Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Гражданская война в России: движения и партии
преодолев ориентацию Донской армии на союз с Германией,
объединить антибольшевистские силы юга России.
Важный фронт гражданской войны проходил в Восточной
Сибири. Десятки тысяч чешских и словацких солдат, отказавшись защищать австро-германскую империю, объявили
себя военноп ленными и получили разрешение добраться до
Владивостока. Согласно договору, заключенному 26 марта
1918 г. с советским правительством, эти 45 тыс. солдат должны были продвигаться не как боевое подразделение, а как
группа граждан, располагавшая оружием для отражения нападения контрреволюционеров. Однако во время продвижения участились их конфликты с местными властями. В ответ
на попытку властей конфисковать накопившееся у них оружие, в конце мая чехословацкие войска взяли г. Челябинск,
а затем установили контроль за рядом пунктов вдоль Транссибирской магистрали. В известном смысле эти выступления
стали катализатором гражданской войны на востоке страны.
18 ноября 1918 г. адмирал Колчак объявил себя Верховным
правителем России, в чем его поддержал командующий Добровольческой армии генерал А. И. Деникин. Уже летом
1918 г. советская власть от Волги до Тихого океана была
свергнута. Большевики контролировали территорию лишь
центральных губерний России, где проживал 61 млн чел.,
т. е. немногим более 40 % населения. Предпринятое Германией весной 1918 г. наступление также сузило «советское пространство». 8 мая 1918 г. немцы взяли Ростов-на-Дону.
Консолидации антибольшевистской коалиции способство-
вали и действия, предпринятые бывшими союзниками России
в войне против Германии. Большевистский режим однозначно
был воспринят ими враждебно. Союзники были уверены, что
«переворот 25 октября» осуществился при содействии Германии. Тем не менее, страны Антанты, несмотря на непризнание советского правительства, не отозвали своих представителей из России. Сначала интервенция против большевистского
режима преследовала в основном антигерманские цели. Так
считал и советский нарком иностранных дел Г. В. Чичерин.
271
Глава 4
В марте 1918 г. в Мурманске высадились 2 тыс. английских
солдат с целью сорвать предполагаемое немецкое наступление на Петроград. Летом 1918 г. характер интервенции изменился. Войска получили указание поддерживать антибольшевистские движения. В августе 1918 г. англичане высадились
в Закавказье, заняли Баку. В мае немцы вступили в Грузию
«по просьбе грузинских меньшевиков», которые провозгласили независимость своей республики. О своей суверенности в мае 1918 г. объявили также республики Азербайджан
и Армения. Англо французские войска, высадившиеся в августе в Архангельске, свергли там советскую власть, а затем
поддержали правительство адмирала Колчака. Именно тогда
бывшие союзники уточнили цели интервенции: «изолировать
большевизм – новое и чудовищное явление империализма –
с помощью санитарного кордона...» [12]. Позже, после окончания первой мировой войны, между Англией и Францией
были заключены новые соглашения в отношении России.
И хотя эскалации военных действий с их стороны не произошло, но и на обращения Советского правительства с мирными
предложениями ответа не последовало. Однако поражение Деникина и Юденича осенью 1919 г. побудило Англию пересмотреть свою политику. В марте 1920 г. английское правительство устано вило торговые отношения с Советской Россией.
Сегодня очевидно, что не только, и не главным образом вмешательство других стран интенсировало масштабность гражданской войны. Тем более, что к концу 1919 г. почти все иностранные войска (за исключением японских) были выведены
с территории России. Однако страну продолжали потрясать
социальные катаклизмы в виде многочисленных «мятежей»
и восстаний, сегодня классифицируемых в историографии
как «малая гражданская война».
Безусловно, что главную роль в особой обостренности
и продолжительности гражданской войны в России сыграли внутренние про тиворечия, лишь отягощенные вышеуказанными обстоятельствами. Из этих противоречий наиболее
труднопреодолимым оказалось противоречие между доктри-
272
Гражданская война в России: движения и партии
нальной заданностью большевистских программ с их ориентацией на мировую революцию и социалистический идеал
и общедемократическим потенциалом массовых движений в
тот период, в первую очередь – крестьянских.
Октябрь 1917 г. подвел итог тому циклу в развитии стра-
ны и в проведении аграрных реформ начала XX века, в результате которого крестьянство отказалось ждать от кого бы
то ни было реше ния земельного вопроса в своих интересах.
К этой же критической точке подошли и переплелись с крестьянским другие массовые движения, в частности национальные. Неслучайно глава советско го военного ведомства
Л. Д. Троцкий обращал внимание на то, что в гражданской войне, особенно на юге страны, классовые моменты переплетались с национально-историческими. В значительной степени
они опять-таки были связаны с решением аграрного вопроса. Новая власть, утвердившись на гребне народной стихии,
отождествлявшей демократию с собственным «суверенитетом», обязана была решить перечисленные проблемы, считаясь с массовыми вожделениями, а не только с собственными
представлениями о социалистической перспективе.
