Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
– во-вторых, в каких границах и конкретных формах дол-
жен быть воссоздан «объединенный политический фронт»,
т. е. можно ли, как тогда говорилось, проводить «левую политику правыми руками» или пришло время «левую политику»
делать «левыми руками» [10].
Активность в обсуждении тех или иных аспектов обозна-
ченных вопросов проявили участники всех кадетских групп.
Ситуация усложнилась, когда в ноябре-декабре 1920 г. среди кадетов Парижской группы утвердилась идея контакта
с эсерами, обратившимися от имени инициативной группы
(Н. Д. Авксентьев, А. Ф. Керенский, О. С. Минор) с предложением о созыве в начале 1921 г. совещания членов Учредительного собрания. Тем более, что аналогичные попытки
установления контактов предпринимались кадетами до этого
дважды (летом 1919 г., в январе–феврале 1920 г. в Париже).
Однако другие кадетские группы, в первую очередь – Берлинская и Константинопольская негативно реагировали на это
предложение, приняв решение о дальнейшей поддержке генерала Врангеля, что было рекомендовано сделать и «русскому
Парижу».
В декабре 1920 г. партийные страсти или, как заметил
член Константинопольской группы, кадет В. М. Знаменский,
«партийные дрязги» усилились. Это потребовало от П. Н. Милюкова и в целом от членов Парижской группы более четкого
определения своей позиции и выработки соответствующих рекомендаций, поскольку доминирующая роль данной группы
негласно признавалась, по существу, всеми кадетскими комитетами. В значительной степени это было связано с фигурой
главного идеолога «неолиберализма» П. Н. Милюкова, который, в 1920 г., проживая в Лондоне, периодически приезжал
в Париж для участия в обсуждении Парижским комитетом
приоритетных вопросов партийной жизни. С конца 1920 г.
он обосновался в Париже, а с 1 марта 1921 г. стал редактором газеты «Последние новости», до этого издававшейся
[с 27 апреля 1920 г.] под редакцией М. Л. Гольдштейна, но затем перешедшей в ведение кадетской общественной редакции.
371
Глава 6
14 декабря 1920 г. В «Последних новостях» был опубликован текст заявления Парижского комитета кадетской партии,
в котором говорилось, что комитет «считает желательным»
участие кадетов в Совещании, а обращение эсеров рассматривает «как первый шаг на пути сближения враждовавших доселе групп российской общественности» и образования «объединенного фронта» [11].
Для П. Н. Милюкова и его единомышленников на этом этапе данный вопрос имел громадное принципиальное значение,
судя по всему, несоизмеримое с его возможными практическими [техническими] результатами. Необходимость его положительного решения обуславливалось рядом причин. Прежде всего, важно было продемонстрировать всем кадетским
группам, рассеянным «по весям», а также демократическим
кругам эмигрантской общественности, что партия стремится вернуть «свое общественное лицо» после периода, когда
она была вынуждена «вступать во временные союзы и делать
необходимые уступки политическим группам, чуждым ей по
духу» [выделено нами. – С. С.] [12]. Во-вторых, П. Н. Милю-
ков не оставлял надежды добиться примирения «двух флангов русской общественности, разъединение которых и губило
до сих пор русское дело»; попытка через совещание завязать
объединение кадетов с эсерами рассматривалось как «кардинальный вопрос» этого процесса. В-третьих, безусловно, немаловажную роль в этой готовности интенсировать «коалиционное начало» путем участия в совещании играло стремление
заручиться поддержкой демократических кругов Европы, для
которой «вывеска» Учредительного собрания имела большое значение и в силу этого, по словам Милюкова, являлась
«единственным мостиком», по которому кадеты еще «могли
идти». Обратил он внимание и на тот факт, что и в самой Европе произошли серьезные сдвиги, усилившие звучание «идеи
сочетания социалистических партий с буржуазными». Что
же касается России, то, по мнению П. Н. Милюкова, после
свержения большевиков власть могла быть «только левой, по
крайней мере, первое десятилетие».
