Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский политический процесс XX-XXI вв. власть, партии, оппозиция. Учебник
.pdf
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
танцевала Г. С. Уланова, начала выступать выдающаяся балерина М. М. Плисецкая. Яркими событиями в кинематографе
стали фильмы С. А. Герасимова «Молодая гвардия» (в котором дебютировали И. В. Макарова, Н. В. Мордюкова и др.),
«Подвиг разведчика» Б. В. Барнета (с яркой ролью П. П. Кадочникова), «Повесть о настоящем человеке» А. Б. Столпера.
Пользовались популярностью комедии «Весна» Г. В. Александрова и «Сказание о земле Сибирской» И. А. Пырьева. Идиллическая, далекая от реальной жизни картина послевоенной
сельской жизни предстала в фильме «Кубанские казаки» (режиссер И. А. Пырьев). Как и другие произведения культуры,
многие фильмы и их авторы были обвинены в «безыдейности»: «Большая жизнь» (2-я серия) Л. Д. Лукова, рассказывавший о трудностях восстановления Донбасса после войны
(был раскритикован за «фальшивое изображение партийных
работников»), «Адмирал Нахимов» В. И. Пудовкина, «Иван
Грозный» (2-я серия) С. М. Эйзенштейна и др. [57].
В короткий срок была восстановлена и расширена дово-
енная сеть музыкальных театров, концертных учреждений.
С 1950 г. возобновилось проведение декад национального искусства в Москве. Сформировалось новое поколение талантливых артистов: начали свой путь в искусстве дирижеры
Г. Н. Рождественский, Е. Ф. Светланов, пианист С. Т. Рихтер, скрипач Л. Б. Коган, певцы – И. К. Архипова, Г. К. Отс,
И. И. Петров и др. Были созданы крупные музыкальные произведения: оперы «Великая дружба» В. И. Мурадели, балеты «Каменный цветок» С. С. Прокофьева, «Медный всадник»
Р. М. Глиэра, «Семь красавиц» К. А. Караева и др.
Но и здесь не обошлось без гонений на тех композиторов,
чьи произведения критиковались за «формалистическую»,
«антинародную» направленность, «пренебрежение народными музыкальными традициями». В 1948 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О декадентских тенденциях в советской
музыке», где огонь критики был сосредоточен на Мурадели,
Прокофьеве, Шостаковиче, Хачатуряне. Их произведения перестали исполняться, от их услуг отказались консерватории
481
Глава 7
и театры. Это обедняло отечественную музыку, изолировало
ее от лучших достижений мировой культуры.
После войны развернулись оживленные творческие научные дискуссии среди историков, философов, биологов, физиков, кибернетиков, экономистов. Однако эти дискуссии были
использованы партийным руководством для «усиления партийной направленности науки», а отдельными ее представителями – и для сведения счетов с научными оппонентами.
Наиболее типичной из таких «дискуссий» стало обсуждение проблем биологической науки на сессии Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина (ВАСХНИЛ) в августе 1948 г. Т. Д. Лысенко, сделав головокружительную карьеру в 30-х годах на критике «кулаков от науки»,
еще перед войной добился ареста академика Н. И. Вавилова.
Теперь он критиковал других крупнейших ученых-генетиков
как «мухолюбов-человеконенавистников». В результате несколько сот человек были изгнаны из Академии и лишены
возможности заниматься научной деятельностью.
В исторической науке прогрессивными деятелями были
объявлены Иван Грозный и его опричники, боровшиеся с боярской оппозицией сталинскими методами.
Лидеров национальных движений (в частности, Шамиля)
клеймили как агентов зарубежных разведслужб. Зато полностью оправданным и неизбежным представал якобинский террор. Крупнейшие исторические деятели царской России были
представлены в гротесковом виде. Оказались надолго «забыты»
и многие имена крупнейших деятелей советского времени.
В ходе дискуссий философов, экономистов отвергался любой
западный опыт – как изначально враждебный и неверный.
В целом же у либерально настроенной интеллигенции
открытого конструктивного диалога с властью не получилось.
