Развитие личности и проблемы геронтопсихологии

ния в его личных установках и ценностях» [4, с. 160]. В данном слу чае под влиянием разыгрываемых ролей самоуверенных персонажей человек становится менее застенчивым.

К этим вспомогательным приемам относятся «техники» борьбы с эмоциональными нарушениями, вызванными неустранимыми, с точки зрения субъекта, негативными событиями. Таковы уход или бегство из трудной ситуации, которые могут осуществляться не толь ко в практической, но и в чисто психологической форме — путем внутреннего отчуждения от ситуации или подавления мыслей о ней [30]. Субъекты «ухода» — это индивиды, пережившие много разо чарований и неудач. Будучи достаточно способными, они отказыва ются от повышения по службе и заманчивых предложений. Свой способ поведения определяют «как последнюю линию защиты» [42]. Избегание всех сомнительных ситуаций становится их личностной особенностью. Формирование такой особенности проследил Ф. Зим бардо у одного застенчивого с детства руководителя известного ор кестра. Роль музыкантаисполнителя и помощь более опытного кол леги во многом помогли ему. Тем не менее, признавая, что за свои 50 лет он почти избавился от застенчивости, артист всетаки заклю чает: «Я стараюсь избегать неприятных ситуаций и всегда обдумы ваю, что мне предстоит сказать» [4, с. 208]. Итак, в определенных случаях «уход» может быть оправданной и «конструктивной» стра тегией жизни. Бывают, однако, случаи, когда человек не может ни практически преобразовать проблему, ни уйти от источника опас ности и страданий. Такие ситуации часто возникают в сфере здоро вья. В подобных обстоятельствах индивид прибегает к «фокусиру ющимся на эмоциях» стратегиям — стратегиям психологической борьбы со своими негативными эмоциями и болезненными ощу щениями. Он «не замечает» симптомов болезни, старается отно

ситься с юмором к своему положению, надеется на помощь сверхъе стественных сил. Эти приемы неконструктивны в том смысле, что не устраняют трудную проблему, но все же они адаптивны, поскольку облегчают психологическое состояние больного.

и горести (опасная болезнь, невосполнимый ущерб, трагическая по теря) [12]. Однако в человеческой жизни есть ситуации, психотрав мирующее воздействие которых не может измеряться обычными шкалами. Это войны, крупные катастрофы, стихийные бедствия. Имея пролонгированный характер, они меняют образ жизни людей, их сознание и личность. Тип этих изменений раскрывают исследо вания ветеранов разных войн: в Ливане (1982), во Вьетнаме, в Пер сидском заливе [20, 31, 33, 40]. Для всех ветеранов с посттравмати ческими нарушениями характерным стало отчуждение от общества, в которое они вернулись, которое казалось им сильно изменившим ся и незнакомым. Для них реальным жизненным миром продолжал быть мир военных действий. Они заново продумывали свои боевые операции, порицали себя за неверные, по их мнению, решения и дей ствия. Попытки поговорить с окружающими о своих удачах и ошиб ках не встречали понимания. В сновидениях бывших воинов посто янно возникали картины боев, они видели убитых и раненых. Ины ми словами, в сознании ветеранов жили два мира со своими особы ми законами, и более живым оказывался мир войны, препятствую щий полноценному вхождению этих людей в мирную действитель ность Постоянное отчуждение от общества, от тех дел, которыми занимались другие, порождало у них чувство беспомощности, ощу щение, что весь мир вышел изпод их контроля. Для того чтобы со единить два жизненных мира, интегрировать разорванное сознание, бывших солдат стали посылать в воинские части, на маневры. Армия в мирное время начала восприниматься ими как специфическое про должение жизни общества. Постепенно исчезла экзистенциальная пропасть между двумя личностными мирами, интегрировалось со знание. Однако медленное включение солдат в гражданское обще ство вызывалось еще и тем, что они с неохотой принимали различ ную социальную помощь. Она, по их мнению, ставила на них, геро ях войны, клеймо несостоятельности. Для преодоления таких нега тивных позиций ветеранов просили оказать поддержку своим сорат никам — писать им письма, давать советы, контролировать процесс адаптации. В результате и сами «консультанты» начинали более ак тивно решать свои жизненные проблемы, развивалось их самосоз нание, менялись мировоззренческие установки. Помощь другим ока зывалась самопомощью.

Какие же центральные личностные образования определяют специфику каждого типа и обусловливают кардинальное отличие типов друг от друга? С нашей точки зрения, это разные убеждения в своей способности контролировать и изменять окружающий мир, влиять на происходящие события и справляться с трудными ситуа циями жизни. Тех, кто верит в свои силы, в способность контроли ровать и совладать, называют

зали, что факт отсутствия у многих из них чувства личной ответствен ности имеет отрицательное значение и для них самих, и для обще ства. По данным израильских психологов, ветераны этой войны враждебно относятся к друзьям и знакомым, к обществу в целом, порицая их за свою неприспособленность к гражданской жизни [31]. Их пассивность и снятие с себя ответственности отрицательно ска зываются и на их лечении: по данным A. Milgram (1986), приводимым в [31], успешное лечение посттравматических нарушений требует, чтобы пациенты принимали на себя ответственность за успешность терапии. Бывшие же солдаты ждут, что выздоровление осуществит ся само собой, помимо их воли.

