Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
Важнейшим вопросом в те дни являлся вопрос о структуре
власти, в том числе – на местах. В связи с этим, по вопросу
о местной администрации ЦК кадетской партии принял
специальное постановление:
а) просить депутатов из членов Государственной Думы,
принадлежащих к фракции народной свободы, собраться
и наметить тех представителей местной администрации, которые подлежали устранению;
б) просить князя Львова ранее назначения представителей
новой администрации послать эмиссаров, преимущественно
из членов Государственной Думы и Государственного Совета,
с широкими полномочиями, вплоть до права смещения и временного замещения должностных лиц.
Это свидетельствовало о том, что уже в начале марта кон-
ституционно-демократическая партия беспокоилась о создании нового административного аппарата, который бы, по мере
возможностей, носил легитимный характер и обеспечивал бы
восстановление порядка на местах.
Таким образом, российские либералы не сумели предупре-
дить социальный взрыв. И когда он произошел, либералы
попытались привести его в «спокойное» политическое русло,
восполнив вакуум легитимной власти, образовавшийся в связи с ликвидацией самодержавия. Но при этом, как заметил
П. Н. Милюков, возникло одно из самых главных «противоречий» Февраля: нереволюционным либеральным партиям,
стремившимся в основном к реформам и более успешному
ведению войны, пришлось сначала «низлагать монархию»,
а потом, сформировав либеральное правительство, «все более подчиняться целям социализма» в лице другого института публичной власти – Петроградского Совета, без санкций
которого новое правительство мало что могло предпринять.
И П. Н. Милюков сделал вывод, предвосхитивший многие современные оценки: оба учреждения парализовали друг друга
и вряд ли их сосуществование можно было назвать «двоевластием», скорее «безвластием», чреватым негативным последствиями и для революции, и для страны в целом.
201
Глава 3
Тем более, что одновременно происходили процессы, вообще характерные для революционных изломов: резко усилилась роль партий и общественных, инициативных организаций (различных самочинных комитетов), расширилось
политическое пространство их деятельности, а также широких масс с ориентацией на непарламентские, силовые методы
борьбы и, наоборот, сужалась легитимная основа их действий.
Разного рода «резолюции», как заметил позже один из эсеровских идеологов А. А. Минин, заменили «павший закон» [13].
Безусловно, Временное правительство пыталось влиять на
ход событий. Были провозглашены широкие демократические
реформы: политические права и свободы, политическая амнистия, отмена сословий, национальных и религиозных ограничений, смертной казни, упразднялись цензура, полиция,
каторга. В мае–июне 1917 г. была проведена земская реформа
и первые в России всеобщие (бессословные) выборы в городские думы, приступившие к разработке новой муниципальной
политики и демократических методов ее реализации (например, работа разноплановых представительных комиссий по
профилю, совместные заседания с представителями местных
Советов и т. д.). И вообще деятельность избранных демократическим путем местных самоуправлений в течение почти всего
1917 г. являла собой попытку, во многом спонтанную, реализовать в своих регионах модель социального государства,
которое, отказываясь от жесткой идеологически-административной опеки граждан, начинало вырабатывать по отношению к ним определенные социальные обстоятельства: равные
гражданские права, гарантии от безработицы, государственная опека образования, здравоохранения, культуры и т. д.
В марте 1917 г. в собственность государства перешли кабинетские и удельные земли, в апреле были созданы для подготовки реформы земельные и продовольственные комитеты,
фабзавкомы («для классового мира»). Затем были сформированы Экономический совет и Главный экономический комитет для государственного регулирования и стабилизации экономики, а также целый ряд министерств: труда, продоволь-
202
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
ствия, призрения и т. д. Но основные реформы откладывались
до Учредительного собрания, созыв которого во многом увязывался с моментом окончания войны и которое должно было
законодательно закрепить новый политический строй России.
Его конституционная неоформленность, а также неустой-
чивый, переходный тип социальной структуры общества, еще
более дестабилизированной февральскими событиями, резко
осложнили проблему политического выбора для российских
партий. Одно очевидно: после Февраля все партии полевели,
а монархические партии и организации, по существу, прекратили политическую деятельность. Правый фланг демократического лагеря заняли кадеты, превратившиеся в «правительственную» партию. Партия октябристов распалась еще
в 1915 г. Попытки возродить ее в 1917 г. в виде республиканско-демократической (И. И. Дмитрюков, П. И. Путилов,
Ю. П. Гессен, С. И. Соколовский и др.) и либерально-республиканской (А. И. Гучков, М. В. Родзянко, Н. В. Савич и др.)
дальше разработки проектов программ не пошли. Видные октябристы (А. И. Гучков, М. В. Родзянко, И. В. Годнев) входили в первые составы Временного правительства, в основном
поддерживая кадетскую платформу.