Власть, используя различные методы воздействия, сумела
переломить настроения и взять под свой контроль научную
и духовно-творческую сферы. Но установки на свободу творческого поиска и независимую мысль в обществе убить, окончательно не удалось.
482
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
7.3. ПОСЛЕВОЕННЫЙ СТАЛИНИЗМ: ОСНОВНЫЕ
ТЕНДЕНЦИИ И ТРАНСФОРМАЦИИ
Понятие «поздний сталинизм» или «апогей сталинизма» относится к завершающему этапу этого периода 1945–
1953 гг., когда после победы в Великой Отечественной войне
И. В. Сталин укрепил свои позиции на международной арене,
установив советскую гегемонию в странах Восточной Европы,
культ личности «вождя народов» достиг пика своего распространения.
Период отечественной истории, охватывающий время от
окончания Великой Отечественной войны до конца правления И. В. Сталина, представляет собой своеобразную историческую полосу, весьма инте ресную в научном отношении.
Особенности этого периода определялись, с одной стороны,
решением огромной общенародной задачи восстановления
разрушенного в годы войны народного хозяйства, что стало
возможным лишь в результате величайших усилий нашего
народа. С другой стороны, именно эти годы стали временем
апофеоза сталинского режима, когда его конституирующие
черты проявились с особой ясностью и резкостью. В то же
время как раз тогда все бо лее заметно начали проявляться
симптомы внутреннего ослабления этого режима, назревать
предпосылки значительных перемен в жизни нашего общества.
Долгое время бурная социальная динамика 1930-х гг.,
трагедия Отечественной войны, яркие новации хрущевской
«оттепели» отвлекали внимание исследователей и общественности от, казалось бы, статичного инерционного развития
страны в последние годы сталинского правления. До начала
1990-х гг. в коллективной памяти населения СССР и в отечественной историографии этот период оставался одним из
наименее изученных и проблематизированных. По понятным
идеологическим мотивам в отечественной историографии не
рассматривался феномен сталинизма как таковой, замалчивались ключевые события послевоенной социальной, поли-
483
Глава 7
тической и культурной истории. Фигурами умолчания были
механизмы принятия политических решений, реалии эконо-
мического и культурного развития, социальные и диплома-
тические проблемы, репрессивные акции власти и множество
других вопросов.
Первые послевоенные годы жизни советского общества характеризовались усилением тоталитарных тенденций. Данное
обстоятельство можно частично объяснить тем, что специфика
общественных настроений в ходе войны, а также после ее завершения, прежде всего в среде научной и творческой интеллигенции, заключалась в надежде на либерализацию жизни,
ослабление жесткого партийно-государственного контроля.
Появилось стремление к развитию и укреплению культурных
контактов с США, Англией, Францией. Речь о всестороннем
послевоенном сотрудничестве шла на Ялтинской и Потсдамской конференциях. И такое сотрудничество налаживалось.
Однако международная обстановка вскоре после войны резко
изменилась. Началась холодная война. Курс на сотрудничество со странами Запада сменился концепцией противостояния капиталистическому лагерю.
Характерная тенденция общественно-политической жизни
послево енных лет – развертывание массовых идеологических
кампаний, острие которых было направлено против научной
и художественной ин теллигенции. Власть всегда считала интеллигенцию зеркалом общественного мнения и с помощью
нее формировала это мнение в свою пользу. Кроме того, именно через искусство осуществлялось воздействие на нравственные, морально-политические, мировоззренческие позиции
советских граждан. Поэтому, столкнувшись, с серьезными
изменениями в духовно – ценностных ориентирах советских
людей и с зарождением вируса вольнодумства в интеллигентской среде, власть и устремила свои взоры в первую очередь
на творческую интеллигенцию.
Подготовка кампаний началась еще весной 1946 г.
13 апреля 1946 г. состоялось заседание политбюро, на котором Сталин дал указания по улучшению руководства литера-
484
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
турно-художественным фронтом. Он также дал резкую критику «толстым» журналам, назвав худшим «Новый мир», затем
«Звезду» и др. Поставил вопрос об организации «объективной, независимой от писателя критики».
