер. В опубликованном извещении прямо указывалось,
что свою террористическую и шпионскую деятельность арестованные врачи осуществляли по указаниям иностранных
разведок и под руководством международных сионистских организаций, располагавшихся в США. По всей стране были организованы митинги, участники которых требовали смертной
казни для «врачей-убийц» и призывали к усилению «большевистской бдительности».
В обществе нагнеталась атмосфера массовой истерии: люди
писали, приезжали издалека в Москву, выходили на улицы
и требовали расправы. Массовый психоз любви народа к вождю, страх за его жизнь заставлял отбросить собственные сомнения, если они появлялись, стыдиться их. Так, манипулируя массовым сознанием, власти смогли придать карательной
кампании характер «всенародного одобрения».
Цель репрессий – поставить на место военное поколение,
задушить ростки демократизма, подавить выросшее за годы
499
Глава 7
войны чувство самоуважения народа. В результате применения чрезвычайных мер в стране фактически были ликвидированы все ростки политической оппозиции не только реальные,
но и потенциальные. Интеллигенция притихла, фронтовики
из героев-победителей постепенно опускались до «винтиков»,
«строптивую молодежь» наказали. «Либералов» уничтожили.
Суть происшедшего поворота заключалась в возвращении
тоталитарно-бюрократической системы к нормальному для
нее состоянию. В целом тоталитарно-бюрократическая система
в конце 40-х – начале 50-х годов еще более укрепилась и окончательно оформилась. Культ Сталина достиг своего апогея.
Готовилась новая волна массового террора, которую предотвратила лишь скоропостижная кончина Сталина в марте 1953 г. Со смертью Сталина (март 1953 г.) закончилась
целая эпоха, в которой развивалась система, опиравшаяся на
аппарат насилия, поэтому обновление жизни страны растянулось на долгие годы. После смерти И. В. Сталина началась
новая эпоха в социально-экономическом и политическом развитии советского общества.
Примечания
1. Гефтер М. Б. предчувствии прошлого // Век XX и мир. –
1990. – № 9. – С. 34.
2. Фрейлих С. Поколение // Коммунист. – 1988. – № 7. –
С. 43–44.
3. Зубкова Е. Общественная атмосфера после войны (1945–
1946 гг.) // Свободная мысль. 1992. № 6.
4. Зубкова Е. Послевоенное советское общество: полити-
ка и повседневность. 1945–1953 г. – М., РОССПЭН. – 2000;
Данилов А. А., Пыжков А. В. Рождение сверхдержавы СССР
в первые послевоенные годы. – М., 2001; и др.
5. Абрамов Ф. А. люди ждут, ждут перемен. Из дневниковых
и рабочих записей // Известия. – 1990. 3 февраля.
6. Федотов Г. Россия и свобода // Знамя. – 1989. – № 12. –
С. 214.
500
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]