Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
шую степень ответственности входивших в коалицию и ее
устойчивость. При этом предлагалось всем участникам, особенно социалистическим группам, преодолеть «партийность
в кавычках, привезен ную с родины», «затхлый дух кружковщины, подозрительность», «партийность, возводимую в догму», а также моменты личного порядка – борьбу самолюбий,
борьбу лидеров, напоминавшую «перебранку давно ссорящихся людей».
Но главными оставались программные вопросы. Общим
требованием участников складывающейся коалиции стало
грядущее превращение России в демократическую республику. При этом в социалистической доктрине уточнялись концептуальные моменты. Прежде всего, шло осознание того, что,
как заметил один из сторонников коалиции социал-демократ
Ст. Иванович, «не социализм, кое-что уступающий капитализму, а капитализм, кое-что уступающий социализму», – таким должно было стать будущее России. Не отрицая в целом
социалистическую перспективу, данный автор рассматривал
возможность ее реализации лишь как «результат сложного
и длительного процесса социальных реформ, осуществляемых
в обстановке максимального развития политической демократии», в том числе – и в деревне, где нельзя уничтожать
частную собственность, а можно было только преодолеть ее
«постепенным вовлечением в социально-экономические отношения элементов коллективизма». И вообще, как настаивали многие сторонники коалиции, «режим социальной революции» не способен производить, он способен только отнять
у одних и дать другим; при этом лучше и успешнее всего отнимал солдат, профессией которого являлось насилие. Весьма определенно высказался на этот счет известный социолог
Питирим Сорокин, активно сотрудничавший в «Крестьянской
России» и входивший в начале 20-х годов в ее редакцию. Он
неодно кратно обращал внимание на то, что напрасно «врачи
соци альных болезней» слишком уверовали в спасительность
вне шних, чисто механических мер врачевания в виде замены одних декретов другими, одних общественных институтов
381
Глава 6
иными, одного «политического фасада» другим. В деле творчества и созидания новых общественных форм роль механических мер очень скромна и редко давала прочные результаты –
таков был его вывод. В статьях и выступлениях Питирима
Сорокина была всесторонне обоснована необходимость ориентации именно на постепенность социальных изменений, учет
человеческой «цены» социальных перемен, а главное – важность понимания целесмыслового фактора человеческого поведения не только как основной «скрепляющей» классовых
образований, но и как основы самоорганизации демократического общества, демонстрирующего «всю утопичность и в то
же время всю ретроградность монопольно-классовых партий»
и аналогичных доктрин, построенных на этой «квази-демократической и революционной мысли» [26].
И в этой связи особенно критиковался марксизм и его ортодоксальные защитники за безнадежные оценки, даваемые последними крестьянству в социальной иерархии, призванной
обеспечить общественный прогресс. Все выпуски альманаха
«Крестьянская Россия», значительная часть материалов, помещенных в «Современных записках», особенно в рубрике «На
Родине», «Русском экономическом сборнике» – издававшемся экономическим кабинетом профессора С. Н. Прокоповича,
были посвящены данной проблеме.
И все-таки основную теоретическую работу в данный период по обоснованию места и роли крестьянства в общецивилизационном процессе и демократическом возрождении
Рос сии выполнили идеологи из «Крестьянской России»
(С. С. Маслов, П. А. Сорокин, А. А. Кизеветтер и др.). Как
писал один из авторов, эсер С. С. Маслов, почти все ветви
российской общественной мысли заботились лишь о том, чтобы укрепить кре стьянство в его «несоциалистической позиции» и, согласно марксистской доктрине, заставить вверить
собственную ди кую культурную отсталость и враждебность
«социально-поли тическому мессии – пролетариату». В связи со стремлением искупить историческую вину перед ним
С. С. Маслов и другие провели глубокий анализ социально-
382
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
экономических и духов но-культурных подвижек, происшедших в условиях жизнеде ятельности крестьянства в связи
с мировыми и российскими катаклизмами. Публиковался
и становился достоянием эмигрантской общественности громадный статистический материал, связанный не только
с аграрной историей России начала XX в., но и Германии,
Чехии и других европейских стран и свидетельствовавший
о том, что оценки крестьянства марксистскими экономистами
не оправдались, ибо повсеместно тру довые хозяйства проявили громадную устойчивость и «силы роста», пойдя по пути
«самоперестройки» [27]. Аграрная реформа, проводившаяся
в начале 20-х годов в двенадцати ев ропейских странах, оживление крестьянских хозяйств в нэповской России свидетельствовали как о перемещении «оси политической жизни», так
и об усложнении составлявшихся до сих пор «социальных
гороскопов». На свое «тройное осуждение», согласно приведенным данным, крестьянство ответило «тройным ростом» –
хозяйственным, культурным и политическим, превращаясь
в самостоятельную общественно-политическую силу. Выделялись два обстоятельства, изменявшие повсеместно деревенский быт: прежде всего, развитие кооперативного движения,
внесшего целый мир новых идей, взглядов, настроений и поступков, а также укрепление «демократического основания
современной политической жизни», в том числе – и в деревне,
выразившееся в развитии местного самоуправления, отработке механизма всеобщего избирательного права при выборах
в парламент и т.д.
