Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Развитие личности и проблемы геронтопсихологии

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 4950 / 5050

деятельности мозга. 1950й год и поворот к Павлову были для С. Л. Ру бинштейна обретением социальной значимости его зреющих инте ресов и уже предпринятых разработок.

В конце 40х годов произошло еще одно трагическое событие, которое стало для меня потрясением. Это был 1948/49 год, когда в Большом зале старого Института психологии происходило заседа ние, которое вел, помнится, Каиров, — рассматривался вопрос о кос мополитизме в психологии и педагогике. Мы сидели наверху — тог да в зале еще была галерка — с Е. М. Круговой, Л. И. Карельштейн (сейчас ее фамилия Каплан), которые тоже были аспирантками Ру бинштейна. Зал был зaпoлнeн до отказа. И вот там поносили круп нейших ученых, в том числе и Рубинштейна. Какие слова бросали в его адрес! Все те, кого «клеймили», затем должны были выходить на сцену и каяться. Смотреть, например, на пожилого Медынского было просто жалостно. Он доказывал, что в силу своих возможнос тей критиковал западных буржуазных ученых; приводил подтверж дения этого и недоумевал: «Но не мог же я нецензурно выражаться в их адрес». Я ужасно боялась, что же скажет Сергей Леонидович. Его ответ был краток. Он сказал, что в его книгах, особенно в «Осно вах общей психологии» недостаточен анализ и есть ошибочные по ложения, но он приложит все силы, чтобы эти ошибки исправить... Мы все трое — Крутова, Карельштейн и я — просто рыдали, когда слышали выпады в адрес Сергея Леонидовича. Потом я подошла к Сергею Леонидовичу и постаралась его както ободрить, поддер жать, сказав, что он хорошо и достойно ответил на критику. Он был в сильном волнении, переживал и тихим голосом ответил: «Если бы вы знали, как это было трудно...»

А я сейчас думаю о том, откуда берется мужество у людей в кри тических, опасных ситуациях. Сергей Леонидович рассказывал по том, что организаторы этого заседания давали указания о том, кто из крупных ученых должен выступить с «разоблачениями». Обрати лись к Борису Михайловичу Теплову, а тот ответил, что хотя у них с Рубинштейном и есть разногласия по некоторым теоретическим вопросам, но он их будет обсуждать в другом месте, а на этом засе дании решительно отказывается выступать. Поступок Теплова мне очень запомнился.

После событий 1950 г. С. Л. Рубинштейн предложил мне занять ся исследованием психологического содержания учения Павлова. Поскольку я Павлова много читала, интересуясь деятельностью моз га, то меня не могла не привлечь эта тема, и с 1950 г. я начала ею за ниматься. Называлась она «Учение Павлова о высшей нервной дея тельности и проблема мышления». Меня заинтересовало то, каким

492492

492

492492

образом можно связать учение Павлова, т. е. проблему аналитико синтетической деятельности мозга как деятельности психической, с исследованиями интеллектуального поведения животных. Живот ные тоже осуществляют какойто синтез.

Я консультировалась с Петром Яковлевичем Гальпериным, кото рый оказал влияние на ход моей мысли. Диссертацию я написала довольно быстро. В ней я исследовала процессы анализа, синтеза и обобщения, которые лежат в основе решения высшими животны ми жизненно значимых для них задач. Уже при изучении опытов Павлова возникла основная идея работы: предъявляемые животным различные предметы (раздражители) дифференцируются ими путем их соотнесения с пищей. Иными словами, анализ их осуществляет ся через синтез, который и определял значимость ранее индиффе рентного объекта или его свойства. Оказалось, что механизм анали за через синтез работает и на уровне нагляднопрактического мыш ления животных.

Я стала кандидатом философских наук (тогда присваивали зва ние либо кандидата педагогических, либо философских наук).

При изучении Павлова мне много приходилось читать зарубеж ной литературы, в которой рассматривались простейшие, казалось бы, формы поведения животных. И я увидела, что здесь изучались закономерности познавательной деятельности — элементарного мышления животных...

Вспоминаю, как Сергей Леонидович сказал мне, что поскольку он знает строй моих мыслей, то я могу по поводу автореферата кон сультироваться с Петром Яковлевичем Гальпериным. И это несмот ря на то, что у них были принципиально различные позиции. Тем не менее они уважительно относились к мнению друг друга, обсужда ли интересующие их проблемы, как бы испытывали на прочность свои концепции.

— Расскажите о стиле научной работы С.Л. Рубинштейна.

