Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
– власть, партии и массы осенью 1917 г. Радикализация
демократической альтернативы и приход к власти большевиков.
3.1 ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917 Г.:
ПРОБЛЕМА ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ВЫБОРА
ДЛЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ
Как считают многие историки, Февральской революции
в нашей истории не повезло изначально. И, может быть,
одной из причин этого «невезения» явилась ее неожиданность:
практически всего за несколько дней рухнула существовавшая веками монархия. Различные подходы предлагались
и предлагаются для объяснения данного феномена. Сегодня,
безоговорочно отказавшись от концепции «организующей
роли партии», историки пытаются разобраться во всей многомерности происходящих тогда событий.
Некоторые (Г. З. Иоффе) склонны считать, что ничего зако-
номерного в феврале 1917 г. не существовало, и вообще прошлое России не несло в себе неотвратимости той социальной
катастрофы, которая началась в феврале 1917 г. и продолжалась не одно десятилетие [1].
Значительная часть исследователей полагает, что это, пре-
жде всего, был социальный взрыв, вызванный тяготами войны и непопулярностью правительства, усугубившими трагедию недореформированной России. Характерно, что подобную точку зрения одним из первых высказал лидер кадетской
партии, историк П. Н. Милюков, считавший, что в данной
революции помимо последствий неумелого ведения войны
слились вместе «слабость русской государственности», «примитивность русской социальной структуры», а также «максимализм» русской интеллигенции [2].
И, наконец, ряд историков (В. П. Булдаков, А. Х. Бурга-
нов, П. В. Волобуев, В. В. Шелохаев и др.) сформулировали идею, согласно которой в период 1917 – начала 1918 гг.
в России произошла серия революций: общенациональная,
191
Глава 3
солдатская, крестьянская, в чем-то пролетарская, объединенных главной смысловой доминантой происходившего – крушение империи [3].
Действительно, в начале 1917 г. в стране сложилась
общенациональная оппозиция правительству, аналогичная
той, которая имела место в 1905 г.
Однако были и особенности. Формирование общенациональной оппозиции на рубеже 1916–1917 гг. проходило в русле неуклонно развивающегося антидинастического движения,
охватившего «верхние», «думские» слои общества. Правым
кадетом В. А. Маклаковым было пущено в оборот крылатое
слово о расплате после войны с «шоффером», т. е. с верховой властью императора, а не только с существовавшим кабинетом министров. О факте угрожающего падения престижа верховной власти, о росте «острого и глубокого раздражения против Особы Государя Императора» в образованных
кругах сообщалось в специально проведенном департаментом
полиции анализе политической ситуации еще за несколько месяцев до февральских событий [4]. В ноябре – декабре
1916 г. с требованием «министерства доверия» и «ответственного министерства» выступали не только либералы,
в первую очередь – кадеты, но даже такие промонархические
силы, как Государственный Совет, дворянский съезд и т. д.
«Правительство само завело себя в тупик, и мы бьем теперь
наверняка», – заявил кадет Шингарев на одном из последних
совещаний в Думе. Милюков был еще более откровенным,
разъясняя в своей среде, что уверенность кадетов в неизбежности революционного движения связана с предположением,
что «находящееся в безвыходном тупике правительство капитулирует при первых же признаках движения, и таким образом революция будет предупреждена в самом начале, окажется почти бескровной, почти без всяких жертв». Уверенность
в быстрой капитуляции правительства базировалась также
на предполагаемой поддержке русских либералов со стороны
союзников – Англии и Франции. Например, роспуск I Государственной Думы кадеты в значительной степени связывали
192
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
с тем обстоятельством, что накануне ее созыва царскому правительству удалось реализовать во Франции крупный заем.
