Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Гражданская война в России: движения и партии
Сама обстановка выхода из жесточайшего кризиса, по-
рожденного мировой, а затем и гражданской войной, создавала питательную среду для роста этих зерен. Другое дело,
что эти процессы облекались в иллюзорную идеологическую
оболочку. Многие вынужденные войной меры и методы ведения хозяйства (продуктообмен, трудовая повинность, нормирование потребления) рассматривались большевиками как
материальная подготовка социализма, а иногда и непосредственный социализм.
В конкретно-историческом плане «военный коммунизм»
стал той организационной формой, в которой осуществлялось
неизбежное почти для всякой революции забегание вперед,
а в конкретных условиях России – политикой, целью которой стало с помощью соответствующей идеологии и эскалации чрезвычайных мер утвердить «диктатуру пролетариата»
в стране с гигантским преобладанием «мелкобуржуазного»
населения и многоукладностью. В теоретическом плане «военный коммунизм» почти на всем протяжении 1918–1920 гг.
был следствием утопических представлений о путях развития
мировой революции, ее победы в ближай шем будущем, которое тогда порой исчислялось днями.
Именно надежда на помощь мирового пролетариата, а так-
же представления об относительной простоте подавляющего
большинства функций управления, якобы ставших в результате развития крупного капиталистического производства
«вполне доступными всем грамотным людям», о высочайшей
революционной сознательности масс, не требовавшей, по мнению большевистских руководителей, материального стимулирования, предопределили так называемую «красногвардейскую атаку на капитал», т. е. использование чрезвы чайных
мер и в политической, и в экономической областях.
Всемерное культивирование «классовой» ненависти неиз-
бежно порождало господство «чрезвычайщины» и массовые
репрессии. Этому способствовал и тот факт, что весной-летом
1918 г. обстановка была отчаянной и развертывание террора стало для большевиков единственной возможностью удер-
281
Глава 4
жаться у власти. Как записала 1 сентября 1918 г. в своем
дневнике русская писательница З. Н. Гиппиус, «большевики
физически сидят на физическом насилии... этим держалось
и самодержавие, но... большевики… должны увеличивать насилие до гомерических размеров» [26]. Второй Всероссийский
съезд Советов отменил смертную казнь, но уже в феврале
1918 г. она была введена вновь. Даже по неполным данным,
динамика репрессий летом 1918 г. резко нарастала: в июне
было расстреляно 56 человек в июле-августе – 937, в сентябре – 2600 человек. С 1918 г. начали создаваться концлагеря.
5 сентября 1918 г. декретом СНК в ответ на убийство руководителя Петроградского ЧК М. С. Урицкого и покушение
30 августа на Ленина была объявлена политика красного
террора, предусматривавшая взятие заложников и рас стрел
всех, сопричастных к «заговорам», «мятежам» и т. д. Террор
стал системой. Как писал один из свидетелей происходившего
в те дни в России эсер С. П. Мельгунов, террор превратился
в «систематическое официальное убийство». Безусловно,
имел место и «белый» террор, но по словам того же автора,
это было явление иного порядка, как правило, эксцессы на
почве разнузданности власти и мести, но в этом случае он не
возводился в ранг прави тельственной политики ни генералом
Деникиным, ни адмиралом Колчаком, ни бароном Врангелем,
и тем более он не получал «теоретического обоснования...,
как системы власти» [27]. И хотя в начале ноября 1918 г.
на VI съезде Советов были приняты решения о необходимости соблюдения «революционной законности» и даже о частичной амнистии, но в целом мало что изменилось, особенно
на местах: засилье «чрезвычаек» осталось непоколебленным.
С. П. Мельгунов привел ряд фактов в подтверждение, в том
числе – приказ ЧК г. Пятигорска, опубликованный 2-го ноября в № 157 местных «Известий», в котором говорилось,
что «вследствие покушения на жизнь вождей пролетариата...
в ответ на дьявольское убийство лучших товарищей, членов
ЦИК и других...» по постановлению ЧК расстреляны заложники и «лица, принадлежащие к контрреволюционным орга-
282
Гражданская война в России: движения и партии
низациям»; далее шел список в 59 человек, который начинался генералом Рузским, тут же был напечатан и другой список
в 47 человек, где вперемежку назывались: сенатор, фальшивомонетчик, священник. Причем, как сообщает автор, они
были не расстреляны, а зарублены шашками; вещи убитых
были объявлены «народным достоянием».
