Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
в феврале этого же года в Софии. Возглавил редакцию ученик
Струве – Кирилл Зайцев, активное участие в выпуске номеров
журнала принимал его старший сын – Глеб. На страницах
«Русской мысли» получила освещение дискуссия о причинах,
характере и особенностях Октябрьской революции. Здесь же
в 1922 г. П. Б. Струве опубликовал статью «Социализм. Критический опыт», в которой заявил о начале систематизации своих взглядов на социалистическую теорию. «Русская
мысль» выходила в свет с разными перерывами до зимы 1923–
1924 гг. Отдельный и последний номер вышел в Париже
в 1927 г., когда издание было прекращено из-за недостатка
средств.
3 июня 1925 г. в Париже состоялся выпуск первого номе-
ра газеты «Возрождение», в котором Струве определил политическую платформу как самой газеты, так и политического
движения, от имени которого он собирался выступать и взгляды которого полностью разделял: либеральный консерватизм.
При этом выделил два начала и два мировоззренческих мотива: освободить и освободиться, дабы возродить и возродиться
на основах либерализма, понимаемого как «вечная правда человеческой свободы» и одновременно постичь «великую правду охранения принципов государственности, без чего Великая
Россия никогда не могла бы существовать и никогда не сможет снова возродиться», т. е. принять традицию консерватизма. Именно в объединении вокруг этих идей всей эмиграции
без различия политических направлений он видел предназначение своей газеты. Приглашения к участию в журнале были
отправлены всем, на взгляд П. Б. Струве, выдающимся деятелям Зарубежья, вне зависимости от их политических взглядов. Однако многие из приглашенных отказались сотрудничать из личных или политических побуждений. Например,
В. Мережковский отказал, потому что «не любил Шульгина».
С. Л. Франк и Н. Бердяев не приняли приглашения из-за общей направленности газеты, близкой, по их мнению, к монархистам [37]. В результате объединить лучших представителей
русской эмиграции в рамках одного издания не удалось.
391
Глава 6
П. Б. Струве вел в газете две постоянные рубрики. Одна
называлась «Дневник политика», и каждый ее выпуск (иногда в номере содержалось по два или три выпуска) имел порядковый номер. Эти краткие комментарии были посвящены
в основном проблемам покинутой Родины, эмиграции, международным отношениям. В течение 10 лет он опубликовал
486 статей названного цикла, позволивших раскрыть его
взгляды, а главное – выявить эволюцию основных положений
его концепции либерального консерватизма. Другая колонка –
«Заметки писателя» выходила не столь регулярно. В ней печатались очерки по истории русской литературы и науки, часто перемежавшиеся автобиографическими заметками. Кроме
того, многие материалы Струве, способствовавшие расширению представлений о месте его мировоззренческой позиции в
политическом спектре русского Зарубежья, публиковались за
пределами упомянутых рубрик. Помещались некрологи выдающимся русским деятелям (содержащие автобиографические
вкрапления), рецензии на книги и тексты его публичных выступлений. Именно на страницах этой газеты, не случайно
названной «Возрождением», П. Б. Струве пытался изложить
основы своего мировоззрения и ведущие направления концепции либерального консерватизма.
В отличие от идей более ранних русских либеральных консерваторов, в частности, Б. Н. Чичерина, концепция П. Б. Струве явилась результатом системного и последовательного анализа, с одной стороны, практически всех идеологий начала
века, получивших распространение в России, с другой – ее
исторического опыта и социальных реалий в контексте мирового развития.
События 1917–1920 гг., пережитые и наблюдаемые П. Струве, предопределили его вывод о том, что государственная
власть в России должна быть основана на иных, чем в Европе, принципах: не «уравнительная» и не «захватническая»,
а «культурная демократия», развивающая в гражданах государства чувство личной ответственности и «личной годности»
[38]. Тезис о завоевании свободы в России («Господа, когда
392
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
вас спрашивают, что нужно России, смело отвечайте: во-первых, свобода, во-вторых, свобода, в-третьих, свобода…»), согласно воспоминаниям друга и единомышленника С. Л. Франка, оставался для Струве основным необходимым «умонастроением» вплоть до 40-х годов, когда идея свободы была уже
«мало популярна среди значительной части старшего поколения русских» [39].
Одновременно в эмиграции Струве сделал вывод о необ-
ходимости противопоставления усиливающемуся мировому
радикализму равновесной идеологии. И в качестве таковой
предложил консерватизм, который воспринимал не как форму политического устройства, а как «чисто формальное понятие, могущее вмещать в себя какое угодно содержание».