3.2. ПАРТИИ ПОСЛЕ ФЕВРАЛЯ: ПОЛИТИЧЕСКАЯ
СТРАТЕГИЯ И СОЦИАЛЬНЫЕ РЕАЛИИ
Кадетам удалось подойти к февральским событиям в качестве достаточно крупной общероссийской партии. Хотя
официальных данных о своей численности в 1917 г. кадеты
не публиковали, исследователи считают, что их было около
100 тысяч, а число организаций достигало 350 по стране. Они
первыми из всех партий созвали после Февраля свой седьмой
съезд (25–27 марта); а всего за 8 месяцев революции провели
четыре съезда: восьмой (9–12 мая), девятый (23–28 июля),
десятый (14–16 октября).
Удалось кадетам, особенно в первые месяцы после революции, играть в известном смысле интегрирующую роль
203
Глава 3
в сплочении «образованного меньшинства» России под эги-
дой демократизации ее политического строя. Значительную
долю в составе кадетской партии в 1917 г. составляла именно
интеллигенция. Так, из 66 членов Центрального комитета,
избранного на VIII съезде Конституционно-демократической
партии, примерно одну треть составляли профессора, а вме-
сте с другими представителями интеллигенции – не менее
двух третей. Данные о 122 председателях различных комите-
тов кадетской партии в 1917 г. свидетельствуют, что 101 из
них принадлежали опять же к либеральной интеллигенции.
И именно ее политическим идеалом являлось доведение Рос-
сии до Учредительного собрания «после великого государ-
ственного переворота», как начала обеспечения «полного го-
сподства народной воли» [14].
Важным внутрипартийным вопросам было посвящено пленарное заседание ЦК и парламентской фракции народной свободы с участием членов партии из Государственного Совета
и из прежних составов Государственной Думы 10–12 марта
1917 г.
Центральным вопросом заседания стало обоснование необходимости созыва съезда партии, для решения таких крупных
вопросов, как, во-первых, о форме государственного строя
России и образе правления, во-вторых, о пределах национальной автономии и, в-третьих, о ближайшей практической политике в аграрном вопросе. Было решено созвать партийный
съезд «для обсуждения пунктов программы партии, касающихся формы правления России и аграрного вопроса» [15].
Вопрос же о пределах национальных автономий было предложено сделать предметом обсуждения следующего съезда,
который предполагалось созвать до Учредительного собрания.
Обсуждение вопроса о форме правления вылилось в обоснование необходимости республиканского строя для России.
Подчеркивалось, что если главной опасностью в республике
является анархия, то «монархия показала, что лучшей насадительницей анархии явилась именно она, и что она оказалась неспособной организовать даже внешнюю оборону стра-
204
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
ны». Опасение, что республике не удастся сохранить единство
России, опровергалось тем, что «именно монархия» больше
всего ссорила между собой национальности и разрушала всячески идею единства».
Кадетов волновало отношение к республике самой много-
численной части российского общества на тот момент – крестьянства. Однако высказывалось мнение, что «двенадцатилетнее существование Государственной Думы как силы созидательной и самоубийственная политика царя как сила разрушительная сделали свое дело и в воззрениях крестьянства»;
предполагалось, что успешная политика Временного правительства вытеснит из сознания русского народа стремление
к возврату монархии.
По результатам этого заседания при ЦК партии были соз-
даны комиссии для разработки наиболее важных вопросов:
например, аграрная комиссия, комиссия по разработке вопросов, связанных с созывом Учредительного собрания – этой
же комиссии поручили вопрос об установлении автономии
и областных представительных собраний (24 параграф программы партии). Результаты работы этих комиссий должны
были быть представлены для того, чтобы на их основе внести
поправки в программу конституционно-демократической партии.
25–27 марта 1917 г. состоялся VII съезд партии народной
свободы. Он проходил под непосредственным воздействием
свершившейся революции, и его делегаты осознавали роль
своей партии – как партии демократической – в судьбе России. Особенно это касалось ее государственного устройства,
постепенного становления новых властных структур, оформления правового пространства. Центральное место в работе
съезда заняло изменение политического раздела программы партии. В связи с этим от имени ЦК партии с докладом
«О пересмотре политического отдела нашей программы» выступил Ф. Ф. Кокошкин.
Он подчеркнул, что принятый одиннадцать лет назад
пункт, в соответствии с котором конституционная монархия
205
Глава 3
являлась желательной формой правления для России, с самого начала не находил поддержки у большинства членов партии и рассматривался не как самоцель, а как шаг на пути
преобразований. «Монархия были для нас тогда не вопросом
принципа, а вопросом политической целесообразности» [16].