Общность действий пролетариата и крестьянства в октябрь-
ские дни 1917 г. на основе требования ликвидации помещичьего землевладения не успела закрепиться в ходе дележа помещичьей земли и оказалась поэтому историческим эпизодом,
за которым последовал период размежевания и конфронтации. Тем более, что вопреки ожиданиям крестьян, земельный
голод в деревне не был утолен. Сегодня называют мифом советской историографии цифру в 150 млн дес. земли, которую
якобы получили крестьяне. По новым оценкам, в результате
конфискации помещичьих и иных земель в руки крестьян
к 1919 г. перешло всего лишь 17,2 млн дес. земли [13].
Характерна смена акцентов в земельном законодатель-
стве правящей партии после Октября. Принятый II съездом
Советов Декрет о земле был целиком заимствован у эсеров.
Чтобы получить поддержку крестьянства, большевики временно отказались от лозунга национализации (огосударствле-
273
Глава 4
ния) земельной собственности. Они включили в декрет положение о равенстве всех форм землепользования: подворной,
хуторской, общинной, артельной. Казалось бы, создавались
объективные условия для реализации «американского» (фермерского) пути развития российской деревни, выявившегося
еще в начале XX в. Но уже через три месяца появился развернутый закон «О социализации земли», в котором говорилось,
что государство в целях скорейшего достижения социализма
оказывает всяческое содействие общей обработке земли, давая
преимущество коммунистическому, артельному и кооперативному хозяйствам перед единоличным. Так были определены
правовые приоритеты, о чем В. И. Ленин несколько позже,
5 июля 1918 г., на V Всероссийском съезде Советов сказал
следующее: «Когда мы обещали крестьянству социализацию
земли, мы сделали этим уступку, ибо мы понимали, что сразу
национализацию ввести нельзя» [14].
Летом 1918 г. большевиками был сделан вывод о том, что
задачи буржуазно-демократических преобразований в деревне
решены и крестьянство, уже разочаровавшись в уравнительном землепользовании, в основной своей массе готово к восприятию задач соци алистического порядка. Последовало решение концептуального политического характера о доведении
до конца социалистической революции в деревне в интересах
крестьянской бедноты. Была и прагматическая подоплека
этого решения: усилившаяся хозяйственная разруха, недовольство рабочих в связи с бедственным продовольственным
положением, конфликты с чехословацкими легионерами. Но
поставленная цель борьбы с голодом стала отождествляться
с борьбой за социализм. Наркомпроду были предоставлены
чрезвычайные полномочия по борьбе с деревенской «буржуазией», укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими.
Декреты ВЦИК и СНК, принятые уже в мае 1918 г., обязывали крестьян (и не только зажиточных) сдать все излишки
хлеба сверх количества, необходимого для обсеменения полей
и иного потребления по установленным нормам. Тех, кто обнаруживал неповиновение, предписывалось объявлять «вра-
274
Гражданская война в России: движения и партии
гами народа», предавать революционному суду и подвергать
заключению в тюрьмы на срок не менее 10 лет с конфискацией имущества.
Механизмом проведения такой политики служили воо-
руженные продотряды, направляемые из городов, а также
комбеды, созданные на основе Декрета от 11 июня 1918 г.
и оттеснившие сельс кие Советы. Хотя срок их действия был
недолгим – в ноябре 1918 г. решением VI Всероссийского съезда Советов они были слиты с советами, но политический опыт
использования военно-административных мер по отношению
к деревне и их идеологического оправдания был усвоен правящей партией. Эти политические акты не только послужили
одной из причин разрыва блока левых эсеров с большевиками
(лидер левых эсеров Мария Спиридонова, выступая на V Всероссийском съезде Советов 4 июля 1918 г. с докладом о деятельности крестьянской секции ВЦИК, назвала эту политику
«гибельной» для Советской власти), но и заложили глубокие
противоречия в развитии событий, что не могло не сказаться
на степени обостренности гражданской войны, особенно в земледельческих районах.
На ее ход повлияло и форсирование процесса создания
непосредственно социалистических форм в деревне. Такие
настроения особенно усиливались к концу 1918 г., когда
сформировалась идея осуществить коллективизацию крестьянских хозяйств за три года. Было принято «Положение
о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию», которое предусматривало, что
вся земля, в чьем бы пользовании она ни состояла, «считается единым государственным фондом»; преимущества имели
в первую очередь коллективные формы. «Положение» было
воспринято на местах как указание насаждать социализм
в дерев не. Причем, насаждали бестолково. Как позднее заметил один из делегатов VIII съезда РКП(б), назвавший данное
«Положение» декретом об организации коммун, политика,
проводимая в этой области, не отличалась достаточной ясностью: разговор шел то о коммунах, то о «хлебных фабриках» –
275
Глава 4
совхозах без обеспечения и тех, и других инвентарем и удобрениями.