— Помню, он дал мне только что полученную им из США книгу Макса Вертгеймера «Продуктивное мышление». Это было году в 53м. Смысл теории гештальтпсихологии заключается в том, что весь процесс мышления может быть представлен как процесс переструк турирования проблемной ситуации. Вначале центром гештальта яв ляются одни свойства и отношения, потом выступают другие — и со ответственно меняется весь гештальт. И вот, переструктурируясь постепенно, все это поле как бы приводит человека к решению. В ре зультате такого переструктурирования центром становятся нужные свойства. Что у гештальтистов было слабым местом? Отсутствовала активность самого субъекта мышления. Переструктурирование про

493493

493

493493

исходило в уме субъекта не как результат какихто его усилий, дей ствий, процессов, операций... Человеку думается, но сам он бездея телен. Весь процесс мышления состоит в том, что каждый раз чело век поновому видит ситуацию. И наконец, самое существенное у него становится в центре и все укладывается по своим местам. Про блема решена. Сергею Леонидовичу было интересно, что же совер шает человек, когда решает проблему. А процесс этот он сумел вы членить из учения Павлова об аналитикосинтетической деятельно сти. Что же человек делает? Он анализирует ситуацию, соотносит одно качество с другим, на определенных этапах интегрирует части проблемной ситуации — интегрирует именно сам — в какоето еди ное целое. И начинает продвигаться дальше. Он занимается анали тикосинтетической деятельностью, которая не помимо него течет, а требует его интеллектуальных усилий. Гештальтисты констатиру ют только результат: предмет появился в новом качестве. Но это новое качество «вытащил» сам человек. При этом у него возникло переживание успеха, чувство продвижения, которое побудило его продолжать свои поиски. Вот, кажется, совсем разные парадигмы — парадигма аналитикосинтетической деятельности и парадигма геш тальтпсихологии, но Сергей Леонидович их интегрировал. Учение об аналитикосинтетической деятельности раскрывает самый процесс движения мысли, а гештальтпсихологи правильно фиксируют инте ресные промежуточные результаты этого процесса: перемещение выявленного свойства в центр новой интеграции. Из сопоставления павловского учения, учения об аналитикосинтетической деятельно сти и гештальтпсихологии и появилась идея Сергея Леонидовича о том, что основным механизмом мышления является анализ через синтез.

Для творческой деятельности С.Л. Рубинштейна была характер на также его способность строить на основании более конкретных идей, относящихся к частным областям, очень высокие философс кие обобщения. Для него единичная идея сразу выступала как конк ретизация общей закономерности. Вот, например, он работал над книгой Дж. Мида (1934 г. издания). Там у Мида в контексте концеп ции символического интеракционизма излагаются интересные мыс ли о том, что в результате возникновения живых существ в расти тельном мире проявились новые качества. У травы вдруг обнаружи лись качества ядовитости, вредности. Когда не было животных, не было существ, которые могли бы погибнуть от отравы, у растений этих качеств вроде бы и не было, хотя потенциально они в них со держались. Сергей Леонидович этот раздел книги Мида подчерки вал и помечал — я потом труд Мида изучала. Высказанная Мидом

494494

494

494494

мысль появилась в подготовительных материалах к монографии «Че ловек и мир», над которой С.Л. Рубинштейн работал в конце 50х годов, но которую так и не успел дописать. Мысль Мида дала толчок к философской формуле: вместе с появлением человека на более высокий уровень поднимается все бытие. Когда нет человека, то в бытии нет качества красоты, истины, справедливости и т. п. С позиций Рубинштейна, качество красоты — это не только то, что человек привносит, скажем, созерцая прекрасный цветок или изумительное по грации животное. А это и то, что присуще самому животному. Но данное качество без наличия человека, у которого есть способности чувствовать красивое, никогда бы не проявилось... Таким образом, когда Сергей Леонидович работал над книгами, он не просто расширял объем своих знаний, но и формулировал встретившиеся ему идеи на более высоком обобщенном философс котеоретическом уровне. Так же он прочитывал некоторых экзис тенциалистов и феноменологов. Он брал идеи и на высоком уровне теоретического обобщения интегрировал их в своей системе коор динат. Это не каждому ученому доступно. Большинство действуют на эмпирическом уровне, т. е. идею, которую они вычитали, — очень интересную, оригинальную, — они будут разрабатывать в этой же плоскости, не поднимаясь на новый уровень обобщения.

— Скажите, вот ученые работают, допустим, над теорией фор мирования навыка, а ведь каждый человек, занимаясь какойто сво ей деятельностью, не обращается к разработкам ученых по этому поводу, у него на основе личной практики развиваются свои мысли тельные процессы, которые ему помогают доходить до понимания необходимости, например, самосовершенствования, в том числе выработки нужных качеств в определенном объеме. И вот в связи с этим вопрос: как применяются все научные разработки такого рода, о которых вы говорили, в практической жизни? Как они могут практически помочь инженеру, тому же научному работнику — мо жет ли он воспользоваться, скажем, результатами исследований того же Рубинштейна?

— В науке прежде всего есть исследовательские задачи. Но че ловек, если возьмем область мысли, неисчерпаем в богатстве своего мышления. То, что исследуют психологи, это, конечно, небольшая часть, все время углубляющаяся. При этом ученый обнаруживает неэффективные стратегии мышления, его деформации, он выявля ет условия, препятствующие или благоприятствующие возможнос ти человека конструктивно решать свои задачи, заключаются ли они в выработке навыка или в совладании с жизненными трудностями.