Главное для его понимания – «прикрепление» идеи консервации (охранения) к определенной идее. Применительно
к российской политической системе он означал метод, способ
осуществления либеральных идей (в рамках демократической
формы правления).
Основные положения консерватизма получили развитие
в концепции П. Б. Струве в сочетании узкого круга проблем.
Во-первых, государство воспринималось неотделимо от общества и выступало гарантом прав и свобод индивида и общества.
По его мнению, в отличие от европейской традиции, в России
существовала «роковая внутренняя связь», «своего рода круговая историческая порука» между русской общественностью
и русской государственностью.
Во-вторых, государственное управление в понимании Стру-
ве было основано на так называемом законе сохранения власти: чем она фактически сильнее и менее стеснена юридически, тем легче ей делать разумные «уступки». Ограничение
прерогативы власти Струве видел исключительно в психологическом, иррациональном аспекте: признаком ее силы «всегда» являлась мера, за гранью которой государство «может
и должно» «проливать кровь своих политических противников». Обязанностью общества, в свою очередь являлось сознательное и добровольное подчинение разумной власти. Особое
393
Глава 6
значение П. Б. Струве придавал морально-нравственным критериям при определении параметров власти именно в России,
характерной особенностью которой являлась ее особая, находящаяся на ментальном уровне, духовность.
В революции 1917 г. и приходе к власти большевиков
Струве увидел самую большую трагедию российского исторического развития. Он не ставил задачу разработать историю российской революции, как П. Н. Милюков, или провести полный социологический анализ 1917 г., как это сделал
П. Сорокин. Более того, Струве в противовес П. Н. Милюкову и другой части кадетской партии, от политики которой и
«от политики вообще», по его словам, он ушел еще в 1906 г.
именно из-за неприятия ими «опасности слева», резко уничижительно отзывался о февральской революции как «злосчастной» революции, «массовом ослеплении» и т. д. Для него
«февральско-октябрьская революция 1917–1918 гг.» – это
единый процесс, она «двуедина», а по содержанию – это «русский бунт, жестокий и бессмысленный» [40]. Поэтому «приятие» русской революции Струве оценивал как преклонение
перед «злым фактом только за то, что он произошел», «основной философской и нравственной ошибкой, которую совершал
и совершает всякий «позитивизм» [41].
По его мнению, революция 1917 г. должна была осуществить ценности либеральной парадигмы – права и свободы
индивида, идею частной собственности. Новый этап общественного устройства предполагал окончательное освобождение от «остатков» сословности и «внедрение» в жизнь элементов столыпинской реформы на основе духовных и национальных связей предшествующего периода. Однако в феврале
1917 г. свобода была воспринята массами с самого начала как
насилие одних слоев общества над другими, а не как законное
самоопределение лица, основанное на признании не только
своих, но и чужих прав. Октябрьская же революция (которая
у Струве получила название коммунистической, поскольку
ее сутью явился захват власти партией коммунистов) вообще
упразднила в России начала свободы. В 1917 г. не был также
394
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
окончательно решен и земельный вопрос, поскольку русская
революция «снова наделила крестьян землей, но не дала ему
собственность».
Таким образом, революция представляла собой процесс по-
степенной утраты демократической альтернативы политического развития России. Начинавшаяся в начале ХХ в. как
буржуазная, к 1917 г. она приобрела «реакционное… регрессивное движение», поскольку русская партийная элита, считая основную массу населения России инертной политической
силой, не восприняла всерьез партию большевиков вследствие
опоры последней на заведомо пассивный электорат.
Одновременно Струве не мог ограничиться в оценках про-
исшедшего лишь «собственными историческими переживаниями как современника русской революции», однозначно не
принявшего ее. Он не мог, оценив события в России «как государственное самоубийство государственного народа» и тем
самым поставив вопрос о русской революции как «исторической загадке» [42], не стремится ответить на него, не выявить
глубинные процессы, вызвавшие и определившие ее характер.
Ибо «было бы слепотой, – писал Струве, – отрицать известную народность большевизма»; «логичен в революции, верен
ее существу был только большевизм, и поэтому в революции
победил он» [43].
Как либерал-консерватора, Струве в первую очередь ин-
тересовали два аспекта проблемы. Как либерала, его интересовало, сможет ли правовое государство быть таковым, если
оно будет осуществлять социалистические задачи в сочетании
с массовым восприятием «разрушительного средства» социалистической доктрины, и если в основе экономической политики будет лежать ограничение хозяйственной свободы индивида. Как консерватор, он обратил внимание прежде всего
на особенности реализации социалистических идей в российских условиях (политику большевиков). С одной стороны,
в эмиграции Струве подтвердил выявленные им еще в «Вехах» благоприятные условия для восприятия русским обществом идей социализма. В частности, безрелигиозный ради-
395
Глава 6
кализм русской интеллигенции 90-х годов ХIХ в., слияние
идей личной безответственности и абсолютного равенства
в общественно-политической мысли более позднего периода.