Для более тесного партийного влияния было решено учре-
дить новую газету «Культура и жизнь» как орган Управления
пропаганды и агитации (УПА). Острословы немедленно переименовали газету в «Культура или жизнь» и «Александровский централ», по имени тогдашнего главы отдела пропаганды, т. е. чиновникам поручено было пристально следить за
выходящими произведениями и давать им оценку.
7 августа от УПА поступила докладная записка на имя
А. А. Жданова, возглавлявшего теперь идеологический отдел
ЦК «О неудовлетворительном состоянии журналов «Звезда»
и «Ленинград». Отмечалось, что «в этих журналах за последние два года был опубликован ряд идеологически вредных
и в художественном отношении очень слабых произведений»
[1]. К таким произведениям отнесены были послевоенные
стихи Анны Ахматовой и рассказ М. Зощенко «Приключения обезьяны». 9 августа состоялось заседание оргбюро, на
котором присутствовали А. Жданов; Александров и сам Сталин. В повестке дня стояли три вопроса: о журналах «Звезда»
и «Ленинград»; о фильме «Большая жизнь»; о мерах по улучшению репертуара драматических театров». Такая концентрация вопросов уже подтверждает замысел целой кампании,
а не отдельных мер. Инициатором кампании против творческой интеллигенции был сам Сталин. Открывая заседание
Жданов, прямо сказал: «Этот вопрос на обсуждение ЦК поставили по инициативе тов. Сталина…», тем самым судьба деятелей искусства и литераторов была решена.
М. Зощенко и А. Ахматова были исключены из Союза пи-
сателей. Их перестали печатать, лишив заработка. Оба узнали
о своей участи только из газет и были ошеломлены. Пытались
как-то объясниться в письмах к Жданову, Сталину, но безуспешно. Журнал «Ленинград» закрыли, а в «Звезде» сменили
редактора, Жданова командировали в Ленинград для разъ-
485
Глава 7
яснения постановления. Текст его выступления интересен
тем, что раскрывает мотивацию идеологической кампании.
Он в частности заявил, «что после войны советский народ
ждет от писателей настоящего идейного вооружения, духовной пищи, которая помогла бы выполнению планов великого
строительства». Тем более Жданов коснулся и внешнего фактора: «задача (!) советской литературы заключается… в том,
чтобы ответить ударом … против всей этой гнусной клеветы
(на социализм) …, но и смело бичевать и нападать на буржуазную культуру» [2]. Акцент явно сделан на задаче идейного воспитания народа, как оно понималось советскими руководителями. Начатая в газетах и по радио травля переросла
в затяжную кампанию, она затронула судьбы многих литераторов журналистов и пр.
26 августа 1946 г. вышло постановление ЦК ВКП(б)
«О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению», которое было признано неудовлетворительным, особенно потому, что в репертуаре было крайне мало пьес на
современную тему. Также осуждалось «чрезмерное увлечение
постановкой пьес на исторические темы», идеализирующей
жизни царей, ханов, вельмож. Постановка же театрами пьес
зарубежных авторов и вовсе была названа попыткой отравить
сознание советских людей, пропагандой реакционной идеологии и морали. Постановление утверждало усиление контроля
за репертуаром и устранение всех выявленных недостатков.
Политической корректировке подверглось и кино. Свидетельства ближайшего окружения Сталина утверждают, что
вождь любил кино, следил за выходом новых фильмов и заказывал их режиссерам сам. Так, еще в войну Сталин заказал
С. Эйзенштейну постановку фильма «Иван Грозный». Сталин
считал, что Ивана IV несправедливо изображают эдаким безумным диктатором. Он на самом деле – подлинно русский
человек, национальный герой, жесткость его направлена была
на защиту наших интересов в отличие от Петра I, которого генеральный секретарь упрекал в том, что он пустил иностранцев в Россию. Первую серию фильма Сталин одобрил
486
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
(сентябрь 1943 г.), а после просмотра второй части (август
1946 г.) он резко заявил: «Не фильм, а какой-то кошмар!»