Кокошкин предложил французскую модель республики для
России, так как осуществление северо-американской модели,
по его мнению, приемлемо для государств, в которых принцип народовластия укрепился давно, а для России «всенародное избрание, ставящее так высоко президента… может быть
опасно для свободы».
В ходе обсуждения доклада Кокошкина ряд делегатов
съезда высказали свои замечания. Так, Н. А. Кухаренко,
представлявший украинский отдел партии, выступил за создание федеративной демократической республики, полагая,
что только такой строй мог бы удовлетворить украинскую
и другие национальности России. Его поддержал С. Н. Максудов, представлявший интересы мусульман, проживавших
в России: «Русская республика должна быть децентралистической». Н. М. Рындин из кубанского отдела партии поднял
вопрос о системе построения народного представительства, то
есть о количестве в нем палат (одно- или двухпалатное). Сам
он считал, что «одним из больших зол России была централизация; эта централизация, несомненно, отойдет в прошлое,
когда будет образована двухпалатная система, представляющая местное самоуправление».
Ф. Ф. Кокошкин в заключительном слове высоко оценил
желание делегатов конкретизировать политический раздел
программы. Однако, он справедливо обратил внимание на
то, что вопрос об однопалатной или двухпалатной системе не
может быть решен теперь же, потому что он должен быть
рассмотрен в связи с тем, как будет окончательно разрешен
вопрос о местной децентрализации. Эти проблемы предполагалось рассмотреть в дальнейшем на последующих съездах.
Предложенные Кокошкиным изменения были приняты единогласно, в результате чего политический раздел программы
206
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
в корне изменился: «Россия должна быть демократической,
парламентарной республикой; законодательная власть должна принадлежать народному представительству».
Дневное заседание 27 марта открыл доклад М. М. Винавера
о тактике партии, в качестве содокладчика выступил князь
Д. И. Шаховский. Свое выступление Винавер начал с постановки задачи. Докладчик сделал вывод, что завоевания революции могут быть упрочнены лишь при дружном содействии всех классов, сословий и народностей России. По вопросу отношения партии к Временному правительству Винавер
заметил, что «наше правительство не есть партийное, …хотя
в его состав вошли многие видные члены нашей партии.
Мы не можем отождествлять себя с Временным правительством, как с таковым, и мы в праве не только осведомлять его
о наших нуждах, но и критиковать его действия». В резолюции VII съезда по докладу Винавера было записано, что «поддержка Временного правительства обуславливается полным
и искренним исполнением со стороны правительства провозглашенной им программы и обещания в возможно кратчайший срок созыва Учредительного собрания» [17].
Содокладчик Винавера Д. И. Шаховский поставил вопрос
об отношении партии Народной свободы к другим политическим партиям, в частности, о возможности соглашения
с левыми партиями. По его мнению, признание кадетами республики, как формы правления в России, устранило одно из
двух препятствий для сближения с левыми партиями. К тому
же, «программы-минимум этих партий – не что иное, как
кадетская программа» [18]; по рабочему и агарному вопросам
левые партии тоже были близки к кадетам. Одновременно им
обращалось внимание на опасность усиления «в тех классах,
защитниками интересов которых являются левые партии,
максималистских течений». Поэтому подчеркивалось, что
«одной из наших целей ближайшего будущего явится борьба
со всякого рода максимализмом и большевизмом».
В докладах и Ф. Ф. Кокошкина, и М. М. Винавера рассма-
тривались не только концептуальные (программные) вопросы,
207
Глава 3
но и достаточно четко были сформулированы ближайшие
партийные задачи. Это, прежде всего, обеспечение неприкосновенности начал гражданской свободы и гражданского
равенства; реализация во всех сферах общественной жизни
демократического принципа; наконец, «осуществление начал
социальной справедливости», т. е. широких реформ, направленных на удовлетворение справедливых требований «трудящихся классов». Отвергнув обвинения партии «в социализме»
в связи с последним требованием, в часности, Кокошкин не
отрицал определенных подвижек у ее членов в сторону «социалистического мировоззрения», но «не того», которое считало
возможным изменить экономический строй «путем насильственным, путем захвата политической диктатуры», а иного,
предполагавшего постепенное врастание общества «в новый
социальный строй», путем более безболезненным.
