Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Гражданская война в России: движения и партии
шевистская власть была названа главным препятствием для
осуществления демократических задач и предлагалось проводить политику, направленную на «ликвидацию большевистской партийной диктатуры...» [34]. Ho не только вопросы аннулирования Брестского мира и возрождения органов
народовластия во главе с Учредительным собранием были
в центре внимания VIII Совета партии. Негативно воспринимая политический смысл октябрьских событий, партия продемонстрировала определенную готовность к конструктивной
работе в социально-экономической области. Был заслушан ряд
докладов, содержавших не только критику в адрес правящего
режима, обвиненного в проведении «квази-социалистической
политики», но и обоснование многих разумных мер в области
рабочей, аграрной, федеративной политики, свидетельствующих о начале формирования у эсеровских идеологов собственной программы модернизации России. Особая озабоченность
была выражена в связи с «гипертрофией социалистического
творчества» большевиков в деревне. Гарантом решения социально-экономических задач была названа «твердая демократическая власть, опирающаяся на народную поддержку».
Именно необходимость создания такой власти определила
тактику партии эсеров в мае 1918 г. – организацию вооруженной борьбы с большевистской диктатурой. В июне правыми эсерами была свергнута Советская власть в Самаре,
затем в Симбирске, Казани и создан Комитет членов Учредительного собрания (Комуч). Свое вооруженное выступление
в Поволжье, как позже писал В. М. Чернов, они объясняли,
во-первых, незаконным разгоном Учредительного собрания,
решав шего судьбу не только России, но и Европы. Во-вторых,
оправдывали свое выступление тем, что продовольственная
диктатура большевиков вызвала возмущение крестьян, а они,
как крестьянская партия, должны были возглавить борьбу за
их права.
После разгона Красной Армией Комуча правые эсеры при-
няли 8–23 сентября 1918 г. участие в Уфимском государственном Совещании, избравшем Директорию (в нее вошли эсеры
291
Глава 4
Авксентьев и Зензинов), которая обязалась передать власть
Учредительному собранию 1 января 1919 г., если оно соберется. Однако 18 ноября произошел колчаковский переворот,
члены Директории были арестованы и высланы за границу.
Члены ЦК партии эсеров, жившие в Уфе, узнав о приходе
к власти Колчака, приняли по предложению В. М. Чернова
обращение о борьбе с диктатором. Многие из них были арестованы колчаковцами, часть арестованных расстреляна.
8 февраля 1919 г. на конференции ПСР была принята
резолю ция по текущему моменту и тактике партии, в которой отвергалась попытка свержения советской власти вооруженным путем в связи, со «слабостью трудовой демократии»
и одновременно»растущей силой контрреволюции»; конференция потребовала прекращения интервенции и «немедленного очищения занятых территорий»… [35].
Состоявшийся спустя полтора месяца Пленум ЦК ПСР потребовал от всех организаций и «отдельных групп» «единообразия партийной тактики», в связи с чем были приняты
специальные тезисы «о необходимой линии поведения партии
по основным вопросам дня» в виде обращения ко всем партийным организациям (апрель 1919 г.)
Характерно, что они были утверждены и разосланы на места на два с лишним месяца ранее, чем меньшевистское воззвание «Что делать?» с аналогичными положениями, и отражали настроения не только партийных «верхов». В сопроводительном письме ЦК ПСР, опубликованном 5 апреля 1919 г.,
подчеркивалось, что данные тезисы явились выражением как
позиции самого ЦК, так и февральской (1919 г.) партийной
конференции, а также мартовского совещания эсеровских организаций юга России [36]. Судя по тексту, их принятие было
также связано с подготовкой к пятому партийному съезду,
который так и не состоялся. Тем не менее была четко определена «необходимая линия поведения партии» по основным
вопросам дня, как-то: внешняя политика, социально-экономическая платформа, отношение к большевистской власти
и отношение к «буржуазной контрреволюции» [37].
292
Гражданская война в России: движения и партии
В оценке международного положения эсеры исходили из
тезиса, бывшего общепринятым на тот момент всеми социалистами не только России, но и Европы, о том, что военная катастрофа не пройдет безнаказанно для ее виновников и завершится «великим мировым сдвигом», который приблизит человечество «к воплощению на земле социалистического строя».
Однако одновременно была дана достаточно трезвая оценка
происходившего. В частности, подчеркивалось, что «мировой
сдвиг и кризис европейского империализма...» отсрочен. Более того, констатировалось резкое разделение Европы на две
части: «страны – победительницы» и «страны побежденные»,
в которых результатом поражения стали «революции отчаяния», характеризуемые перевесом разрушительной работы
над созидательной, процессов социального распада над процессами социального возрождения. Заявлялся решительный
протест против интервенции – «антидемократического вооруженного вмешательства» стран – победительниц, переживавших стадию «гиперимпериализма».