С другой стороны, Струве доказывал отсутствие «классических» условий для развития в России социализма по западному сценарию. По его мнению, буржуазная мораль и буржуазная дисциплина не имели в России тех корней, на которых
они выросли в западноевропейской культуре и на которых
там появился социализм как культурное движение, подготовленное реформацией. В частности, в России отсутствовали традиции средневекового города; русский промышленный
пролетариат по своему недавнему происхождению из крестьянства, недалеко ушел от крестьянства и психологически
и так далее. Перенесенное на столь сложный фундамент политическое учение социализма не могло быть реализовано иначе
как в сумме своих противоречий и крайних проявлений. В
20–30-е годы он выявил несколько основных противоречий
социализма. В частности, в его содержание входила идея защиты индивида с одновременным полным подчинением его
обществу и государству как самодовлеющим организмам, стоявшим над личностью и им в своих целях пользовавшимся.
При этом отсутствовало понимание ответственности индивида
за свои поступки, характерное для либерализма, и происходило перемещение этой ответственности в сферу общественного
влияния.
Еще в период легального марксизма Струве настаивал на
необходимости сохранения буржуазных принципов в российской экономике; после первой русской революции его идеи
вылились в так называемый экономический либерализм
(включавший в себя требования частной собственности, капиталистических форм хозяйствования, свободной конкуренции, невмешательства государства в экономику). В результате изучения и осмысления опыта русской революции, он
подтвердил мысль о том, что «либо социализм означает хозяйственный упадок или регресс, либо он должен быть буржуазным» [44]. Согласно теории Маркса, социалистическое
396
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
общество предполагало рост производительных сил и организацию всего народного хозяйства на основе равенства людей,
что, по мнению П. Б. Струве, было невозможно. Теория социализма предполагала также создание так называемой общественной собственности, что являлось не чем иным, как
частной собственностью, перенесенной на общественное целое
в лице государства или какого – либо из общественных союзов. Отсутствие в России «классических» условий для развития социализма и его внутренняя концептуальная противоречивость определили особенности советского (большевистского) политического режима.
Сам Струве, будучи историком, экономистом и социологом,
предположил, что «подлинный исторический объективизм»
при анализе проявлений советского режима не мог быть им
достигнут вследствие «близости событий и перспектив». Следовательно, при оценке большевизма П. Струве преобладало
этическое начало. В целом же его интеллектуальное кредо
можно обозначить слова из статьи 1928 г.: «В советской действительности, где нет общественного мнения, никто не может
измерить и определить длины пути от экономических трудностей даже катастрофического характера до политической безысходности, несущих с собой – политическое крушение» [45].
Под большевизмом Струве понимал практику создания но-
вого социального строя, который был осуществлен при помощи захвата «пролетарием» власти во всех ее проявлениях,
начиная с вооруженных сил и кончая мельчайшими органами
управления [46]. Большевизм, таким образом, был представлен Струве как осуществление «социализма» в форме политической и классовой диктатуры.
По мнению П. Струве, в Европе также были тенденции
большевизма, которые являлись либо прямым следствием
экономической разрухи, как в Германии, либо формой национального движения за освобождение, как в Венгрии. При
этом большевизм в «ослабленной войной Германии» «был
раздавлен очень быстро», поскольку ему противостояли развитые традиции правовой государственности. Исключение
397
Глава 6
составили «две самые отсталые европейские страны» – Россия и Венгрия, в которых он оказался длительным явлением.
В истории русского большевизма П. Струве выделил два его
состояния, или периода. Их краткая характеристика была
дана Струве в мае – июне 1921 г. в Париже в двух докладах: Общему съезду представителей русской промышленности и Съезду национального союза. Их основное содержание
получило документальное выражение в третьей главе работы
«Итоги и существо коммунистического хозяйства», изданной
в Берлине в том же году.