372
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
Официально «Записка» П. Н. Милюкова «Что делать после
Крымской катастрофы?» была принята на собрании Парижской кадетской группы в количестве 36 человек 21 декабря
1921 г. единогласно с подзаголовком «К пересмотру тактики
партии народной свободы – мнение Парижской группы для
сообщения другим группам».
Большое внимание в «Записке» было уделено выявлению
специфики переживаемого момента для всего российского политического спектра в эмиграции и соответственно определению кардинальных задач партии. Главным обстоятельством
была названа неудача «фронтовой борьбы с большевиками»,
явившаяся «неудачей того социального слоя», который взял
в свои руки руководство борьбой и методы которого должны
быть заменены «методами новой демократической России».
Вновь была воспроизведена мысль о «четырех роковых политических ошибках», допущенных военным командованием
в недавнем прошлом. Вот почему, подчеркивалось в «Записке», «ни среди заграничного общественного мнения, ни
в гуще населения Советской России» партия больше не могла
действовать в том окружении, которое только лишало ее «действенной роли».
Также предлагалось считаться и с тем, что внутри самой
России, «под жесткою шелухою большевистского насилия»,
произошел «громадный психический сдвиг» и сложились
«новая социальная структура», «новые слои и настроения».
И, наконец, обращалось внимание на тот экономический
и социальный сдвиг в области аграрных отношений, во «взаимоотношениях труда и капитала», который произошел «на
наших глазах и во всем мире». Это диктовало задачу разработать «программу глубокой экономической и социальной
реконструкции», учитывая при этом необходимость «новой
индустриа[лиза]ции» страны, отброшенной большевистским
режимом «далеко назад» [13].
Таким образом, «новая тактика», в постановке П. Н. Ми-
люкова, предполагала глубокий поворот кадетской партии по
отношению к предыдущему периоду военной борьбы, возвра-
373
Глава 6
щение к ее мировоззренческим и идеологическим истокам на
уровне признания и легализации «завоеваний» Февральской
революции и ее логических последствий с одновременным
обогащением «новой» теоретической сущности кадетизма на
основе приобретенного опыта. Не случайно на одном из декабрьских заседаний (1920 г.) Парижского комитета, на котором П. Н. Милюков впервые изложил новое видение решения программных вопросов, председатель комитета кадет
А. И. Коновалов, затруднившийся резюмировать прения по
вопросу ввиду чрезвычайного расширения его постановки, заключил: «Центральное место – это поднятый П[авлом] Н[иколаевичем] вопрос о самой партии народной свободы», о ее
«новом лице» [14].
В виде краткого исторического экскурса в «Записке» был
представлен и материал, касавшийся чисто тактических вопросов, в частности, характеристики уже появившихся возможных форм и способов соглашений. Обозначив отношение
своей группы к различного рода «деловым» или «благотворительным» организациям как «нейтральное», П. Н. Милюков
отрицательно оценил попытки вовлечения кадетов в политические объединения правого толка.
Опять же П. Н. Милюков отдавал себе отчет в том, что
«объединение всех сил» являлось нереальной постановкой
вопроса. Это относилось не только к попыткам соглашения
с эсерами, но и к стремлению «собрать» собственную партию. Как свидетельствуют протоколы, Записка единогласно
бала принята только Парижской группой, в других же группах (Берлинской, Константинопольской, Софийской) реакция
была весьма негативной. Особенно в штыки воспринималась
позиция парижских кадетов в отношении армии, их попытка
освободиться от «белого догматизма».
Разобщенность кадетских групп в силу объективных
и субъективных причин усиливалась. «Мы понимаем, –
с горечью константировал П. Н. Милюков, – что теперь действуют только осколки партии». Каждая группа в зависимости от местонахождения, идейной позиции своих лидеров
374
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
нередко претендовала на привилегию единственно правильного видения положения дел. «Мы считаем себя настоящими кадетами», – заявил член Константинопольской группы
В. Ф. Зеелер, заключая свое выступление 18 января, связанное с обсуждением «Записки». Как свидетельствуют протоколы, приблизительно также рассуждали и члены других
групп.