Теперь же предполагалось, наоборот, использовать контакты
либералов с парламентскими деятелями Англии и Франции
для роста влияния Государственной Думы, при условии конфликта с которой тогдашнее правительство не должно было
получить «за границей на одной копейки». Была у российских либералов в этой связи и более дальновидная стратегия, рассчитанная на получение после войны уже новым
правительством высоких займов от союзников для восстановления разрушенного. Этот вопрос специально обсуждался
в 1916 г. на особых совещаниях в Москве у члена Государственной Думы А. И. Коновалова и у члена Государственного
Совета П. П. Рябушинского, а также на закрытом заседании
думской фракции кадетской партии.
Таким образом, российские либералы, мобилизуя, по сло-
вам П. Н. Милюкова, «русскую общественность» и свои собственные силы в рамках Прогрессивного блока IV Государственной Думы, общеземского и городского союзов и даже
путем созыва Всероссийского рабочего съезда, в известном
смысле готовились к «бескровной» политической революции,
приурочивая ее к моменту окончания войны, пока же стремясь ослабить вспышки «острого раздражения» и действия
«крайне левых».
Следовательно, определенная программа действий у ли-
бералов, составлявших ядро политической оппозиции верховной власти, была, и какие-то попытки ее реализации
их лидеры предпринимали. Но существенным ее изъяном
было недопонимание опасности надвигавшегося социального взрыва, обусловленного тяготами третьего года войны, а
в какой-то степени и спровоцированного их антиправительственными речами и выступлениями в Думе, а также агитацией «левых».
В декабре 1916 г. сессия Государственной Думы была пре-
рвана до 12 января 1917 г., но 6 января последовал новый
царский указ об отсрочке заседаний Думы и Государственно-
193
Глава 3
го Совета до 14 февраля. Правительство опасалось выступления рабочих столицы в поддержку Думы. О том, что такое
выступление готовили, было известно лидерам конституционно-демократической партии. На пленарном заседании ЦК
4 февраля 1917 г. Павел Дмитриевич Долгоруков поставил на
осуждение вопрос об отношении кадетов к выступлению рабочих. Первым выступил М. С. Аджемов, который охарактеризовал готовящееся выступление как «расширение движения
против правительства», в связи с чем он отметил, что «все
группы русского общества переходили к открытому выступлению против правительства, так и в рабочей среде начинается
другое движение – выступление против власти». По его мнению, «средства борьбы у них свои и протестовать против этого
движения нельзя» [5].
Остальные участники заседания ЦК не были настроены так
оптимистично. П. Н. Милюков опасался, что рабочие, выступив, не сговорясь с Думой, «пойдут в сторону разъединения,
а не объединения, и рабочие, наверное, будут физически разбиты, и выступление не будет иметь успеха». К тому же такие
действия, по его мнению, могли отразиться на Думе: «очень
печально, там будет раскол. К рабочим отнесутся правые, как
к социальному и политическому врагу».
Точку зрения Павла Николаевича разделяли члены ЦК
Ф. И. Родичев и Ф. Ф. Кокошкин. Ф. И. Родичев считал, что
«выступление – это явление стихийное, и оно уже вышло из
сферы влияния. Надо сделать все, что каждый умеет и может, чтобы остановить это выступлениеЮ но оно не в нашей
власти». Выход он видел в том, что «впечатление против выстрелов будет единодушно отрицательное. И это есть спасение
страны». Ф. Ф. Кокошкин тоже настаивал на том, что кадеты
предупредить движение рабочих не могут и поражение этого
движения неизбежно.
Таким образом, лидеры конституционно-демократической
партии понимали, что ситуация в стране кризисная и избежать выступления рабочих против власти вряд ли удастся.
Однако они ставили под сомнение его успех и в большинстве
194
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
своем относились к нему весьма осторожно, а в ряде случаев
и отрицательно.