Разгром этого фильма нашел отражение в постановлении
Оргбюро ЦК ВКП(б) «О кинофильме «Большая жизнь», в котором заключены были политические установки в кинематографии.
К 1948 г. цензоры из Кремля добрались и до музыкального
искусства. 10 февраля принимается постановление «Об опере «Великая дружбы» В. В. Мурадели. И как во всех случаях, конкретное произведение – лишь повод для выражения в
самой жесткой форме политических установок всей отрасли.
Многие музыкальные произведения и композиторы, причем –
лучшие к тому времени: Д. Шостакович, С. Прокофьев,
А. Хачатурян и др. причислены были к формалистам антинародного направления, в изничтожении которого и состояла основная цель данной кампании. Композиторов обвинили
в том, что их музыка отдает духом современной модернисткой буржуазной музыки Европы и Америки и что они оторвались от запросов и художественного вкуса советского народа.
Истина проста: требуется время, чтобы новые художественные формы вошли в общественное сознание и приобрели популярность. Но Сталинская истина была еще проще: искусство
должно немедленно приносить идеологические дивиденды.
Идеологические постановления ломали судьбы не только
названным в них лицам. Агитпроп организовал широкие обсуждения не только в профессиональных кругах, но и среди крестьян, рабочих, молодежи. Это вызывало болезненный
раскол среди интеллигенции (тоже одна из целей кампании): одни отмалчивались, большинство каялось и одобрялось, единицы – протестовали. Доходило до совершенно абсурдных заявлений: «Меня нет в постановлении, но мое творчество также имеет формалистические тенденции» (композитор Кабалевский). Или «Если много играть Прокофьева, то
можно совсем разучиться играть на фортепьяно». А Рихтер,
которому запретили включить в концерт сонату Прокофьева,
заявил, что он пойдет к нему домой и в знак уважения сыгра-
487
Глава 7
ет сонату там. Массовое же сознание в целом, доверяя власти
и тем более Сталину, приветствовало эти меры.
Двойственное отношение к кампаниям подогревалось тем,
что Сталин на самом деле вел себя не однозначно жестко и
злобно, а его политика не сводилась к одним карательным мерам в искусстве. По свидетельству К. Симонова, И. Эренбурга
и многих других, он часто демонстрировал некоторый либерализм при обсуждении литературных проблем, назначении
Сталинских премий, провоцировал открытую дискуссию, поддерживал инициативы по повышению материальных условий
отдельных писателей и пр. Известно, что именно он поддержал и даже наградил своей премией произведения В. Некрасова, В. Пановой и Казакевича об истинном облике войны.
Сталин умел иногда обаять писателей, как это произошло
на 3-х часовой встрече у него в кабинете Фадеева, Симонова
и Горбатова 13 мая 1947 г. Участники встречи утверждают,
что он не давил, не поучал, но видно было, как сильно его
волновала проблема формирования патриотизма в советских
людях, опасения по поводу развития благодушия. Очень возмущался низкопоклонничеством перед Западом. Разрешил
К. Симонову печатать Зощенко. Вдруг поддержал роман
И. Эренбурга «Буря», который изо всех сил уже прорабатывали за безыдейность. И таких фактов можно привести много.
Что это? Игра? Желание предстать (что свойственно диктаторам) эдаким меценатом? Дистанцироваться от постановлений,
которые сам же и породил? Возможно и то, и другое, и третье. Цель, скорее всего, заключалась в том, чтобы привести
литературу и искусство в соответствие с политической целесообразностью, чтобы оно отвечало «злобе дня». А самыми
злободневными в его понимании задачами тогда были: вернуть его в прежние идеологические установки, приостановить
национально-духовное разоружение, проявлявшееся в тенденции низкопоклонства перед Западом, противопоставить ему
советский патриотизм.