В то же время достаточно правомерным выглядел упрек ка-
детов в адрес социалистов-революционеров, связанный с сохранением «левой демократией» традиционной позиции «нетерпимой исключительности». Действительно, не только ход переговоров с эсерами в ноябре–декабре 1920 г., но и обстановка
на самом совещании членов Учредительного собрания, проходившем с 8 по 21 января 1921 г. в Париже, подтверждала определенную справедливость этого упрека. В совещании приняли
участие всего 33 человека, в том числе пятеро кадетов: М. М. Винавер, А. И. Коновалов, В. А. Маклаков, П. Н. Милюков,
В. А. Харламов. Ряд кадетов, в свое время избранных делегатами Учредительного собрания, – В. Д. Набоков, П. И. Новгородцев, Н. И. Астров, П. П. Юренев и др., отказались принять участие в совещании.
10 января с декларацией кадетской фракции на совещании
членов Учредительного собрания выступил П. Н. Милюков.
В ней были поставлены как программные, так и тактические
вопросы. Среди программных на первом месте стояло положение о будущем государственном строе России как демократической федеративной республике. Именно последней качественной характеристике Милюков уделил особое внимание,
подчеркнув, что новая Россия должна быть государством, построенным на федеративных началах «с полным обеспечением прав на культурно-национальное самоопределение народностей» [15]. Совещание избрало исполнительную комиссию
(9-членную), работа которой осуществлялась в ряде отделов:
международно-политическом, финансово-экономическом, защиты российских граждан за границей и подотделов. Многие
из них возглавили кадеты.
375
Глава 6
Как показали события, подавляющая часть кадетских
групп не приняла «новую тактику»: одна часть кадетов, особенно членов Константинопольской и Берлинской групп, мечтала о новом вожде, который вел бы «борьбу вооруженной
рукой»; другие [например, В. А. Харламов], напротив, считали, что прежняя миссия кадетов как «освободителей» и «кадетская идеология» не были приняты народом и полностью
поддержал Милюкова; третьи [например, член Парижской
группы Ю. В. Ключников] вообще упрекали комитет в том,
что им еще ничего не сделано, чтобы создать «демократическое ядро» [16]. Вне Парижской группы преобладали первые
оценки. Кадетская партия раскалывалась. Часть ее устремилась на реализацию идеи создания более правого объединения – Национального съезда (члены ЦК кадетской партии
Н. В. Тесленко, А. В. Карташев, М. М. Федоров и др.). И даже
парижская группа не сохранила единства своих рядов.
«Разногласия по существу», – констатировалось на ее заседаниях, проходивших с 7 по 21 июля 1921 г. Завершилась эта
серия заседаний уходом П. Н. Милюкова и его сторонников,
которые отныне образовали Парижскую группу новой тактики [11 августа 1921 г. по предложению П. Н. Милюкова переименованную в Парижскую демократическую группу] партии
народной свободы [17]. Единство «должно быть действительным, – заявил он, – а не механическим сидением рядом», но
тем не менее объявил о сохранении группы в рядах партии.
Происшедшее П. Н. Милюков прокомментировал, отметив постоянное наличие в партии «двух течений», двух фронтов,
один из которых был «заражен радикализмом социального
реформаторства», в силу чего в рабочем разделе кадетской
программы была в значительной степени использована социал-демократическая программа, а в земельной – эсеровская;
другой же фронт ее «шел в сторону помещиков» [18]. Отныне
лишь милюковское направление среди кадетов демонстрировало способность к активной политической и теоретической
деятельности, пытаясь реализовать основные начала новой
тактики.
