Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Советский политический режим в условиях нэпа.
Ликвидация небольшевистских партий и организаций
бости местных органов кооперации Наркомпрод мог привлечь
к товарообмену и частных лиц. А 29 октября 1921 г., в докладе на VII Московской губпартконференции был сделан вывод о том, что отступить пришлось дальше к государственному регулированию купли-продажи и денежного обращения,
к «коммерческим отношениям» в целом.
Новым в разрабатываемой осенью 1921 г. программе было
то, что относительно короткая в теоретических представлениях фаза переходного периода превращалась в длительный
многоступенчатый процесс; и центральное место в этом процессе отводилось подтягиванию и преобразованию докапиталистических форм хозяйствования, к которым, в первую
очередь, относили крестьянские хозяйства, с помощью мер
и способов, доступных и понятных крестьянину, например,
рыночной торговли, кооперации и т. п. С провозглашением
нэпа был отменен декрет о национализации мелкой и кустарной промышленности. Новым декретом от 7 июля 1921 г.
предусматривалось право любого гражданина открыть кустарное или промышленное производство. Проведенная в марте
1923 г. выборочная перепись ЦСУ зарегис трировала в европейской России 165 781 промышленно-кустарное предприятие, из которых 88 % принадлежало частникам, 3 % – кооператорам и 7 % – государству; остальные относились к иностранным концессиям. Одновременно были сняты запреты на
торговлю. Большин ство крупных оптовых сделок частники
заключали на биржах, которых уже к 1923 г. в стране насчитывалось 54, из них самая крупная – московская.
В декабре 1921 г. был принят декрет о денационализации
мелких и части средних предприятий промышленности. Они
были возвращены прежним владельцам или их наследникам.
Была разрешена и аренда средств производства, причем сдано
в аренду более трети всей массы промышленных заведений
(преимущественно мелких и средних). Из них более полови ны
получили частные лица (обычно прежние владельцы). Часть
предприятий, в основном пищевой промышленности, взяли
в аренду кооперативы.
331
Глава 5
Определенный толчок был дан к привлечению иностранного капитала. Возникли концессии, т. е. аренда советских
предприятий зарубежными предпринимателями. Первая концессия была учреждена в 1921 г., а в 1922 г. их было 15 [20].
Но в отличие от отечественного частного капитала концессии
были крупными предприятиями и действовали в основном
в капиталоемких отраслях тяжелой промышленности РСФСР
и Грузии: в горной, горнозаводской, деревообрабатывающей
и др. Хотя концессии и смешанные предприятия тогда не получили существенного развития, но оставили поучительный
опыт, применимый сегодня при создании и функционировании предприятий, совместных с зарубежными партнерами.
С переходом к нэпу стала возрождаться кооперация как разветвленная система самодеятельных хозяйственных организаций, оживилось крестьянское производство; крестьянеединоличники производили 98,5 % сельскохозяйственной
про дукции. Новая экономическая политика в этом варианте
от крывала дорогу экономике смешанного типа.
Необходимо было считаться с тем, что развитие такой экономики предполагало свою внутреннюю логику, имело свой
собственный механизм саморазвития, далеко не во всем подвластный политической направленности имевшейся надстройки и тем более доктринальной заданности большевистской
программы. Пытались ли лидеры коммунистов разобраться
в этих противоречиях? И как глубоко при этом зашел процесс
пересмотра прежних представлений о путях достижения стратегических целей?
Представляется, что В. И. Ленин на последнем этапе своей жизни предпринял такую попытку, в основе своей не воспринятую и не понятую большинством даже из его ближайшего окружения. Как вспоминал Н. Валентинов, бывший
в 20-е годы фактическим редактором «Торгово-промышленной газе ты» (органа ВСНХ), позднее эмигрировавший из Советской России, о своем разговоре в марте 1928 г. в Париже
с членом ЦК ВКП(б) Г. Л. Пятаковым, именно в эти годы
в партийной среде упорно насаждалась точка зрения, соглас-
332
Советский политический режим в условиях нэпа.