Все это означало, что кадеты вовсе не хотели, как это долго
утверждалось, торпедировать реформы и чуть ли не оставить
все по-старому. Они собирались провести и аграрную, и рабочую и другие социальные реформы, но хотели это сделать
постепенно и на законном основании, т. е. через Учредительное собрание. Именно такой была их доктринальная установка как партии «правого порядка». Но была и прагматическая подоплека такой схемы действий: кадеты, безусловно,
опасались, что глубокие социальные реформы, в том числе –
и аграрная, могли ослабить и без того уже разлагавшийся
фронт. Они не были, по существу, ни против отчуждения
в пользу крестьян помещичьей земли [19], ни против вообще
вмешательства государства в «отношения экономически сильных» с целью «защиты экономически слабых», но боялись
усиления революционной стихии и анархии. Проекты реформ
залеживались в «земельных комитетах» и «Особых совещаниях», где нередко опытнейшие юристы спорили о букве закона, упуская существенное, а главное – теряя время, которого
им историей было отпущено весьма немного. Известный кадет
В. Набоков впоследствии вспоминал, что в качестве управляющего делами Временного правительства он, например, не
208
Россия в 1917 году: власть и партии на историческом повороте
раз напоминал о необходимости ускорить работу Совещания,
готовившего избирательный закон для выборов в Учредительное собрание, однако оно начало фактически работать лишь
три месяца спустя после Февраля [20].
Но поистине роковым для кадетов стало отношение их пар-
тии к войне и понимание роли ее исхода для судеб страны
и революции. Несомненно, были и серьезные причины
приверженности кадетов лозунгу продолжения войны до победного конца. Они прежде всего исходили из того, что победа
в войне поднимет престиж новой России на международной
арене, а внутри страны усилит волну патриотизма, который
можно будет обратить затем на ее возрождение. К тому же
расчеты кадетских экономистов показывали, что Россия после трехлетней войны будет нуждаться в иностранных займах
и инвестициях, получить которые у стран Антанты можно
было бы только в случае участия в войне до конца. Кадеты
по-прежнему отстаивали идею «вестернизации» России как
в смысле ее политического устройства, так и экономической
модернизации. Но при этом кадетские лидеры, в том числе
и такая «крупная величина – умственная и политическая»,
как П. Н. Милюков, не учли всего размаха антивоенных настроений в стране, что народ вел войну «нехотя, из-под палки» и что в том восторженном сочувствии, с которым была
встречена революция, сказалась надежда, что она приведет
к скорому окончанию войны. Просчет был тем более опасным,
что на фронте и в тылу большевиками велась соответствующая пропаганда, обещавшая немедленный мир в случае прихода их партии к власти. И в целом кадеты, как вспоминал
В. Набоков, питали глубокие иллюзии в отношении данной
партии, наивно полагая, уже сам по себе факт «импорта» Ленина и К° германцами» должен был абсолютно дискредитировать их в глазах общественного мнения и воспрепятствовать
какому бы то ни было успеху их «проповеди».
Неуклонная линия Милюкова – министра иностранных
дел Временного правительства на продолжение войны стала
причиной апрельского правительственного кризиса, в резуль-
209
Глава 3
тате которого он вынужден был уйти в отставку. Но в целом
партия на VIII съезде в мае 1917 г. зафиксировала свое согласие на правительственное сотрудничество с специалистами,
провозгласив тактику «левого блока», воплотившегося в создании коалиционного кабинета 6 мая 1917 г. Однако данное
правительство не стало «твердой властью» в связи с нерешительностью министров-социалистов и их зависимостью от Петроградского Совета. И даже создание второго коалиционного
правительства в июле 1917 г., главной особенностью которого, как считали сами кадеты, было то, что создавалось оно
независимо от Советов, а его председателем стал социалист
А. Ф. Керенский, не способствовало стабилизации обстановки,
так отчаянно желаемой Партией народной свободы.
Самое крупное расхождение кадетов с социалистами в правительстве, как подчеркнул на IX съезде кадетской партии
член ЦК, проф. П. И. Новгородцев, состояло в том, что кадеты
хотели «национального правительства, социалисты… партийного правительства». Более того, считая приемлемой работу
с социалистами типа Плеханова, т. е. с теми, «кто по-настоящему» понимал, что «такое социализм», лидеры кадетов не
могли принять компромисса с теми, для которых «дороже интернационал и класс, чем родина и нация» [21]. В специальном докладе об экономическом положении, сделанном членом
ЦК А. А. Мануйловым на IX съезде (23–28 июля 1917 г.),
обращалось внимание на необходимость развития народного
хозяйства на основе свободы личного почина и личной собственности, но при условии его государственного регулирования. При этом подчеркивалась невозможность перехода к
социалистической организации народного хозяйства ввиду
отсутствия на данный момент мощного экономического фундамента и всеобщей организованности. Основным призывом,
с которым предложил обратиться к народу другой докладчик
Н. М. Кишкин, был призыв, «к жертве, к труду и порядку».
Все основные социальные реформы с целью исключения каких-либо шагов, «грозящих вспышками гражданской войны», предлагалось отложить до Учредительного собрания,
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]