По оценкам некоторых современных историков, общее чис-
ло жертв террора и бандитизма в 1918–1920 гг. составило
1,3 млн человек. По оценкам специальной комиссии Деникина, число жертв большевистского террора доходило до
1,7 млн. Постепенно государственное принуждение и террор
преврати лись в важнейшие рычаги управления, в том числе и в экономической области. Частичное совпадение прагматических задач, диктовавшихся чрезвычайной обстановкой
(разрухой, гражданской войной) с представлениями о социализме как бестоварном, централизованном обществе, «единой
фабрике»; а также европейские революции 1918–1919 гг.,
принятые большевиками за начало мировой революции – все
это утвердило их в необходимости револю ционного штурма и
в экономике. 28 июня 1918 г. последовал декрет СНК о национализации промышленности, с которым всегда связывали
утверждение «военно-коммунистических» порядков. Он, действительно, был логическим продолжением «красногвардейской атаки на капитал», приобретенного в ходе ее проведения
опыта, хотя одновременно был и реакцией на требование германского правительства уплатить компенсацию за предприятия, функционировавшие с участием немецкого капитала
и не национализированные до 30 июня 1918 г. Понятно, что
нацио нализировали все быстро и решительно. В преамбуле
декрета це лями этого акта назывались «решительная борьба
с хозяйствен ной и продовольственной разрухой» и одновременно – «упрочение диктатуры рабочего класса и деревенской
бедноты».
Национализированными предприятиями необходимо было
управлять, чтобы получить какую-то отдачу. Поэтому все более усиливается мотивация необходимости управления свер-
283
Глава 4
ху, поскольку было подмечено, что уставшие, пауперизированные массы, включая питерский пролетариат, не готовы
к решению этой задачи, отсюда – необходимо отдельным руководителям «встать во главе истомленной и устало ищущей
выхода массы» [28]. Восторжествовала идея отождествления
общенародного управления с государственным.
Развивая настроения самого отчаянного штурма, председатель ВЦИК Я. М. Свердлов призвал к расколу деревни. Новая фаза «военно-коммунистического» наступления, на сей
раз на деревню, связана с декретами ВЦИК и СНК по продовольственному вопросу, отно сящимися к маю 1918. Эти акты
устанавливали продовольственную диктатуру государства.
Наиболее тяжелой для крестьян стала натуральная хлебная
повинность. 11 января 1919 г. декретом Совнаркома была введена продразверстка, фактически же она стала осуществляться раньше, ибо еще 30 октября 1918 г. был принят Декрет об
единовременном десятимиллионном революционном налоге,
взимание которого шло в уже сложившихся военно-коммунистических традициях.
Еще сложнее проследить экономическую целесообразность
другого мероприятия, проводимого с нарастающей интенсивностью в 1919–1920 гг. и заключавшегося в попытке отказа от
рыночных отношений и в непосредственно ближайшем будущем – вообще от денег. С реализацией этой меры произошло
то же, что несколько ранее с введением продовольственной
диктатуры: естественная борьба с голодом и разрухой стала
отождествляться с борьбой за социализм. Когда была проведена национализация банков и промышленных предприятий,
а инфляция не только не уменьшилась, но и приняла угрожающие размеры, тогда усиленно зазвучал довод о бестоварном
и безденежном социализме. В программе РКП(б), принятой
на VIII съезде (март 1919 г.), признавалась невозможность
уничтожения денег «в первое время перехода от капитализма
к коммунизму», но одновременно предлагалось принять меры,
подготавливавшие их уничтожение и расширявшие область
«безденежного расчета» с одновременной заменой торговли
284
Гражданская война в России: движения и партии
планомерным, организованным в общегосударственном масштабе распределением продуктов. На уровне же государственной политики продолжали надеяться, как заявил на первом
Всероссийском съезде заведующих финотделами (май 1919 г.)
нарком финансов Н. Н. Крестинский, на «социалистический
переворот на Западе» и искали меры, которые бы помогли
продержаться до это го момента и избежать окончательного
краха денежной системы. Тогда же был поставлен вопрос
о «безденежных расчетах» между советскими учреждениями
и национализированными промышлен ными предприятиями.
В июле 1920 г. декретом Совнаркома РСФСР была закреплена
практика безналичных расчетов между всеми государственными структурами; она просуществовала деся тки лет.
Таким образом, придя к власти в обстановке тотальной раз-
рухи и не имея долговременной экономической программы
выхода из нее (в этом трудно обвинить только большевиков;
как заметил генерал А. И. Деникин, «ни одна руководящая
партия не имела программы для «переходного периода...»),
большевики строили свою деятельность, в том числе и экономическую, руководствуясь сверхценностными целями, важнейшими из которых были мировая революция и социалистический идеал.
В экономической области большевики стали усиленно
развивать государственно-монополистические тенденции,
которые сформировались еще в годы империалистической
войны, опираясь на репрессивный аппарат. Как это характерно для большевистского стиля мышления, вынужденные,
в общем-то, меры стали облекаться в идеологическую оболочку и рассматриваться большевиками, как материальная
подготовка социализма, а иногда и как сам социализм. Некоторые из них – продуктообмен, нормирование потребления, трудовая повинность – по существу были превращены
в программные требования, что способствовало их консервации и воспроизводству, порождая все новые иллюзии о непосредственном движении к социализму и меняя социокультурный стереотип последнего.