Ликвидация небольшевистских партий и организаций
но которой последние ленинские статьи считались «очень неудачными». Об этом ему и заявил Пятаков, сославшись на
мнение «многих других, в том числе и членов Политбюро»,
и подчеркнув, что идеи, изложенные в них и особенно с обоснованием нэпа, лишь с «грехом пополам» можно назвать ленинским мировоззрением; скорее мировоззрение следовало бы
признать «затхлым» и «реформистским» [21].
Аналогичное свидетельство привел в своем письме нарком
финансов Г. Я. Сокольников советскому полпреду в Берлине
Н. Н. Крестинскому, характеризуя впечатления от рассмотрения нэповских проблем на XI съезде РКП (б) (март–апрель
1922): «Кажется, самыми оппозиционными речами... были
речи Ленина. Но и они как-то скользили по аудитории, не
проникая в сознание слушающих, не трогая их, не интересуя
совершенно...».
В чем была суть тех подходов, с которыми пытался подой-
ти В. И. Ленин в своих последних статьях и выступлениях к
обоснованию социальной формулы прогресса для России и что
вызвало негативную реакцию тогдашних «борцов за принципы» с одновременным признанием его оппонентами (в частности П. Н. Милюковым в 1924 г.), что «отступление могло бы
пойти дальше, чем идет теперь», если бы Ленин был жив [22].
Ленин попытался на последнем этапе своей жизни разоб-
раться в этих проблемах, поставив вопрос о месте и роли госкапитализма как достаточно целостной системы хозяйственной жизни, в социально-экономическом плане более соответствовавший формационному уровню России, чем социализм.
И не случайно на XI съезде РКП(б) (март 1922 г.) он упрекнул коммунистов в мудрствовании насчет понимания его
сути, подчеркнув, что нельзя решать созидательные задачи,
заглядывая «в старые книги», тем более, что «...нет ни одной книги, в которой было бы написано про государственный капита лизм, который бывает при коммунизме. Даже
Маркс не дога дался написать ни одного слова по этому поводу
и умер, не оставив ни одной точной цитаты и неопровержимых доказательств» [23].
333
Глава 5
И, безусловно, необычной для многих коммунистов была
постановка вопроса о переносе центра тяжести на «мирную»
организационную, «культурную работу», как главное условие
«постепеновского» движения. И при этом громадная роль отводилась кооперации в связи с изменением представлений о
сущности и роли товарно-денежных отношений в переходный
период. Она стала рассматриваться в духе некоторых традиций либеральной экономической мысли России (с работой
известного экономиста М. И. Туган-Барановского «Социальные основы кооперации» Ленин знакомился специально) как
главнейшая форма сохранения и развития социально-прогрессивной тенденции достижения обществом другого цивилизационного уровня. Отсюда: «... у нас, действительно, задачей
осталось только кооперирование населения...». Эти выводы
рождались на пересечении теоретических представлений о социализме, имевшихся у большинства коммунистов в тот период, и, действительно, глубокого анализа ситуации, сложившейся не «по Марксу». Ленин дополнил идею социализма как
государственной монополии идеей строя цивилизованных,
культурных кооператоров, но в этой модели жестко оговорил
приоритеты общественной собственности и государства.
Именно их наличие обусловило то обстоятельство, что в
проходивших позже партийных баталиях на него ссылались,
как правило, o6е спорившие и противостоявшие друг другу
стороны, демонстрируя монополию на право прочтения. Как
заметил в полемическом задоре Г. Е. Зиновьев, выступая на
XIV съезде ВКП(б) (декабрь 1925 г.) и касаясь содержания
ленинского «завещания»: «У Ильича, как у дядюшки Якова –
есть в корзине про всякого!». Сегодня очевидно, что Ленин
как теоретик встал на путь пересмотра формационных характеристик будущего общества и главное – форм (способов)
движения к нему, кое-что ревизовал в собственной позиции
предыдущего периода, но как политик продолжал быть адептом тех идеологических постулатов, которые довлели над всей
партией и воспринимались ее же членами как несомненное
достоинство.
334
Советский политический режим в условиях нэпа.