Но основное внимание было уделено обоснованию соци-
ально-экономической и политической программы, которая
оценивалась, прежде всего, как программа партии, стремившейся представлять интересы всей «объединенной трудовой
демократии», включавшей в себя трудовую интеллигенцию,
индустриальный пролетариат и трудовое крестьянство и призванной реализовать идею демократии как «третьей силы»,
которая вынуждена была в данный момент вести борьбу на
два фронта против всякой диктатуры за подлинное народовластие. Программа эта, как подчеркивалось во втором разделе «Мировое хозяйство и экономическая политика», должна
быть рассчитана на «долгий период социального строительства» и призвана была стать «программой переходного времени», «интегральной» по своей сути. Перечню «существенных
черт» этой программы предшествовало положение, имевшее
методологическое значение для понимания характера и этапов ее осуществления. Было заявлено о том, что данная программа имела целью «сохранить все организационные завое-
293
Глава 4
вания высшей фазы капиталистического развития», поставив
их на службу интересам труда, т. е. ни о какой системе «уравнения всех к низшему уровню, к рекреации (sic) всей культуры» и «контрабандному возрождению примитивнейших форм
хозяйственной жизни» не могло быть и речи. Нельзя социализм превращать в «карикатуру» – таков вывод составителей
программы.
В этой связи в числе предложенных мер в первую очередь
были названы «локализация капитализма» и его синдицирование, т. е. ограничение теми сферами хозяйственной жизни,
в которых капитализм проявил в наибольшей мере свои творческие силы с его дальнейшей постановкой под контроль государства. Также предполагалось лишь постепенно расширять
сферу государственного, земского и муниципального хозяйств
за счет капиталистического, но только по мере подготовки
надлежащего персонала, выработки соответствующего административного аппарата и т. д., а также путем уничтожения
«фабричного самодержавия» капиталиста и развития «фабричного конституционализма» в направлении к полной индустриальной демократии, наряду с созданием этой демократии
в «оазисах кооперации муниципального социализма», национализированных производств и обобществляемого «снизу»
частнотрудового хозяйства. Предполагалось осуществление
прогрессивной кооператизации потребления (вместо прямого
продуктообмена большевиков) и регулирования снабжения.
Все вышеперечисленные задачи, по мнению руководства
партии, могли быть решены при достижении главного условия – возрождения и восстановления России как федеративно – демократической республики, на основе всеобщей подачи голосов сверху донизу от Учредительного собрания «до
мельчайших органов самоуправления». Такова была основная
политическая задача программы, руководящей идеей которой
была «идея о демократии как третьей силы...» В общецивилизационном плане ее реализация означала борьбу между
программой трудовой демократии и программой европейского
государственно – организованного капитализма, что, по мне-
294
Гражданская война в России: движения и партии
нию эсеров, и составит «содержание политической истории
ближайшего будущего» [38] в мировом масштабе. В конкретных же условиях России, раздираемой междоусобицей,
именно «третья сила», по утверждению руководителей партии, могла вывести страну из тупика гражданской войны:
«Мы стоим на принципиальной позиции создания третьей
силы между большевистской охлократией и военно-буржуазной контрреволюцией». Поэтому неслучайно именно в этот
период эсеры неоднократно ставили вопрос о создании в России единой социалистической партии для «живого сотрудничества на практической работе», направляя соответствующие предложения членам ЦК РСДРП (кстати, об этом факте
В. И. Ленин упоминал на VII съезде Советов). К сожалению,
социал-демократы (меньшевики), позиция которых по многим политическим и особенно по экономическим вопросам
совпадала с эсеровской, не дали положительного ответа, все
еще пребывая в плену марксистских догм и претендуя на
звание «единственной пролетарской партии, свободной от
авантюристических увлечений» и «авангарда-застрельщика
демократии всей страны» [39].
На IX Совете партии (18–20 июня 1919 г.) была высоко оце-
нена программа мер, разработанная Пленумом Центрального комитета ПСР. Подчеркивалось, что эта программа имела
большое значение не только для социалистов России, но и как
«практическая программа международного социализма» по
созданию переходного строя трудовой демократии, в котором
капитализму должна быть отведена прогрессивно сужающаяся «черта оседлости...» [40]. На этом же партийном форуме
еще раз подтверждалось решение ПСР остаться в рамках непримиримой оппозиции, но в военных действиях против большевиков не участвовать. В резолюции по текущему моменту,
принятой на партийной конференции 8 сентября 1920 г., они
вновь подтвердили данное решение, подчеркнув одновременно, что только замена диктатуры коммунистической партии
народовластием «сможет вовлечь трудовые массы в работу
по созданию нового социалистического порядка и послужить
295
Глава 4
исходной точкой для восстановления производительных сил
страны» [41].