Интерналы с их чувством личной ответственности и верой в свою способность справляться с негативными событиями преуспевают и в профессиональной деятельности. С. R. Anderson [8] в своем лон гитюде изучал бизнесменов, потерпевших крах в результате сильно го наводнения. Ученый выделил среди них группы экстерналов и ин терналов. Через два с половиной года оказалось, что интерналы не испытывали острых негативных переживаний по поводу постиг шего их несчастья. Они быстро восстановили свои предприятия, и их интернальность еще больше возросла. Экстерналы же тяжело пере живали беду, медленнее налаживали свой бизнес и стали еще более экстернальными.

свойство получило название «hardiness», т. е. смелый, дерзающий, «крепкий орешек», стойкий. Утверждая положение о том, что свой ства личности опосредствуют влияние ситуации, Kobasa пишет: «...личностные диспозиции могут влиять на процессы совладания и быть механизмом, с помощью которого личность оказывает буфер ное влияние на стрессовые события» [23, с. 109]. Твердость, крепость, сила противостояния (hardiness) — интегративное личностное каче ство, включающее, согласно Kobasa, три компонента. нятие на себя к идентификации себя с намерением выполнить действие и с его ре зультатом. ствуя себя способным господствовать над обстоятельствами и про тивостоять тяжелым моментам жизни. Когнитивно оценивая даже трагические события, такие люди снижают их значимость и умень шают тем самым психотравмирующий эффект. Обобщенная пози ция субъекта целостной жизни обусловливает восприятие им любо го стрессового события не как удара судьбы, влияния неподконтроль ных сил, но как естественное явление, как результат действия дру гих людей. Субъект уверен, что любую трудную ситуацию можно так преобразовать, что она будет согласовываться с его жизненными планами, окажется в чемто ему полезной.

Совсем иным выглядит тип личности, избегающий практически преобразовывать опасную ситуацию. По данным Kobasa, у них пло хо развито самосознание, слабая структура представлений о себе, они не отвечают на «вызов» судьбы. Пугливые, с недостаточно раз витыми процессами когнитивного оценивания, такие личности счи тают себя неспособными контролировать окружающий мир. Они предпочитают уходить от тяжелых ситуаций или покорно их пере носить, не пытаясь изменить. Не удивительно, что мировоззрение робких, отстраняющихся от мира людей часто окрашено пессимиз мом. Избегая вступать в контакты с людьми, многие из них уходят в мир фантазий. Пожалуй, одна из главных характеристик, которая мешает им успешно жить в реальном мире,—это низкая мотивация достижения, которую они сами нередко интерпретируют как отсут ствие способностей. К этому типу «нестойких», «слабых» людей от носятся, несомненно, люди с приобретенной (выученной) беспомощ ностью. Свойство беспомощности формируется обычно в раннем детстве, когда ребенок не имеет столь необходимых ему социальной поддержки, участия и одобрения. Беспомощный личностный тип отчетливо выявился в эксперименте, проведенном с пятиклассника ми [17]. Их учили решать задачи определенного типа. После того, как все дети полностью овладели способом решения, им предъявили за дачи того же типа, но в несколько видоизмененном виде. Детей при этом просили проговаривать вслух процесс решения. Уже после двух неудач подряд школьники разделились на две группы. У представите лей первой группы резко упало настроение, они говорили,

Выявление типов личностей, предпочитающих при определен ных условиях конкретные «техники» жизни, отнюдь не означает, что именно человек определяет свое поведение в той или иной ситуации. Мы придерживаемся принципа трансакции: свойства личности и особенности ситуации взаимно преломляются. В определенных си туациях стрессоустойчивость, стойкость, реалистический подход и хорошо развитый механизм когнитивного оценивания позволяют личности гибко выбирать разные стратегии в меняющихся обстоя тельствах. В тех же обстоятельствах у личности другого типа мгно венно возникают страх, предчувствие неудачи, сильно снижается мотив достижения — иными словами, человек не может стать буфе ром или модератором на пути стрессовой ситуации. Оценка ситуа ции как драматической, очень трудной вызовет не преобразующую стратегию, а уход, акцептацию события и коррекцию ожиданий. В то же время личность типа «харди» также может избежать труд ную ситуацию, но ради другой, более актуальной проблемы.

В заключение хотелось бы сказать, что, кроме проанализирован ных выше частных приемов совладания, человек должен развить у себя «метастратегические техники» жизни. Об одной из них уже упоминалось. Это способность предвидеть и предотвращать трудные ситуации, блокировать наступление негативных событий. 9 января 1993 г. перед радиослушателями выступал доктор медицинских наук, заслуженный полярник В. Г. Волович, прошедший «школу выжива ния» и на Севере, и в пустыне, и в джунглях. Он рассказывал о том, как можно выйти победителем из экстремальных ситуаций. Говорил и о трудностях нашей сегодняшней жизни. Закончил же он свою беседу так: «Не нужно провоцировать экстремальные ситуации». Человек должен научиться следить за динамикой внешних обстоя тельств и изменениями собственного сознания. Ему следует выучить

Анализируя основные приемы совладания, следует особо отме тить, что совладание — это процесс, в котором на разных его этапах субъект использует различные стратегии, иногда даже совмещая их. При этом повторим еще раз, что не существует таких стратегий, ко торые были бы эффективными во всех трудных ситуациях. В этом отношении справедливы слова В. Е. Compas: «Ни одинединственный стиль не является адаптивным для всех ситуаций» [14].