Ликвидация небольшевистских партий и организаций
Сразу же выявилось противоречие между пониманием сущ-
ности экономической действительности как системы взаимодействия различных укладов и форм собственности и признанием их социальной и политической неравноправности: был
поставлен вопрос о пресловутой «мере» допуска капитализма, за что преемники хватались всякий раз, когда возникала
«угроза» для «чистого» социализма. Не был исключен полностью тезис о мировой революции и в этой связи – о перспективе «окончательной» и «полной» победы социализма. И хотя
более трезвая оценка сложившейся международной обстановки была произведена в 1921–1922 гг., но ссылки на революцию, идущую с Востока за счет втягива ния его населения
«с необычной быстротой... в борьбу за свое освобождение», создавали определенный идеологический стереотип, в середине
20-х годов трансформировавшийся в теорию общего кризиса
капитализма, в разработке которой приняли активное участие
Л. Д. Троцкий, А. И. Рыков, Е. С. Варга.
И, наконец, не было преодолено главное противоречие
концептуального порядка, а именно: между пониманием движения на рельсах нэпа как своего рода экономической либерализации и требованием усиления роли политической надстройки в силу ее якобы особой, классовой («пролетарской»)
сущности в условиях многоукладности экономики, опасности
перерождения и известной усталости революционного авангарда. Отсюда -– утопичность мер в связи с признанной необходимостью «ряда перемен» в политическом строе, негативные моменты функционирования которого Ленина явно пугали: рост бюрократизации советского и партийного аппаратов;
угроза раскола в партии из-за амбициозности, «конфликтности», самоуверенности её вождей; «вырывается машина из
рук», аппарат «из рук вон плох» [24], – сетовал на XI съезде
РКП(б) большевистский лидер. Но преодоление этих негативных яв лений связывалось им не с реформированием однопартийного режима или хотя бы легализацией политической оппозиции, а, как правило, с подбором – особенно в верхних
эшелонах партийной и государственной власти – «особо и без-
335
Глава 5
условно надежных», «особо проверенных», «сверхкомпетентных» контролеров.
А ведь тревожные тенденции в развитии партийно-государственных структур, курс на политическую монополию, закрепленный резолюцией X съезда РКП(б) о единстве партии,
не прошли незамеченными в ее среде и вызвали появление
разрозненных, немногочисленных по составу, зачастую даже
конспиративных групп, которые в форме листовок, устной
агитации выступали с критикой военно-коммунистического
наследия в политическом курсе. В первой половине 1921 г.
ВЧК и особые отделы армий зафиксировали письмо, распространявшееся от имени «Организации низов РКП(б)». В нем
как раз говорилось об огосу дарствлении партии, как «первом
зле, которое нужно в корне пресечь», а также о «страшном
бюрократизме, доходящем до старорежимного жандармского
покроя», о желании «всех на ших верхов быть высшими верхами», вследствие чего «пошли личные счеты, подлизывание,
сплетни, злоупотребление и заискивание...». Обращалось внимание на то, что каждого рядового члена партии, поднимавшего вопрос «о верхах», тут же «считают врагом Советской
власти...».
Особенно заметным стало выступление Г. Мясникова, члена партии с 1906 г., занимавшего ответственные посты в
партийном и советском аппарате Пермской губернии. В мае
1921 г. он направил в ЦК РКП(б) докладную записку, в которой с целью борьбы с бюрократизмом и повышения авторитета компартии среди рабочих и крестьян предложил «отменить смертную казнь, провозгласить свободу слова, которую
в мире не видел еще никто – от монархистов до анархистов
включительно» [25]. 23 июля Оргбюро поручило специально
созданной комиссии разобраться с делом Мясникова. 1 августа член комиссии Бухарин передал документы Ленину и тот
составил подробный ответ, в котором прозвучала крылатая
фраза: «Мы самоубийством кончать не желаем и потому этого не сделаем». Ленин признал необходимость «гражданского
мира», но категорически отверг тезис Мясникова о свободе
336
Советский политический режим в условиях нэпа.