376
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
Первоначально в демократическую группу П. Н. Милюко-
ва вошло около 20 человек, в том числе члены ЦК кадетской партии М. М. Винавер, Н. К. Волков, П. П. Гронский,
В. А. Харламов и др. Однако постепенно состав ее расширился, и главное росли контакты с теми партийными группами
и лицами, которые в той ли ной степени разделяли милюковскую платформу. В течение второй половины 1921 – начала
1922 г. велись переговоры с представителями в первую очередь кадетских групп, а также эсеров (Н. Д. Авксентьевым,
И. И. Фундаминским, С. С. Масловым и др.), энесами (В. Мякотиным и др.), правыми социал-демократами (Ст. Ивановичем)
и т. д. Летом 1922 г. многие из обозначенных деятелей вошли
в инициативную группу по подготовке условий и платформы соглашения. И хотя, как заметил кадет Б. А. Бахметьев
(до 1922 г. посол в США) в письме к П. Н. Милюкову (август
1922 г.), поддержавший идею политического объединения,
«разномыслие есть необходимая сторона переживаемого процесса» [19], но тем не менее общность позиций постепенно
приобретала зримые черты. На заседании Парижской демократической кадетской группы 26 июля 1922 г. после обсуждения доклада С. Н. Прокоповича, специально прибывшего
вместе с Е. Д. Кусковой из Берлина, о платформе соглашения
было утверждено по предложению П. Н. Милюкова его название «Республиканско-Демократический Союз» [20].
24 сентября 1922 г. в Париже состоялось совещание (съезд),
в котором приняли участие видные представители разных политических партий и течений от левых кадетов до правых
социалистов, а также группы С. Н. Прокоповича и Е. Д. Кусковой и т. д. В течение недели участники выясняли пределы возможного соглашения, т. е. «сумму об щих положений»,
в рамках которых могли быть осуществлены совместные действия. Были приняты два документа: платформа и воззвание.
Почти единогласно текст платформы был назван республиканско-демократическим, и рассматривался как материал для
последующего обсуждения. Как заметил несколько позднее
П. Н. Милюков, анализируя данный проект, выработанный
377
Глава 6
совещанием, «за общие скобки» было выведено то, что всех
объединяло, с тем, чтобы «не разойтись по партиям», а объединить усилия, сохраняя различные политические оттенки
[21]. Предлагалось продолжить работу над содержанием платформы, а также определением форм организации.
П. Н. Милюков в известном смысле попытался повторить
беспрецедентную в отечественной исто рии попытку, предпринятую им еще в начале века (в сентябре 1904 г.) в Париже
по созыву конференции оппозицион ных царизму сил, в работе которой тогда приняли участие представители различных либеральных направлений, а также эсеры, национальные
социал-демократы; тогда это был шаг к созданию своеобразного единого демократического фронта. В начале 20-х годов
П. Н. Милюковым и его единомышленника ми создание за рубежом аналогичного в партийном отноше нии блока воспринималось как освобождение от «белого догматизма», а главное –
осознание русской революции «в ее целом и принятие ее
в какой-то исторически законной и положительной части».
На проходившем 23–27 октября 1923 г. в Праге совещании
сторонников объединения вновь обсуждался текст общей
платформы, а также его тактические и организационные основы. В тактическом плане провозглашалось единство фронта
на республиканско-демократической платформе; в организационном отношении признавалась воз можность вхождения
в блок групп, не обязательно партийно го характера [22]. Со
временем в данный союз, согласно протоколам съезда, проходившего 25–29 декабря 1923 г. в Праге, вошли две эмигрантские группы, кадетская демократическая группа П. Н. Милюкова и группа эсеров, сотрудничавших в эсеровском альманахе «Крестьянская Россия» и др. [23].