Представляется, что отказ эсеров от вооруженной борьбы
с советской властью (кстати, в обоих случаях подчеркивался
временный характер данного отказа) был обусловлен не только их невосприятием колчаковской диктатуры с белым террором и репрессиями, но и приверженностью демократическим
идеалам, ответственностью за возрождение России; гражданская война привела к страшным бедствиям народа, усугубленным «большевистским методам проведения социализма...»
Некоторую надежду социалистам, по крайней мере, в конце 1918 г. – начале 1919 г. вселило и то обстоятельство, что
к указанному времени красный террор стал несколько стихать. Накануне первой годовщины революции открылся
VI Всероссийский съезд Советов, который утвердил амнистию
всем «задержанным органами борьбы с контрреволюцией»,
если обвинение не было пре дъявлено в течение двух недель
со дня ареста, а также почти всем заложникам. Съезд также
принял специальную резолюцию «О революционной законности», обязавшую не только всех граждан, но и все органы
и должностные лица строго соблюдать законы, хотя в порядке
исключения предусматривались экстремальные меры в борьбе
с контрреволюцией в условиях гражданской войны. Съезд отменил действие декрета о комбедах.
Появились первые признаки «оттепели» в межпартийных
отношениях, особенно между большевиками и меньшевиками, которые на всем протяжении гражданской войны ни разу
не участвовали в военных действиях против Советской власти. Со стороны большевиков это «потепление», по-видимому,
было связано с уменьшением опасности внутренней контрреволюции и общим «смягчением» их позиции после периода
комбедов, заградотрядов, внесудебных расправ, а также необходимостью привлечения к работе беспартийных «спецов». Со
стороны меньшевиков, именова вших себя РСДРП после принятия большевиками наименования РКП (б) – происшедшей
в Германии революцией и окончанием мировой войны, анну-
296
Гражданская война в России: движения и партии
лировавшим условия Брестского мира, которые были одной
из наиболее веских причин расхождения социал-демократов
с большевиками. Видимо, определенную роль сыграла и неудача меньшевиков на выборах в Учредительное собрание,
в ходе которых они получили лишь 2,6 % голосов.
Период, охвативший лето-осень 1918 г., оказался весь-
ма плодотворным для социал-демократов с точки зрения осмысления всего происшедшего и теоретического обобщения
накопленного опыта. Результатом этого обобщения явился
сборник статей ведущих меньшевистских деятелей, вышедший под названием «За год» в 1919 г., хотя в предисловии от
имени редакции сообщалось, что статьи в набор были сданы
еще в октябре 1918 г. Здесь же подчер кивалось, что все статьи (в числе авторов были названы Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан,
А. Ерманский, Д. Далин, Б. Горев и др.) объединены «общим мировоззрением» [42]. Анализ их содержания свидетельствует, что это была не беспочвенная критика большевизма, а весьма концептуально насыщенный поиск смысловой
доминанты для новой России, в том числе – и по проблеме
власти, ее орга низации в центре и на местах. Безусловно, постановочный характер носила статья Ю. О. Мартова «Диктатура и демократия», посвященная, по словам автора, принципиальному вопросу – «о пригодности демократии как средства
социалистического переворота».
Назвав «социологическим парадоксом» наличие «коммуни-
стического правительства» в России, Ю. О. Мартов попытался выявить причины этого парадокса. Он обратил внимание
на тот факт, что большевистская партия в известном смысле стала выразительницей «утопических чаяний» пролетарских масс, которые, находясь «на ранней ступени» своего
классового развития, счита ли возможным немедленное осуществление «путем захвата власти социалистического переворота». Большевистская власть, по словам другого автора
А. Ерманского, стала «приспособлением к теневой стороне
революционной стихии». Трагизм ситуации состоял в том,
что партия меньшинства «сверху» пыталась осуществлять
297
Глава 4
социальные преобразования при отсутствии «сознательной
самодеятельности, инициативы», вследствие чего и возник
«заколдованный круг». Одним из первых Ю. О. Мартов уловил характер трансформации советского «народовластия», а
именно: «анархический коммунизм» первых постоктябрьских
дней сменился «государственным коммунизмом», а «советизм» начал вытеснять «революционный синдикализм во всех
его формах»; при этом «якобински-бюрократические формы
и методы одержали легкую победу». Главным смыслом революции авторы сборника считали развитие демократического
самоуправления; однако, как подчеркнул Ю. О. Мартов, оно
не создается декретами и не вызывается к жизни «одним фактом захвата власти», а вырабатывается длительной школой
«участия в демократических учреждениях». Авторы сборника
одной из таких форм считали и Советы, которые, по их мнению, возникли как «специфическое орудие борьбы» народных
масс «против докапиталистического государства». Те перь же
пошел обратный процесс – возник «культ» так называемой
советской системы, которая превращалась в «систему партийной диктатуры». Как заметил А. Ерманский, советская система дистанцировалась от наиболее культурных и способных к
творчеству слоев трудящихся, ибо надежды большевиков на
роль масс в процессе социалистического творчества строились
«на своего рода цензе нищеты». Этот же автор попытался
выявить условия, при которых Советы могли стать органами народного самоуправления (они должны были однозначно
остаться): – это, прежде всего, «их независимость» от «произвола революционных комитетов»; избрание путем всеобщих
выборов; получение ими фактического «бюджетного права»,
которого они лишены и которым «так или иначе обладала
даже Государственная Дума при Столыпине». Вывод звучал
правомерно: Советы не должны заменяться исполкомами
и должны стать органами действительного народовластия.