На этом же заседании кадеты вырабатывали тактическую
линию на предстоящую сессию Государственной Думы. Исходя из сложившейся в стране ситуации и отношения партии
к различным стихийным выступлениям, П. Д. Долгоруков
определил, в каком русле должна развиваться тактика партии
в Государственной Думе: «раз мы отрицаем выступления на
улице, в Думе выступление необходимо» [6]. Его поддержали
все участники заседания. В частности, Ф. И. Родичев полагал, что «власть скоро вывалится из рук правительства, Думе
придется проявить большую энергию. Нам необходимо встретить правительственный кризис подготовленными». Он также
предостерегал против принятия политических деклараций в
государственной Думе, так как они могли привести «к немедленному роспуску Думы». Выступления же Думы «должны
носить крайне деловой характер и этим бить правительство».
По мнению П. Д. Долгорукого, в Государственной Думе необходимо было поддерживать «два вопроса – продовольственный и военный. Ими можно напугать власть». Майнулов же
настаивал, что необходимо «на деловой почве остановиться на
вопросах продовольствия и транспорта».
Таким образом, кадеты, непосредственно не поддерживая
выступления рабочих, в то же время стремились осуществить
«выступление» в Государственной Думе, чтобы придать предстоящей сессии, по словам Аджемова, «характер обвинения,
выдвигаемого против короны».
14 февраля, как и планировалось, началась сессия Госу-
дарственной Думы, однако новый премьер-министр, князь
Н. Д. Голицын, имел на руках подписанные царем бланки
указов о приостановке заседания Думы или же о ее полном
роспуске, и мог применять их по своему усмотрению.
В Думе вновь встал вопрос о смене правительства. На ка-
кой-то момент даже император заколебался: 20–21 февраля
он вызвал некоторых министров во главе с кн. Н. Д. Голицыным и заявил, что собирается выступить в Думе по по-
195
Глава 3
воду дарования ответственного министерства. Кн. Голицын,
по его словам, выразил чрезвычайное удовлетворение, однако
22 февраля Николай II объявил, что вновь передумал и немедленно выезжает в Ставку. Власть предержащие, да и большинство партийных лидеров отставали от стихийно разворачивавшегося движения масс.
Во второй половине февраля из-за плохой работы транспорта в Петрограде ухудшилось продовольственное снабжение,
прежде всего, хлебом. Появились хлебные «хвосты», усиливая общее недовольство и раздражение. 22 февраля 1917 г.
в ответ на локаут администрации тридцатитысячный Путиловский завод образовал стачечный комитет. Пострадавшие
от локаута были поддержаны рабочими других предприятий.
23 февраля ст. стиля (8 марта нового стиля) на предприятиях столицы проводились митинги и собрания, посвященные
Международному женскому дню. И хотя на этот день забастовки и демонстрации заранее не планировались, они развернулись весьма стремительно.
25 февраля, на третий день событий, рабочих начали поддерживать другие слои городского населения, и движение
переросло во всеобщую стачку, фактически парализовавшую жизнь города. Появились и лозунги: «Хлеб, мир, свобода!», «Да здравствует республика!». Наиболее радикально
настроенная партия – большевистская – в лице своих организационных центров – Русского бюро ЦК и Петербургского
комитета на заседании 25 февраля решила поддержать всеобщую стачку, стремясь привлечь на сторону рабочих солдат Петроградского гарнизона. На решение этой задачи были
направлены усилия и других революционно-демократических организаций: Инициативной группы (меньшевиков-интернационалистов), группы «внефракционных социалистов»
Н. Н. Суханов, Н. Д. Соколов и др.), Организационного комитета российских социал-демократов (меньшевиков), ЦК
Партии социалистов-революционеров и др. В борьбе «снизу»
начал складываться левый, демократический блок. Попытки
военного министра М. А. Беляева и командующего Петроград-
196
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
ским военным округом генерала С. С. Хабалова взять ситуацию под свой контроль ни к чему не привели.