Ликвидация небольшевистских партий и организаций
печати, назвав его «сентиментально-обывательским» и подчеркнув, что свобода печати есть свобода политической организации и дать такое оружие буржуазии, «значит облегчать
дело врагy, помогать классовому врагу» [26]. После ответного
пись ма Мясникова и публикации его статьи «Больные вопросы» Оргбюро решением от 22 августа признало его тезисы не
совместимыми с интересами партии и обязало не выступать
с ними на партсобраниях; в марте 1922 г. он был исключен из
партии. Одним из требований, которое выдвигал Мясников,
было требование разрешения крестьянской самоорганизации.
Еще в марте 1921 г. ЦК РКП(б) выступил против легализации крестьянских союзов. В связи же с предложением Мясникова Зиновьев заявил ему: «Вы или эсер или больной человек». Этим было сказано многое. В декабре 1921 г. ЦК РКП(б)
принял решение о запрещении легализации части эсеров
и об «искоренении» политического влияния меньшевиков.
Позиция Ленина по этому вопросу была исключительно
жесткой, уверенность в том, что Чернов и Мартов «частью
по глупости, частью по фракционной злобе на нас, а главным
образом по объективной логике их мелкобуржуазно-демократической позиции» служат в лице Милюкова «буржуазии»,
была непоколебимой. «Мы не разрешим продавать политической литературы, которая называется меньшевистской и
эсеровской и которая вся содержится на деньги капиталистов всего мира», – это из доклада на XI съезде РКП(б) (март
1922 г.). В письме Сталину от 17 мая 1922 г. В. И. Ленин
дал еще более конкретные указания: «К вопросу о высылке из России меньшевиков, народных социалистов, кадетов
и т. п. <...> По-моему, всех выслать... Делать это надо сразу. К концу процесса эсеров, не позже. Арестовать несколько
сот и без объявления мотивов – выезжайте господа! Всех авторов «Дома литераторов», питерской «Мысли»; Харьков обшарить... Чистить надо быстро, не позже конца процесса эсеров».
И не менее резко по отношению к беспартийной интелли-
генции, преподавателям высших учебных заведений, пытавшимся в печати (например, журнал «Экономист») выступать
337
Глава 5
с критическими замечаниями в связи с проводимой политикой: «Журнал является... органом современных крепостников, прикрывающихся, конечно, мантией научности, демократизма и т. п.». И здесь же последовало предложение,
реализованное спустя несколько месяцев» – препроводить подобных преподавателей и членов учёных обществ... в страны
буржуазной демократии» [27].
19 мая 1922 г. В. И. Ленин в письме Ф. Э. Дзержинскому
в связи с подготовкой вопроса о высылке за границу представителей интеллигенции предложил ряд конкретных мер:
обязать членов Политбюро уделять 2–3 часа в неделю на просмотр изданий и книг, проверяя исполнение, требуя письменных от зывов и добиваясь присылки в Москву без проволочки всех некоммунистических изданий; предлагалось собирать систематические сведения о политическом стаже, работе и литературной деятельности профессоров и писателей.
Данная работа завершилась арестом и высылкой за границу
в 1922 г. 160 выдающихся представителей отечественной культуры и науки. В августе 1922 г. (по докладу Зиновьева) было
принято решение XII конференции РКП(б) «Об антисоветских
партиях и течениях», в котором еще раз подчеркивалась необходимость усиления борьбы. «Инакомыслие» указанного
плана согласно большевист скому пониманию сущности системы диктатуры пролетариата и руководящей роли их партии
и в условиях нэпа не воспринималось как конструктивный
элемент строительства.
В этом же году была совершена жестокая расправа над
православным духовенством, поводом для которой послужил
отказ верующих г. Шуи отдать властям церковные ценности. Последние изымались согласно решению (март 1922 г.)
большевистского руководства об их повсеместном изъятии.
Кстати, в своей беседе с корреспондентом газеты «Известия
ВЦИК» в марте 1922 г. после данного решения патриарх Тихон обратил внимание на то, что «в церквах нет такого количества драгоценных камней и золота, чтобы при ликвидации
их можно было получить какие-то чудовищные суммы де-
338
Советский политический режим в условиях нэпа.