285
Глава 4
Правящая партия стала рассматривать советскую государственность в качестве фактора, способного компенсировать
недостаточность формационных предпосылок для нового общества на путях максимальной мобилизации внутренних ресурсов, сил и власти. Объективно огромная роль идеологии
и особенно государственных структур, слившихся с партийными, как бы компенсиро вала социально-экономическую дезорганизацию общества. Но одновременно это обусловило превращение насилия и государственного принуждения в важные
рычаги управления обществом.
Однако, как показала гражданская война, значительная
часть трудящихся поддержала большевиков, хотя и с определенными колебаниями в критические моменты. В известном смысле коммунистическая идеология, воспринимавшаяся населением на уровне прагматических лозунгов, наложилась на традиционализм массо вого сознания, приверженного
общинно-уравнительному идеалу. Тем более что выбирать
массам приходилось не между демократией и авторитаризмом, а между двумя диктатурами и диктатура генералов была
им социально и идеологически чуждой.
Победе большевиков способствовал и такой фактор, как
разнородность белого движения. Кадеты сыграли немалую
роль в его идеологическом обеспечении. Однако кадетская
платформа превращения России в конституционное государство западного типа (нечто среднее между вестминстерской
моделью парламентской демократии и французской моделью президентско-парламентарной республики) дополнялась
монархическими, октябристскими и эсеровскими политическими установками, следствием чего являлась значительная
разбросанность устремлений антибольшевистских режимов:
и военное диктаторство, и развитие органов местного самоуправления, и народное представительство. Видимо, поэтому все белогвардейские режимы были лишены стабильности
и находились в постоянной трансформации от демократии
к диктатуре и обратно. Нединамичность белого движения во
многом объяснялась тем, что объединялись в нем различные
286
Гражданская война в России: движения и партии
силы негативной целью – борьбой с советской властью («совдепами»), которая какой-то частью населения воспринимались как «своя», понятная и близкая по своей сути. Белое
же движение, не сумев выработать популя рной и четкой программы действий, осознавая в лице своих луч ших представителей громадную ответственность за все происходившее, в какой-то степени постепенно утратило те идеалы, ради которых
оно начиналось. Не случайно В. В. Шульгин оценил эту метаморфозу следующим образом: «начатое «почти святыми», оно
попало в руки «почти бандитов».
В определенном смысле исход гражданской войны опре-
делила и грамотная военная политика большевиков, строившаяся не на старых партийных догмах, а на учете реалий и подсказанная опы том первых боевых «крещений»
с использованием «военспецов» – бывших царских офицеров, военной науки. Численность Красной Армий, с начала
1918 г. формировавшейся как кадровая и составлявшей первоначально лишь 300 тыс. человек, уже к октябрю этого же
года возросла почти в 3 раза; была проведена борьба с партизанской, митинговой демократией, наведена дисциплина.
Положительную роль сыграли и массовые партийные мобилизации на фронт.
Таким образом, глубокий социально-политический кризис
в России, во многом связанный с последствиями мировой войны, способствовал победе большевиков, связанной и со многими дру гими факторами, в том числе – раздробленностью
и неоднород ностью антибольшевистских сил.
4.2. СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ОППОЗИЦИЯ
БОЛЬШЕВИКАМ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Трагично в Советской России складывалась судьба более
чем 30 небольшевистских политических партий, функционировавших в 1917 г. и, в первую очередь, партнеров большевиков по социалистической идее: миллионной партии социалистов-революционеров и социал-демократической партии, ме-
287
Глава 4
нее многочисленной, но имевшей сторонников среди наиболее
высококва лифицированных и организованных рабочих.
Не повезло этим партиям и в советской историографии.
На их историю весь истекший период смотрели глазами победителей, воспринимая не как субъектов соответствующих
политических процессов, а как объект борьбы с ними большевиков. «Небольшевизм» стал синонимом «немарксизма»,
а затем – и контрреволюционности. В начале 20-х годов оценки такого рода уже определяли советскую историографическую традицию [29].
Сегодня очевидно, что лидеры и теоретики этих партий,
несмотря на неоднородность представленных в них течений,
а также усилившуюся после октябрьских событий дифференциацию в их среде, пытались отстаивать демократические
идеалы, увязывая их реализацию в конечном итоге с концепцией формирования демократического общества. Более того:
во многом социал-демократы оказались большими реалистами в своих концепциях модернизации России, чем их политические противники.
Бесспорно и то, что с большевиками к началу рассматриваемого периода у них были расхождения не только по вопросу
о способах и методах реализации социалистической перспективы, но и самом понимании социотипа России и окружающего ее мира.