Интересные рассуждения были приведены в статье Питири-
ма Сорокина «Город и деревня», посвященной сравнению их
социологических характеристик и содержавшей вывод о том,
что по духовно-нравственному и поведенческо-психологическому состоянию деревня могла быть названа «царством здравого рассудка» и сохранения индивидуальности работников в
отличие от условий жизнедеятельности рабочих, обреченных
на монотонную, механическую работу, что и предопределило
в первую очередь революционность последних, а не только
383
Глава 6
их бедность и нищета. Поэтому не проведение социализации
и коллективизации в деревне, связанных с раскрестьяниванием, могло стать, по мнению П. Сорокина, многообещавшей
перспективой, а сохранение в определенной степени традиционализма деревенской жизни, ее лучших черт через поощрение форм кооперации, не ущемлявших чувства собственности
и индивидуальной самостоятельности крестьян. Как отметил
другой автор кадет А. Кизеветтер, посвятивший свою статью месту и роли крестьянства в российской истории, даже
в советской России, где аграрная реформа «стала разрешаться снизу», тем не менее произошло округление земельного
фонда и началось оживление крестьянства и кооперации, что
должно было стать отправной точкой нового государственного строитель ства по мере изживания коммунизма, который
«в оправе нэпа – лишь пена: пена отшипит и исчезнет» [28].
На страницах демократической печати обсуждалась и национальная проблема, разрабатывались варианты её включенности в платформу формировавшейся коалиции. Об этом
свидетельствовали сами названия помещаемых материалов:
«На распутье трех дорог. Национальная проблема в грядущей России» (Баратынский), «Республика или монархия?»
(П. Милюков) и др. Целенаправленно рассматривался вариант федеративного государственного устройства, создания
своеобразных Соединенных Штатов России на основе общей
демокра тизации страны и полного дистанцирования как от
политики «единой и неделимой» старого режима, так и «тем
паче – от коммунистической федерации», строившейся целиком на «централизаторской политике». Требование федеративного устройства России опять-таки аргументировалось как
возможность реализации именно демократического устройства с «нормальным исходом для развивающегося самосознания нацио нальностей».
Лейтмотивом подавляющего числа публикаций альманаха,
несмотря на многоплановость тематики, являлась идея республиканско-демократической России. Как писал П. Н. Милюков в статье «Республика или монархия?», подводя своего
384
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
рода концептуальный итог теоретическим спорам, имевшим
место в среде русской политической эмиграции, демократическая республика не только являлась принципиально наиболее же лательной заменой советской власти, но и наиболее
вероятной. Главным доводом в пользу последнего он считал то
об стоятельство, что республика в России стала «фактом настоящего, понятным населению... как вернейший способ охраны
приобретенного» [29].
Таким образом, на протяжении более чем двух лет в де-
мократически настроенных кругах русской эмиграции интенсивно шел процесс идейного самоопределения и сближения
какой-то её части, результатом чего и явилось образование
демократической коалиции.
Решающим шагом на пути её формирования было созван-
ное 8 июня 1924 г. в Париже учредительное собрание всех,
сочувствовавших делу Объединения республиканско-демократических элементов русской эмиграции. Характерно, что накануне данного собрания (съезда) в мае 1924 г. начал выходить журнал «Свободная Россия», как республиканско-демократический орган. За основу его программы предполагалось
взять достояние «партий и течений, приемлющих принципы
демократии и республики, как незыблемых основ государственной жизни» [30]. В первом номере в качестве редакционной передовицы была помещена история создания Республиканско-Демократического объединения, где главным посылом его образования называлась необходимость определиться
с задачами политической деятельности демократической эмиграции в условиях, когда стала очевидной невозможность
не только «красной мировой революции», но и «черной»,
т. е. восстановления старых порядков с помощью иностранных штыков. Обращалось внимание на то, что «старые политические партии отжили или отживают вой век», создавать
же новые «вне России», но для России нельзя. Поэтому перед
объединением должны были стоять две задачи: определиться
с платформой и целями политического освобождения России;
подбирать единомышленников, объединенных идеей свобод-
385
Глава 6
ной республиканско-демократической России, которая должна прийти на смену большевистской. Собрание утвердило
образование Республиканско-Демократического объединения
(РДО), его платформу и приняло воззвание, определившее
«политическую идеологию новой организации», суть которой
была определена как «настроение политического реализма»
[31]. Особенностью его организационного оформления, по
словам учредителей, было включение в его состав не только партийных групп, признавших платформу, но и частных
лиц, не входивших ни в одну из существовавших партий, людей, начинавших политическую деятельность в том числе –
значительной части почти десятитысячного отряда русского
студенчества, оформившегося за границей и стряхивавшего
«с себя кошмар пережитого». Главным требо ванием программы Объединения, состоявшей из восьми параграфов, было
требование демократической, федеративной республики.