Нежелание считаться с социальной природой крестьянства
было свойственно большевикам и марксистам вообще. Многие из них считали, что они лучше крестьян знают, что надо
делать с землей, и настойчиво убеждали их переходить к ее
общественной обработке. A. M. Коллонтай, например, писала
в то время: «... сейчас, после закрепления власти за рабочими
и крестьянами, на чинает постепенно выявляться неизбежная
рознь между этими несливающимися социальными элементами...; мелкобуржуазное крестьянство целиком враждебно
новым принципам народного хозяй ства, вытекающим из коммунистического учения». Отсюда жесткость политики по отношению к крестьянам – тенденция называть «кулацкими»
все их выступления против «социализма». В ответ же принимались соответствующие резолюции «самочинных» крестьянских съездов, содержание которых свидетельствовало
о попытке найти свой, крестьянский курс в бурях гражданской войны. Поэтому начинались данные документы, как
правило, с отказа подчиняться как порядкам, насаждаемым
деникинцами, так и «тем распоряжениям коммунистической
власти, которые шли вразрез с интересами крестьян и рабочих» [15], в первую очередь, связанным с созданием совхозов
и коммун. Именно их непродуманное насаждение не только
не способствовало стабилизации обстановки, но нередко, как
это было на Дону, Кубани и в других регионах, являлось одной из причин падения Советской власти.
Данные меры в ряде мест спровоцировали выступления
крестьян, которые с лета 1918 г. довольно часто потрясали
советскую республику. Все это потребовало колоссального напряжения сил в борьбе против множества возникавших «внутренних врагов», в числе которых оказывались и вчерашние
попутчики.
Трагизм таких движений гражданской войны как махновщина, антоновщина, казачьих восстаний на Дону весной
1919 г. и других состоял в том, что, возникнув как резуль-
276
Гражданская война в России: движения и партии
тат кризиса крестьянского хозяйства в условиях проведения
экстремальных мер и усиления жестко классового подхода,
т. е. «пролетарской» линии в деревне, они несли на себе печать
неразрешимости одного из главных противоречий революции:
между ее мощным общедемократическим потенциалом и коммунистической заданностью правительственных программ.
Недостаточность формационных предпосылок компенсировалась максимальной мобилизацией ресурсов, сверхконцентрацией сил и власти, использованием репрессивных методов.
Как известно, VIII съезд РКП(б) принял специальное ре-
шение «Об отношении к среднему крестьянству», предполагавшее устранение произвола местных властей и обеспечение
соглашения со средним крестьянством, но сам факт принятия
еще не означал, что оно способно было в корне изменить отношение к среднему крестьянству и проводимую большевиками политику в деревне в це лом. Наиболее откровенно по
этому поводу высказался Н. И. Бухарин, заметивший, что
«это сознательный политический маневр, сознательная цель,
которая вызывается данным конкретным сочетанием сил, той
обстановкой, в которую рабочий класс попадает» [16]. Ленин
высказал аналогичную мысль: «Теоретически мы сошлись на
том, что средний крестьянин не враг наш, ...здесь дело будет
меняться в зависимости от многочисленных привходящих моментов революции...» [17].
Бывший в то время наркомом финансов Н. И. Крестинский
спустя год так оценил политико-прагматичное значение решения VIII съезда РКП(б): «Эта задача диктовалась жизнью,
иначе весной 1919 г. могла быть волна крестьянских восстаний» [18]. Волны, как таковой, весной не последовало. Однако 11 марта 1919 г. вспыхнул мятеж донских казаков, охвативший громадный район в пределах верховьев реки Чир,
станиц Еланская, Вешенская, Усть-Медведицкая и других
и явившийся ответом на репрессивные меры, прово димые
местными ревкомами в отношении казаков, которым запрещалось носить лампасы, называться «казаками»; станицы переименовывались в села. Политика «расказачивания»
277
Глава 4
проводилась согласно секретному циркулярному письму ЦК
РКП(б) об отно шении к казакам от 24 января 1919 г., подписанному секретарем Оргбюро ЦК Я. М. Свердловым. В письме
предлагалось провести «массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно», а также «беспощадный массовый террор» по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе
с Советской властью [19]. Получив такую директиву, партийные и советские работники Дона применили репрессии по отношению вообще к казакам, что и послужило причиной восстания. И хотя 16 марта 1919 г. ЦК РКП(б), вновь обсудив
вопрос о казачестве, остановил применение против него мер,
указанных в циркулярном письме, и призвал проводить среди
казаков политику расслоения, но мятеж имел печальные последствия и создал условия, благоприятствовавшие наступлению Деникина на юге России.