Понедельник 27 февраля оказался решающим днем в
ходе событии. В этот день в Петрограде солдаты запасных
гвардейских полков (Волынского, а затем Преображенского и Литовского) стали переходить на сторону революционных рабочих. К вечеру 27 февраля число восставших солдат
достигло четверти от общего их числа в Петрограде, к вечеру
28-го – половины (127 тыс.). 27 февраля восставшие овладели важнейшими пунктами города: арсеналом, вокзалами,
мостами, многими правительственными зданиями, 28 – Зимним дворцом, Петропавловской крепостью, Адмиралтейством.
Правительство во главе с князем Голицыным разбежалось.
27 февраля по инициативе Рабочей группы Центрального
Военно-Промышленного Комитета во главе с меньшевиками К. А. Гвоздевым и Б. О. Богдановым, освобожденными из
«Крестов» (они были арестованы в конце января), а также
думской социал-демократической фракции во главе с Н. Чхеидзе был создан Временный исполнительный комитет Петроградского Совета рабочих депутатов. К вечеру того же дня по
призыву комитета был избран и сам Совет: по одному делегату
от тысячи рабочих и по одному от роты солдат. Вскоре прибыло примерно 250 делегатов. Председателем Исполнительного
комитета стал меньшевик Н. С. Чхеидзе, его заместителями –
трудовик А. Ф. Керенский и меньшевик М. И. Скобелев. Большинство в Исполкоме Совета и в самом Совете принадлежало
меньшевикам и эсерам. От большевиков в Исполком вошли
А. Шляпников и П. Залуцкий – члены Русского бюро ЦК.
В марте в него были кооптированы вернувшиеся из сибирской ссылки меньшевики Ф. И. Дан и И. Г. Церетели, социалист-революционер А. Р. Гоц, возглавивший фракцию эсеров
в Петросовете.
27 февраля почти одновременно с созданием Петроград-
ского Совета, лидеры либеральных партий в Государственной
Думе образовали «Временный комитет для восстановления
порядка и для сношения с лицами и учреждениями» во гла-
197
Глава 3
ве с М. В. Родзянко, в который вошло практически все бюро
Прогрессивного блока, а также А. Ф. Керенский и Н. С. Чхеидзе. Временный комитет отправил царю в ставку для согласования текст Манифеста, содержавший пункт о создании «ответственного министерства». Как отмечал позднее П. Н. Милюков, попытка сохранения монархии за счет превращения
ее в конституционную имела место в позиции либералов
в эти дни, ибо многим казалось, что правительство без монарха, как привычного для масс символа власти, будет «утлой
ладьей», которая сможет потонуть «в океане народных волнений» [7]. Но как уже не раз случалось в российской истории,
не был использован, может быть, последний шанс, дарованный первому лицу государства. Николай II после долгих колебаний лишь в ночь на 2 марта решился подписать документ,
но на этот момент это был акт «запоздалой мудрости», династической вопрос, по существу, уже решился. «Свершилось
то, – писал В. М. Родзянко, – о чем предупреждали, грозное
и гибельное, чему во дворце не хотели верить» [8]. Последнее
слово сказала армия. Опрос главнокомандующих фронтами
и флотами, произведенный в ту же ночь начальников штаба
Ставки генералом М. Алексеевым о возможности отречения
царя от престола, выявил однозначную реакцию: это единственно верное решение, способное прекратить революцию
и спасти Россию от ужасов анархии. Судя, например, по воспоминаниям А. С. Лукомского [9], определенную роль здесь
сыграло то доверие, которое питала часть высшего генералитета к известным либералам – депутатам Госдумы и возникшему в ее недрах Временному комитету. Уже значительно
позже П. Н. Милюков, успевший многое передумать, признал,
что «русские реакционеры совершенно правы, когда считают
думских лидеров ответственными за успех революции» [10].
Позиция же руководства армии оказала воздействие на царя,
побудив его 2 марта 1917 г. отречься от престола.