Почему социалистическое государство оказалось столь нетерпимым к творчеству ученых и деятелей науки и искусства,
488
Сталинский тоталитарный режим и общество
в послевоенный период (1946–1952 гг.)
отчего «научная идеология» была столь враждебна ко всему
новому, что не укладывалось в привычные рамки, почему
масса людей была охвачена манией подозрительности, откуда
эта рабская преданность вождю? Ответ на эти и другие вопросы нужно искать в природе сталинизма. «По сути, сталинизм является коллективным идолопоклонничеством огромных масштабов. Система поселилась внут ри нас, поселилась
в умах, завладела душами, вживилась в сокровенное «Я» наших личностей» [3], – писал Л. Карпинский в статье «Почему
сталинизм не сходит со сцены» в сборнике «Иного не дано».
Внутренняя обстановка резко осложнилась развитием про-
довольственного кризиса (во многих районах – голод) после
засухи 1946 года. Стратегию выживания люди видели по-разному: одни требовали отмены колхозов, другие весь гнев обрушивали на своих непосредственных начальников и т. д.
Общей тенденцией стал наметившийся переход «с критики
вещей на критику властей» и ухудшение социально-психологического настроя людей.
Власть проводила различные мероприятия по налажива-
нию снабжения, стабилизации экономики (денежная реформа
1947 г. и пр.). Но главные усилия направлены были на перелом в настроениях. В этом плане эффект давала ценовая политика. Правительство неоднократно объявляло о снижении
цен на продукты и потребительские товары, чем закрепляло
к себе доверие масс. Но Сталин считал, что более существенным в этой ситуации является идейно-духовное вооружение
народа.
Вскоре борьба под флагом советского патриотизма приоб-
рела более конкретное содержание. Основными носителями
антипатриотических чувств были названы «космополиты».
Советская пропаганда тех лет считала космополитом человека, лишенного чувства патриотизма. Антикосмополитическая кампания далеко вышла за пределы собственно художественной культуры. «Космополитов» стали преследовать
в студенческой среде, в гуманитарных науках, особенно в
исторических; в философии; в естествознании и т. д. Анти-
489
Глава 7
космополитизм дополнил концепцию державного патриотизма и стал также центральной установкой всех идеологических
кампаний. Но была и собственная, так сказать, «показательная» кампания борьбы с космополитами. Началась она с публикации 28 января 1949 г. в «Правде» редакционной статьи «Об одной антипартийно группе театральных критиков».
Ведущие критики-театроведы: Ю. Юзовский, Г. Бояджелев,
А. Борщаговский, А. Гуревич и др. были обвинены в низкопоклонстве, в отсутствии патриотизма, в ошельмовании лучших пьес отечественных авторов, в протаскивании в советское искусство гнилой безыдейности и формализма. Обращает
на себя внимание национальность обвиняемых: все, кроме
одного армянина – евреи. Статья появилась после закрытия
еврейского антифашисткого комитета. Источники дают основание считать, что с 1949 г. вливается новая струя в идеологические кампании – антисемитизм, отождествление понятия
«патриот» и «русский». Антисемитские настроения в немалой степени были вызваны и внешними обстоятельствами.
В 1948 г. было образовано государство Израиль. СССР поддержал эту акцию. Но затем развернулась борьба с США за влияние на него. Потерпев поражение в этом (Израиль предпочел
американский протекторат) и, столкнувшись с ростом национального самосознания евреев внутри страны, политическое
руководство с конца 40-х гг. вводит антисемитскую струю
в свою политику
24 января 1949 г. Оргбюро ЦК ВКП(б) приняло решение
начать широкомасштабную кампанию против космополитизма. Атака на театральных критиков стала сигналом к началу
тотальной чистки политических, административных и общественных структур. Охота на «космополитов» поделила на
«загонщиков» и «загоняемых», что еще более усугубило разлом в интеллигентских кругах. Многие тогда были поставлены пред необходимостью сделать в жизни решающий выбор.
К сожалению, часто он делался не по совести.
Своего рода завершающим аккордом идеологических кампаний в творческой сфере стало постановление Совета Ми-
490
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]