В брошюре, написанной П. Н. Милюковым вскоре после обозначенного события и опубликованной в Париже под названием «Три платформы Республиканско-Демократических
Объединений», весьма подробно объяснялась пози ция в отношении требования республики. По его мнению, лозунг республики, как показали прошедшие три с полови ной года, оказался единственным фактором, способным дифференцировать
все основные группы эмиграции и «снять демократическую
маску» с «недемократов», рядившихся в нее в популистских
целях. Была и другая, более коренная и «почвенная» причина
выдвижения данного лозунга. Как отме чалось в комментариях П. Н. Милюкова по поводу текста плат формы, российская
республика была подготовлена «русскими страданиями» последних восьми лет, а в известном смысле – и психологической привычкой, сложившейся у населения уже в советскую
бытность считать «хозяином себя», как ранее монарха. Требование республики неизбежно предполагало ее демократический и федеративный характер. В первом случае подразумевался догмат народного верховенства, одной из форм которого могло стать и Учредительное собрание: «пора бы было,
386
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
кажется, перестать говорить о Железняке и Чернове, а говорить об идее Учредительного собрания»; допускалась даже
мысль со ссылкой на настроения советского крестьянства рассматривать Учредительное собрание как орган, образованный
путем представительства Советов. Требование федеративного
устройства России опять-таки ар гументировалось как возможность реализации истинно демократического устройства
с «нормальным исходом для раз вивающегося самосознания
национальностей»; СССР назывался федерацией «только по
недоразумению». Формы де централизации должны были
определяться конкретными условиями; при этом допускалась
возможность заключения договоров между субъектами федерации на конфедератив ных началах, с выработкой со временем более тесных форм объединения.
Программа Республиканско-демократического Объедине-
ния и его деятельность, безусловно, носили отпечаток взглядов одного из его создателей П. Н. Милюкова, надежд, высказываемых им неоднократно, на усиление тенденций развития
в России с введением нэпа «эволюционного социализма», связанного со свободой экономической деятельности и смешанной экономикой, в значительной степени – с переносом то чек
опоры на российской крестьянство. Причем, приоритетными
положениями программы были призваны два: Россия как демократическая, федеративная республика и крестьянство как
основной социальный элемент строительства.
Характерно, что при этом правые социал-демократы, во-
шедшие в РДО совместно с эсеровской группой «Крестьянской России», не отказались от идеи создания в будущем
«рабочей партии», подразумевая путь совместного действия
социал-демократов и социал-революционеров и создание новой рабочей партии [32]. Предполагалось, что на основе Объединения в будущем могли возникнуть другие политические
партии и направления. С этого период основная политическая
работа демократической части кадетов будет связана именно с РДО. Кадеты способствовали созданию новых отделений
РДО в европейских центрах расселения русской эмиграции,
387
Глава 6
уделяя особое внимание унификации вновь возникавших республиканско-демократических образований: принятия ими
единого названия, общей платформы, в том числе – тактической. Именно расхождения по последней привели со временем к отходу от объединения «Крестьянской России» во главе
с А. А. Аргуновым. На заседании РДО от 19 ноября 1928 г.
(Прага) было принято данное решение. А. А. Аргунов и его
сторонники обвинили милюковцев в приверженности мирным методам ведения антибольшевистской борьбы [33].
Однако отделения РДО, как правило, возглавляемые кадетами,
существовали во Франции, в Польше, Югославии, в городах:
Брно, Берлине. На общем собрании РДО 11 марта 1933 г. Милюков обозначил тенденцию постепенного превращения РДО
в открытую политическую партию, обсуждались планы сближения с родственными политическими организациями, создание своего органа – непериодического журнала [34]. Но по
вполне понятным причинам деятельность этого объединения,
как и всей политической эмиграции в 30-е годы, стала затухать.