В конце октября 1918 г. в Москве Центральный Комитет
РСДРП провел пятидневную конференцию, которая приняла
специальный документ «Тезисы и резолюция», признавший,
298
Гражданская война в России: движения и партии
что Ок тябрьская революция – «историческая необходимость»
и «гигантское бродило, приводящее в движение весь мир»;
в то же время резолюция потребовала «прекращение политического и экономического террора» [43]. 30 ноября 1918 г.
ВЦИК принял резолюцию, аннулировавшую решение об исключении меньшевиков из Советов, принятое в июне, тем самым легализовав на короткое время данную партию. 25 февраля 1919 г. последовала новая резолюция ВЦИК, восстановившая эсеров в правах с оговоркой, направленной против
«всех групп, которые прямо или косвенно поддерживают
внешнюю и внутреннюю контрреволюцию».
Легализация этих партий послужила серьезным толчком
для разработки их лидерами положительной программы действий в изменившихся условиях, в преодолении фрагментарности теоретической модели новой России. Еще в декабре
1918 г. состоялась Всероссийская конференция РСДРП, кстати, последняя в таком роде, на которой было объявлено о вступлении России «в более или менее длительный переходный
период». Социальный смысл его состоял в укреплении власти
трудящегося большинства (российский аналог диктатуры пролетариата в западноевропейс ких странах), основанной на политическом и экономическом союзе рабочих и крестьян и «сочетании элементов регулирования частнокапиталистического
хозяйства с хозяйством государственным, муниципальным
и кооперативным».
Тогда же была создана комиссия в составе видных эконо-
мистов Н. Череванина, В. Громана, Л. Хинчука для уточнения политической и экономической платформы социал-демократов. Под названием «Что делать?» она была принята ЦК
РСДРП 12 июля 1919 г. в качестве принципиальной основы
для соглашения с большевиками.
Такая возможность возникла к лету 1919 г. В первой по-
ловине июля 1919 г. Л. Б. Каменев официально предложил
ЦК РСДРП сотрудничество в органах Советской власти. Готовился список ответствен ных постов, которые могли бы занять
меньшевики. Поэтому меньше викам было предложено сфор-
299
Глава 4
мулировать программные требования, особенно связанные
с экономическим возрождением страны.
Программа «Что делать?» была своего рода ответом на это
предложение, а также попыткой российских социал-демократов дать теоретическое обоснование своего видения будущего
и нас тоящего России.
В качестве общей цели провозглашалось стремление обеспечить нормальное развитие революции и в первую очередь изменить коренным образом «политические условия, в которых
мы живем», а также восстановить народное хозяйство, проведя коренные экономические реформы [44].
Суть их должна была состоять в создании начал смешанной
экономики: предлагалось сохранить в руках государства лишь
то, с чем оно способно было справиться; допускалось применение частного капитала на началах его комбинирования
с государственным и трестирование под контролем государства на основах концессионного порядка, мелкие предприятия
предполагалось полностью денационализировать путем сдачи
в аренду кооперати вам, предпринимателям или возвращения
старым владельцам.
Характерно, что начинался перечень задач в экономической области с определения их содержания в аграрном секторе. Предлагалось закрепить за крестьянами, независимо от
форм ведения ими хозяйства, всей земли, которой они фактически владели; разрешить сдачу в аренду; упразднить все
чрезвычайные органы и отказаться от принудительного насаждения коммун. В продовольственной политике главным методом должна была стать закупка хлеба по договорным ценам
с широким применением свободного товарообмена и отказом
от государственной регламентации торговли; разрешалась
свобода действий кооперации и частным лицам, пока кроме
дефицитных товаров первой необходимости.
В области политической российская социал-демократия,
«оставаясь верной принципам последовательной демократии и полной политической свободы», предлагала в первую
очередь вос становление полновластия Советов всех уровней,
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]