Принятые несколько позднее ЦК РКП(б) «Тезисы о работе на Дону», не смогли полностью компенсировать тот политический ущерб, который причинила указанная директива
делу стабилиза ции обстановки в данном регионе. Тем более,
что и данный документ исходил из признания «политической
отсталости и предрассудков среднего казачества», проявлявшихся, по мнению авторов тезисов, в стремлении видеть причину происходившей борьбы «не в классовом гнете, а в политике Советской власти и Коммунистической партии». Поэтому главной задачей агитационно-организационной компании
предлагалось считать задачу проведения глубокого водораздела между двумя боровшимися «лагерями, белым и красным,
с полным исключением промежуточных, колеблющихся, шатающихся группировок путем их разоблачений и полной компрометации».
Характерно, что и после VIII съезда РКП(б) усилия партии
не были направлены на нормализацию отношений со средним крес тьянством. Более того, директивные письма на места отличались крайней противоречивостью. Так, 26 июля
1919 г. Оргбюро ЦК РКП(б) утвердило специальное положе-
278
Гражданская война в России: движения и партии
ние в виде инструкции, в предисловии к которому говорилось, что многие местные партийные организации ударились
в «в крайность середняколюбия» и забыли, что основой партийного влияния и организации в деревне могло быть только прочное сплочение пролетарских и полупролетарских элементов; подчеркивалось главное: масса мелких собственников
враждебна социализму [20].
Характерен и такой факт. На VIII съезде РКП(б) почти
все выступления В. И. Ленина касались проблемы взаимоотношений с крестьянством, в частности с середняком. Но на
IX съезде (всего через год) в речи при открытии съезда об этом
не говорилось ни слова, а в докладе ЦК имелось лишь несколько слов о типизации середняка. Если на VIII съезде РКП(б)
хоть в какой-то степени поднимался вопрос о непомерно больших тяготах значительной части крестьянства, о безобразиях, нередко творимых по отношению к нему на местах, то на
IX съезде РКП(б) В. И. Ленин, ссыла ясь на данные «Бюллетеня Центрального Статистического Управления», констатировал, что в 1918 и 1919 гг. рабочие потребляющих губерний
получали 7 пудов хлеба. Крестьяне же производящих губерний потребляли 17 пудов в год (до войны они же потребляли
16 пудов в год). «Вот две цифры, – подчеркнул В. И. Ленин, –
показывающие соотношение классов в продовольственной
борьбе. Пролетариат продолжал приносить жертвы» [21].
Л. Б. Каменев в своем выступлении прямо назвал крестьянство враждебным элементом, а Троцкий призвал использовать
его иск лючительно как физическую силу, мобилизуя по типу
воинских частей. «Мы не можем дожидаться, – пока каждый крестьянин и крестьянка поймет. Мы должны сегодня
заставить каждого стать на то место, на котором он должен
быть» [22].
Следовательно, как только относительно стабилизирова-
лось политическое положение, в правящей партии вновь возникло пренебрежительное, а порой и враждебное отношение
к абсолютному большинству населения страны – к крестьянству. Один из основателей советской исторической школы
279
Глава 4
М. П. Покровский дал этому явлению точную и определенную
оценку, назвав его «характерной особенностью подлинного военного коммунизма» [23].
Таким образом, по целому ряду объективных и субъективных причин страна оказалась перед необходимостью практической реализации некапиталистической альтернативы в условиях недос таточной зрелости формационных предпосылок.
На протяжении многих лет советская историография рассматривала политику «военного коммунизма» через призму
ее вынужденности, как систему главным образом экономических мер, обусловленных интервенцией и гражданской войной, введенных плавно и последовательно.
Лишь в последнее время историки заговорили о «военном
коммунизме» не как о кратком и в некотором смысле «случайном» эпизоде в политической истории советского общества, а как о пе риоде или даже состоянии внутринационального общественного развития, в традициях которого лежит
разгадка ряда ключевых проблем всех последующих событий
и который по временным ра мкам тождественен всей социально-политической истории гражданской войны, являясь в значительной степени прагматической реакцией на ее процессы
и пройдя определенные этапы или «критические точки» формирования «чрезвычайщины» [24].
Ненормальность этой системы, по мнению крупнейшего
социолога тех лет П. Сорокина, заключалась в том, что преобразование форм общественной жизни диктовалось не производством, не ростом производительных сил, а, наоборот, шло
из области потребления. Началось это еще во время мировой
войны, когда по инициативе министра земледелия А. А. Риттиха в 1916 г. была введена своеобразная «продразверстка» с
целью обеспечения армии и ра бочих оборонных предприятий
необходимым потребительским минимумом. Затем Октябрьский переворот и новая власть «окончательно повернули руль
продовольственной политики в сторону полной монополизации»; зёрна «военно-коммунистической» тенденции оказались «живучими» [25].
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]