Ликвидация небольшевистских партий и организаций
нег...», и выра зил сомнение в том, что на практике намеченная мера даст «ожидаемый результат...» [28]. Это подтвердил
и фактичес кий руководитель всей акции Троцкий, в письме
к П. А. Кра сикову заметивший, что в основном в церквях
осталось лишь «громоздкое серебро», главные же церковные
ценности «уп лыли за годы революции». Реакция В. И. Ленина была иной. В «строго секретном» письме Молотову от
19 марта 1922 г. он предложил «проучить эту публику», расстреляв «по этому поводу» как можно «большее число представителей реакционного духовенства», чтобы «на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и
думать». Ленин посчитал, что настал исключительно благоприятный и даже «единственно возможный» момент для проведения акции, связанный в первую очередь с «отчаянным
голодом», а также с кануном Генуэзской конференции, после
которой эти меры могли стать «политически нерациональными, может быть, даже чересчур опасными». В последующие
месяцы примерно 20 тысяч священников и верующих были
арестованы. За патриархом Тихоном, согласно этому же ленинскому письму, была установлена жесточайшая «слежка»,
о результатах которой Дзержинский и Уншлихт еженедельно
докладывали на заседаниях Политбюро [29].
Но особенно жесткую позицию Ленин занял в отношении
меньшевиков, эсеров и представителей других социалистических партий, за «все виды деятельности» которых предлагалось «расширить применение расстрела (с заменой высылкой
за границу)», для чего настойчиво рекомендовалось «найти
формулировку, ставящую эти деяния в связь с международной буржуазией и ее борьбой с нами...» [30]. После этого
в Уголовном кодексе РСФСР появилась печально знаменитая
58-я статья; в 1927 г. в ней было уже 18 пунктов, в том числе –
13 «расстрельных».
И все же некоторые меньшевистские лидеры надеялись
на «благоразумие» большевиков и, прежде всего, В. И. Ленина. Еще 11 мая 1921 г., будучи подвергнутым предварительному зак лючению, известный меньшевистский публицист
339
Глава 5
Н. А. Рожков обратился к Ленину с письмом. В нем автор пытался доказать, что «без юридических гарантий, без правового порядка» част ная инициатива невозможна», а правовой порядок в свою оче редь несовместим с диктатурой. В воззвании
ЦК РСДРП, написанном в это же время и адресованном всем
трудящимся, подчеркивалось: «Признавая свое полное бессилие в идейной борьбе с «ничтожной», по ее словам, «группой
меньшевиков», правящая партия решила покончить с «легальностью» социалистических партий и вернуться к системе
террора» [31]. Вывод был абсолютно верным. Еще в феврале
1921 г. политбюро ЦК РКП(б) приняло решение об усилении
арестов среди эсеров и меньшевиков. В феврале 1922 г. Ленин
предложил постановку ряда «образцовых», громких, воспитательных процессов, сопровождаемых «большим шумом».
В течение 1921–1922 гг. всеми правдами и неправдами
большевики с помощью ОГПУ добивались дискредитации своих политических оппонентов и «самороспуска» их партий.
8 июля – 7 августа 1922 г. в Москве состоялся сфальсифицированный процесс над 34 видными членами партии эсеров, обвиненными в контрреволюционной террористической деятельности [32]. Слухи о подготовке процесса начали распространяться в среде социалистической эмиграции еще зимой 1921–
1922 гг. Затем в Берлине на средства автора была опубликована брошюра некоего Г. Семенова (Васильева) «Военная и
боевая работа партии социалистов-революционеров за 1917–
1918 гг.» с одновременным переизданием ее в Москве. Лидер
меньшевиков Ю. О. Мартов выступил в одном из апрельских
номеров «Социалистичес кого Вестника», издававшегося в Берлине, со специальной статьей, назвав эту публикацию не чем
иным, как провокаци ей и обратив внимание на то, что сразу
после ее появления было состряпано «дело» против социалистов-революционеров. «То, что обычно творилось под спудом, –
писал он в заключе ние, – впервые открыто выявилось во
всем своем безобразии». В защиту социалистов-революционеров выступила даже немецкая коммунистка Клара Цеткин.
«Заграничная делегация партии социалистов-революционе-
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]