Первый период большевизма Струве обозначил как состояние насильственного разрушения буржуазного строя. Основным событием данного периода являлся октябрьский переворот 1917 г. и гражданская война, главную роль в которых
сыграл субъективный фактор: «замыслы и умыслы людей»,
действия и «результаты этих действий». Основными участниками первого периода большевизма являлись две диаметрально противоположные общественные силы. С одной стороны,
«стихийные» массы, движимые элементарными инстинктами,
которые не принимали, не понимали и не могли понять конструктивной цели социализма. В основе их поведения лежало
«разрушительное средство» диктатуры пролетариата и массовое стремление осуществить так называемое «право на лень»
(«по определению социалиста Лафарга»). С другой стороны,
важное место Струве отводил «сознательной игре руководящих партийных коммунистических кругов… на настроениях
и инстинктах масс». При этом главную роль в формировании
русского большевизма сыграли личностные характеристики
его вождей, в первую очередь, В. И. Ленина, его «огромная и
гибкая бесстыжая воля» и «умственное содержание», включавшее в себя марксизм «в его внутренне противоречивом,
логически и объективно несостоятельном варианте». Основным содержанием выделенного периода, являлось, по мнению Струве, состояние дисбаланса в системе государственных
отношений, при котором личность оказалась доминирующей
над институтами государства и общества [47].
398
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
Второй период большевизма (коммунистический) был под-
вергнут Струве более тщательному анализу и обозначен как
состояние насильственного созидания нового строя «вопреки», или, «во всяком случае», без участия настроений и воли
масс. Его начало может быть условно отнесено к 1921 г., то
есть периоду завершения гражданской войны и активного развития российской государственности на принципиально иных
позициях. Основной движущей силой второго периода большевизма, по мнению Струве, являлись «в подлинном смысле»
только «партийные коммунистические круги» – «господствующий класс советской России». В основе их политики лежала
«сознательная игра» на массовых настроениях и инстинктах
«во имя совершенно определенных программ». Характерной
чертой коммунистического периода большевизма, по мнению
Струве, явилось использование полицейского насилия в качестве метода осуществления советской политики. Суть «полицейского государства» большевиков заключалась в идеологической непримиримости к возможной вариативности политической эволюции России.
П. Б. Струве выявил главное противоречие большевизма:
коммунистическая власть осуждена либо быть политической
надстройкой над чуждым ей фундаментом возрождавшегося
буржуазного хозяйства, либо погибнуть от созданного ею же
самой обнищания населения и анархии страны. Попыткой
силового решения большевиками представленного противоречия Струве назвал провозглашение Сталиным на XVI съезде
партии (1930 г.) курса «неуклонного осуществления насильственного и насильнического социализма». Таким образом,
нашла подтверждение выявленная Струве в 1928 г. закономерность недоступности для советской власти вероятностного
сочетания экономической эволюции при сохранении неизменной политической системы.
В целом, П. Б. Струве пришел к выводу, согласно которому
правовое демократическое государство не могло быть названо таковым, если оно осуществляет социалистические задачи
в сочетании с массовым восприятием «разрушительного сред-
399
Глава 6
ства» социалистической доктрины. Коммунистический вариант представлял собой тупиковый путь развития социализма.
В течение всего периода эмиграции он не уставал доказывать,
что «крушение большевизма как власти приближается неотвратимо и ускоренно», вне зависимости от форм и длительности этапов, через которые должен пройти процесс падения.
С. Л. Франк вспоминал, что «моральное отвержение большевизма» охватило П. Струве с такой силой, что он «на время
потерял душевное равновесие, в значительной мере утратил
присущую ему широту и свободу мысли» [48]. В эмиграции
Струве укрепил свое понимание о необходимости возрождения новой России «без Советов». Важную роль в своих проектах изменения государственного строя он отводил русской
эмиграции.
Определение эмиграции как особого социального феномена
являлось господствующим среди эмигрантов. Однако именно П. Струве принадлежит термин Зарубежье, получивший
распространение в исторической науке при изучении проблем
русской эмиграции. Он представлял Зарубежье как «великий
и беспримерный исход – Exodus – вытекший из величайшего
исторического катаклизма» и являвший собой «широчайшее
и честное политическое объединение людей разного образа
мыслей, разного возраста, разных званий» [49]. Однако нельзя сказать, что в основе взглядов Струве на русскую эмиграцию лежала иллюзия о ее политическом единстве. В 1926 г.
он характеризовал политический спектр эмиграции как точную копию российской ситуации накануне октябрьской революции: «с одной стороны стоят доктринеры – монархисты,
именующие себя легитимистами, стоящие за реставрацию и
считающие законным наследником императорского трона вел.
кн. Кирилла; на другом конце находятся доктринеры – республиканцы, видящие необходимость установления в России
республиканского строя, эта группа делится в свою очередь на
две: буржуазная с П. Н. Милюковым во главе и социалисты –
во главе с А. Ф. Керенским». Сам Струве определял свое место
в «центре», противодействуя двум видам «политического ди-
400
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]