В ту же ночь в солдатской секции Петросовета был составлен и на следующий день опубликован «Приказ № 1», фактически выведший всю армию из-под начала командиров – офи-
198
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
церов и подчинивший петроградский гарнизон Петросовету.
С крушением монархии рушилась и старая кадровая армия
(к концу войны в русскую армию было отмобилизовано около
15 млн человек), обусловив тем самым изначально бессилие
формирующейся власти либералов.
В этот переломный для страны момент конституционно-де-
мократическая партия 1 марта приняла решение: собирать
ЦК ежедневно, а также «временно кооптировать в ЦК всех
членов Государственного Совета, принадлежащих к конституционным демократам, и всех членов фракции кадетов» [11].
Постановления ЦК принимались в конце февраля – начале
марта ежедневно. Они отражали реакцию партии на происходившие события, свидетельствовали о том, что кадеты играли
важную роль в политическом процессе, и главным на тот момент для них являлся вопрос о власти. В постановлении ЦК
1 марта 1917 г. говорилось о том, что партия готова «предоставить себя в распоряжение Временного комитета Государственной Думы по исполнению различных поручений как в Петрограде, так и вне его». Уже тогда кадеты считали важным
указать на необходимость: назначения в губернии комиссаров
от Временного комитета Государственной Думы; опубликования постановления Временного Комитета Государственной
Думы, особо от «Известий Совета рабочих депутатов» в особом
официальном органе; объявления амнистии лицам, осужденным по политическим и религиозным преступлениям; охраны
военным караулом посольств. Таким образом, конституционно-демократическая партия была готова к реформаторской деятельности и предлагала конкретные меры, которые необходимо было, по ее мнению, осуществить Временному комитету.
В ночь с 1 на 2 марта думский Временный комитет присту-
пил к формированию Временного правительства. Последнее
не могло быть сделано без санкции исполкома Петроградского Совета, руководство которого в соглашении с думцами видело некую легитимную основу их последующей деятельности и санкционировало предложенный состав правительства.
В него вошли 12 человек, в том числе – 5 кадетов, трудовик
199
Глава 3
Керенский, остальные – октябристы и близкие к ним. Главой
правительства министром внутренних дел стал бывший руководитель Земгора кн. Львов, членами кабинета – П. Н. Милюков (МИД), А. И. Гучков (военный министр), А. И. Коновалов
(торговли и промышленности), А. И. Шингарев (земледелия),
А. А. Мануйлов (просвещения), В. В. Некрасов (путей сообщения), А. Ф. Керенский (юстиции) и т. д. Управляющим делами был назначен кадет В. Д. Набоков. Кадеты определили и
состав юридического совещания, созданного из семи человек
в марте 1917 г. для экспертизы законопроектов Временного
правительства; возглавил его кадет Ф. Ф. Кокошкин, известный юрист-государствовед.
3 марта Центральный Комитет официально заявил, что
«Временное правительство должно считаться имеющим законодательную и исполнительную власть» [12], в то же время
предлагалось оставить в бездействующем состоянии Временный комитет Государственной Думы, не изменяя его.
В этот же день, рассматривая вопрос о личном составе министров, участники заседания пытались решить, не следует
ли направить в качестве служащих на правительственную
работу членов своей партии. Однако было принято решение:
«Такого списка министрам не предоставлять, дабы обеспечить
им в этом отношении свободу от всякого партийного вмешательства». Это свидетельствовало о том, что партия народной
свободы не стремилась оказывать давление на своих министров и не настаивала на представительстве кадетов во всей
вертикали власти.
На заседании ЦК 4 марта было принято несколько решения, наиболее важными из которых являлись постановления
по вопросам о печати, местной администрации и др. Кадеты
считали свободу слова и печати одним из важных достижений
революции, поэтому выступали против любых ограничений
прессы и решили «обратиться к Временному правительству
и Совету рабочих и солдатских депутатов с просьбой принять
меря к немедленному восстановлению возможности выпуска
всех газет».
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]