Но было нечто, концептуально объединявшее данные партии с большевистским максимализмом – это вера в мировую
пролетарскую революцию. И, видимо, этим можно объяснить
тот факт, что за некоторым исключением, составлявшим, например, в партии социалистов-революционеров весьма немногочисленное правое крыло, путь вооруженной борьбы с Советской властью, особенно с осени 1918 г., стал ими исключаться.
Не только меньшевики, но и эсеры, являясь партией открыто
революционной, не могли принять генеральскую диктатуру.
25 октября 1917 г. на II Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов эсеровская фракция насчитывала 159 человек из 649 делегатов, покинул съезд 61 эсер
288
Гражданская война в России: движения и партии
вместе с группой меньшевиков и бундовцев: остались левые
эсеры, оформившиеся как оппозиция на III съезде партии
социалистов-революционеров в конце мая – начале июня
1917 г., а затем в ноябре официально заявившие о создании
самостоятельной партии – ПЛСР. Свой уход эсеры обосновали
в специальной декларации следующим образом: захват власти большевиками является «преступлением перед родиной
и революцией, знаменует начало гражданской войны, срыв
Учредительного собрания» [30]. Аналогичная оценка давалась и на IV съезде ПСР (ноябрь – декабрь 1917 г.). Реакция
большевиков была однозначной. Одним из первых декретов
новой власти, утвержденных Совнаркомом, было решение закрыть все газеты, призывавшие к «открытому сопротивлению или неповиновению Рабочему и Крестьянскому правительству». В принципе либеральная пресса перестала существовать. Меньшевистская газета «Новый луч» в Петрограде
была закрыта в феврале 1918 г. за оппозиционную кампанию против Брестского договора. Но еще ранее – с декабря
1917 г. меньшевистскую партию раздирали внутренние
противо речия. Старые «оборонцы» во главе с Потресовым
отделились, но течение интернационалистов, возглавляемое
Мартовым и Даном, пыталось найти какие-то компромиссные формы общения с большевиками. Закрытие их печатного органа усилило противостояние. И хотя газета под новым
названием «Вперед» появилась в Москве в апреле 1918 г.,
но выходила она опять-таки недолго. К августу были закрыты все правые и социалистические (небольшевистские) газеты. 14 июня специальным декретом были запрещены партия
правых эсеров и центра, партия меньшевиков, с мая 1918 г.
официально именовавшаяся РСДРП. В июле было подавлено
выступление левых эсеров; в конце августа – начале сентября – объявлен красный террор.
Переименование правящей партии из РСДРП(б) в РКП(б)
в марте 1918г. означало разрыв большевиков с мировым социалистическим движением; через год был создан Коминтерн.
Безусловно, что часть из перечисленных выше мер носила
289
Глава 4
превентивный характер и осуществлялась в русле все той же
«красногвардейской атаки» на капитал, только в политической области. Л. Д. Троцкий в один из первых послеоктябрьских дней, отвечая во ВЦИКе на обвинение по поводу арестов
и обысков, заявил, что «требование устранения всех репрессий во время гражданской войны означают требование прекращения гражданской войны» [31].
В. И. Ленин несколько позднее в «Письме к американским рабочим» не просто оправдывал проводимый террор, но
и провел историческую аналогию: «Английские буржуа забыли свой 1649, французы свой 1793 г. Террор был справедлив
и законен, когда он применялся буржуазией в ее пользу против феодалов. Террор стал чудовищен и преступен, когда его
дерзнули применять рабочие и беднейшие крестьяне против
буржуазии» [32].
Именно имея в виду подобные доводы, лидер левых эсеров
Мария Спиридонова, будучи привлеченной к ответственности
после событий 6 июля 1918 г., связанных с убийством германского посла Мирбаха (кстати, сам факт «мятежа» левых
эсеров как такового ставится под сомнение исследователями
ввиду несерьезности подготовки и мизерности участвовавших
в нем воинских частей) [33], в открытом письме Центральному Комитету партии большевиков восклицала: «А ваша
«чрезвычайка»?! именем пролетариата, именем крестьянства
вы свели к нулю все моральные завоевания нашей революции... Мы знаем про них, про ВЧК, про губернские и уездные
«чрезвычайки» вопиющие факты. Факты надругательства над
душой и телом человека, истязаний, обманов, всепожирающей взятки, голого грабежа и убийств... без счета, без расследований...» Серьезное обвинение предъявила большевикам
затворница кремлевской гауптвахты: в перерождении советской власти, в антикрестьянской политике, в «неслыханных
мерзостях ЧК».
Резкие обвинения в адрес правящей партии прозвучали на
проходившем 7–16 мая 1918 г. в Москве VIII Совете партии
эсеров, в резолюции которого «по текущему моменту» боль-
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]