Именно этими двумя группами была проведена громадная
работа по внедрению идеи демократической коалиции в среду демократической эмиграции. Заявив о демократической
направленности своего издания и о его формальной беспартийности, ибо как заметил редактор «Крестьянской России»
А. А. Аргунов, великий ликвидатор – жизнь разнесла, раз-
378
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
метала прежние партии, а новые не появила [24], данные
группы достаточно четко сформулировали свое политическое
кредо. Главным в нем был отказ от признания за классовой
борьбой значения «созидающей и воспитыва ющей силы», как
и от идеи воссоздания «монопольно-классовых партий». Подтверждался тезис о том, что «новая Россия» мыслилась демократической со свободным волеизъяв лением всех слоев населения, исключавшим возможность «дик татуры класса, партии или лиц» и обеспечивавшим коалицию руководящих сил,
чуждых как политически-реставрационных устремлений, так
и социалистического экспериментаторства. Коалиционная демократия должна была реализовать грядущую положительную программу действий методом «эволюционным», путем
политических и социальных реформ.
Большое значение в тех условиях приобрело осмысление
факторов, как способствовавших, так и препятствовавших
оформлению коалиции. В числе положительных моментов
назывались, во-первых, «пережитые опыты», «крахи в большом и малом масштабе», которые претерпели в свое время
все политически партии и группы, оказавшиеся за границей.
Приобретенный же опыт учил, что прежней тактикой сепаратизма, непримиримости они могли вновь ввергнуть и себя,
и страну в хаос. Только создание коалиции в разных видах
и формах, превращение ее в регулятивный метод непосредственных действий и планов позволили бы избежать появления еще одного эмигрантского парламента без аудитории
или кружка политического саморазвития. Во-вторых, положительным явлением представлялся факт осознания частью
эмиграции «себя политически», наличия в ней «много здорового и ценного», проявившегося в частности в усилившейся тяге к коалиции эмигрантской молодежи и культурных
слоев, что само по себе уже не позволяло мерить се «старой
меркой». В-третьих, усилению объединительных тенденций,
в том числе – и в среде социалистической эмиграции должно было способствовать постепенное уяснение той опасности,
которой подвергала себя демократия бездействием, опасности
379
Глава 6
справа и слева, от монархистов и большевиков, которые пытались овладеть «ареной эмиграции», пока ее демократические
круги занимались самоидентификацией и пребывали в переговорах по поводу республики, демократии и т. д.
Одновременно существовал ряд моментов, затруднявших
дело демократического объединения. В демократической
прессе обращалось внимание на несколько факторов, в их числе, прежде всего, раз ношерстность состава многих кружков и
групп, стремившихся сохранять «свою неприкосновенность»
и «разгороженных друг от друга». Более опасным считалось
еще не изжитое принципиальное отрицание коалиции, уходившее корнями в партийную идеологию, что особенно было
свойственно имен но социалистическим эмигрантским кругам
и связывалось с проникновением в социалистические партии
психологии большевизма с их идеей захвата власти. На этот
факт особое внимание обратил социал-демократ Ст. Иванович,
призвавший преодолеть «бесовское» в русском социализме,
разобраться в «теоретических зарослях социалистической интеллигенции» и отказаться от социального утопизма, отдавая
отчет в том, что социализм «только часть в системе общественных сил» [25]. И, наконец, в качестве третьей причины,
ослаблявшей «психологическую готовность» к демократической коалиции, единодушно назывались неудачи в прошлом,
связанные с реализацией попыток коалиционных начинаний
в 1917 г., в годы гражданской войны и затем за границей,
когда даже при решении вопроса о помощи голодающим
в России левые и правые круги эмиграции отказались сотрудничать друг с другом и образовали отдельные комитеты.
И тем не менее констати ровалось наличие перелома в настроениях и усиление интереса к коалиции среди социалистов.
Поэтому принципиально важными для успешности реализации объединительных планов назывались, во-первых,
ясность программы и, во-вторых, ее сжатость, не исключавшие впро чем определенной свободы действий и взглядов
участников, хотя одновременно выдвигалось требование отработки четкой организационной формы, обеспечивавшей боль-
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]