Таким образом, в заключение можно сделать некоторые
выводы. Прежде всего, в 20-е годы у какой-то части российской политической эмиграции наметился отход от старых
партийных идеологем, в том числе – и связанных с полным
неприятием большевизма как однозначно деконструктивного
элемента российской действительности; усилился диалогизм
ее поведенческой линии. Не в первый раз и не случайно во
главе этого процесса оказалась группа левых кадетов с идеологом «новой тактики» П. Н. Милюковым.
Будучи отторгнутыми Родиной и находясь за ее пределами, они попытались выработать оптимальную модель общественного устройства России, в значительной степени – за
счет переоценок ценностей, ломки старых привычных понятий в теоретическом багаже, результатом чего явилась попытка создания ее более почвенного варианта. Приближение
к этой почвенности осуществлялось за счет более трезвого
анализа истоков российского традиционализма, учета в ка-
388
Российская политическая оппозиция в эмиграции: идеология и организации
кой-то степени двойственности и противоречивости русской
массовой политической культуры, хотя по-прежнему сохранялась иллюзорность представлений о ближайшей перспективе самоизживания большевизма и демократизации
России.
Определенным итогом теоретических поисков вышеобо-
значенных групп эмиграции стало усиление конвергенционных элементов в несущих конструкциях их концептуальных
постро ений. Именно конвергенционная модель модернизации
России с некоторыми подвижками в сторону социализации
и ценностно-рациональных ориентиров формировалась у русской либерально-демократической эмиграции.
6.2. ПРАВЫЕ ЛИБЕРАЛЫ В ЭМИГРАЦИИ:
КОНЦЕПЦИЯ ЛИБЕРАЛЬНОГО КОНСЕРВАТИЗМА
П. Б. СТРУВЕ
Новый курс П. Н. Милюкова вызвал непонимание, а за-
частую и весьма агрессивное неприятие со стороны значительной части кадетской партии. Милюковской «комбинации
налево» другое крыло партии противопоставило лозунг широкого объединения антибольшевистских сил путем создания
влиятельного эмигрантского центра. С этой целью и был проведен 5–12 июня 1921 г. в Париже Съезд Русского национального объединения, в состав участников которого входили в первую очередь, правые кадеты (Пав. Д. Долгоруков,
М. М. Федоров, Ю. Ф. Семенов, Д. С. Пасманик, В. Д. Набоков и др.). Платформа съезда носила традиционно консервативный характер: верность принципу вооруженной борьбы
с большевиками, сохранение русской армии, но одновременно провозглашался отказ от любых попыток восстановления
старого политического строя России и приверженность идее
Учредительного собрания [35]. Съезд избрал Национальный
комитет, который возглавил правый кадет А. В. Карташев.
Его отделения были образованы во всех центрах российской
диаспоры. Однако программа его не опиралась на коалицию
389
Глава 6
партий и представляла платформу более или менее сходно
мыслящих деятелей.
И не случайно на частном совещании берлинской кадетской группы 14 декабря 1922 г. возник вопрос о целесообразности продолжения партийной деятельности в эмиграции.
Раздавались голоса (А. С. Изгоев, И. В. Гессен) о выступлении
с открытым заявлением о закрытии «фактически уничтожившейся организации». Большинство настояло на сохранении
партии в связи с ее необходимостью в будущем [36]. И все-таки, по существу, деятельность правого крыла партии кадетов,
пережившего еще ряд размежеваний и разрывов в течение
1923-24 г., стала сходить на нет. Последний всплеск активности был связан с участием в подготовке Зарубежного съезда
в 1926 г. Но в его подготовке и проведении главную роль
играли другие лица и идеологи. Среди них выделялся
П. Б. Струве, когда-то стоявший у истоков образования конституционно-демократической партии. Но постепенное расхождение с П. Н. Милюковым в видении путей решения
актуальных вопросов российской действительности привело к тому, что в 1915 г. Струве вышел из ЦК конституционно-демократической партии. В эмиграции (1921 – начало
40-х годов) он не принимал участия в разгоревшихся среди кадетов дебатах по поводу «новой тактики» П. Н. Милюкова, но
поддерживал тесные отношения со многими членами партии
и сохранял за собой привычную роль идеолога консервативных либералов. П. Б. Струве не входил ни в одно партийное
объединение, оставаясь, по словам его биографа С. Л. Франка, «по ту сторону правого и левого», но при этом занимался
обширной издательской деятельностью. Его перу принадлежит более 100 журнальных статей, написанных в период
с 1918 по 1941 г., около 600 газетных публикаций (1918 по
1935 г.), большое число крупных работ.
С января 1921 г. П. Б. Струве готовил к возобновлению
издания журнал «Русская мысль», который, по его мнению,
должен был сохранить традиционно-либеральное направление доэмигрантского издания. Первый номер журнала вышел
390
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]