495495

495

495495

Трудности у человека могут быть самыми разными — нехватка зна ний или отрицательное отношение к тому, кто эти знания передает. В процессе мышления участвует вся личность, хотя в том или ином случае избирательно актуализируются лишь некоторые ее структу ры. Личность, действующую в определенных условиях, можно на звать «оперативной личностью». Так вот, практическая задача пси холога — определить те условия, при которых оперативная личность могла бы пользоваться максимумом имеющихся у нее потенций. А этому препятствуют различные особенности личности — ее низ кая самооценка, неправильная реакция на неудачи, отсутствие уме ний правильно ставить цели, контролировать себя и т. д. У человека часто возникают внутренние коллизии, которые он не осознает, но испытывает острое чувство тревожности. И, обнаружив все это, пси холог, естественно, переходит к практической работе, оказывает психологическую помощь. Ориентация на практику есть и в зару бежной, и в отечественной психологии. Но у нас вот что получилось. В нашей психологии та практика, на которую ориентировалась вся психологическая наука в течение нескольких десятилетий, была пе дагогической практикой, а это очень ограниченный вид практики. Весь старый Институт — общей и педагогической психологии — занимался только исследованием школьников. Так же, как говорят, что все психологические исследования, проводимые на психологи ческих факультетах и у нас, в институтах, — это психология не взрос лого человека, а студента, потому что изучение проходит на матери але студентов. Это — особенности их мышления, поведения, деятель ности, личности. А надо еще исследовать, скажем, стиль мышления взрослого человека. Вся так называемая теоретическая психология у нас развивалась под влиянием задач обучения и воспитания школь ников. И наша психология до самого последнего времени была пси хологией детского, в крайнем случае юношеского периода. Вот ка кая произошла ограниченность! Психологи чтото давали для прак тики, но между их теоретическими, экспериментальными исследо ваниями и применением их в школьной практике должно было стоять (по настоянию не психологов, а по справедливому настоянию самих педагогов) опосредствующее звено — методист, которому не обходимо извлекать из результатов психологических исследований практическую суть и переводить ее в форму, нужную для примене ния в педагогической практике... В зарубежной психологии боль шинство теорий личности вышло из психотерапевтической практи ки, из практики психологической помощи взрослому человеку, ис пытывающему трудности в своей сложной, многоплановой жизни. Там теории личности выявляют некоторые особенности взрослого

496496

496

496496

человека, но нужно в сравнительном плане исследовать, что же имен но типично для человека в период зрелости.

— Это вас и привлекло в психологии?

— Да. Осуществляя практику психоконсультирования, ученый выступает и как исследователь, и одновременно как психотерапевт. Он не ставит человека в экспериментальные условия. Психотерапев туисследователю этот человек прежде всего начинает рассказывать о своих страданиях и конфликтах. Маслоу, например, даже сказал, что о человеке, о личности можно составить представление по очень простым вопросам, например: «Скажите, пожалуйста, на что вы жалуетесь, какие у вас заботы в вашей жизни?» И если тот начнет говорить, что он не чувствует себя в безопасности, что его не уважа ют, не любят и сам он поэтому не испытывает любви, то это будет один уровень и один тип личности. А другой скажет: «Вы знаете, меня тревожит то, что я в себе чувствую много способностей и возмож ностей, у меня есть много желаний, но в жизни существуют такие препятствия, которые не позволяют мне актуализироваться. Я стра даю от того, что в мире столько неправды, нет истины, мир так не красив!» Для Маслоу это уже другой тип личности. Один из них дей ствует под влиянием потребности нужды в безопасности, в уваже нии и самоуважении... Но это только предпосылка для того, чтобы у человека появились мотивы и потребности более высокого уров ня — в самоактуализации, в отстаивании правды, справедливости, красоты, добра, в самотворчестве... Все теории личности зарубеж ных психологов и привлекли меня убедительностью картины чело века, который живет напряженной внутренней жизнью, пытается преодолеть жизненные трудности, а психотерапевт помогает чело веку, он даже не вносит коррективы, а только подсказывает немного... И человек как бы самоучаствует в процессе этой психотерапии. В те ориях, строящихся на психотерапевтической практике, человек предстает динамичной, пластичной личностью, способной соуча ствовать в своем изменении.

Такой динамический подход к личности имеет свои историчес кие корни. Очень интересные идеи высказывал Анри Бергсон. Он писал о тончайших, непрерывно происходящих движениях ду шевной жизни человека. Его понимание личности — разительная противоположность распространенным за рубежом, да и у нас ста тичным теориям личностных черт. Бергсон поэтично и точно опре деляет личность — как мелодию, которая звучит на протяжении всего жизненного пути человека, начиная от его рождения и кон чая последними днями. Понятие «мелодия» он расшифровывает

497497

497

497497

и в психологических терминах. Знакомясь с различными теориями личности, я пришла к выводу, что, кроме психотерапии и эмпири ческих исследований есть еще один источник психологического знания — это глубокая рефлексия личности над собой, своим внут ренним миром и собственной жизнью. Но способность к проник новению в глубокие и разнородные пласты сознания — это редкая способность. Так трудно увидеть в сути своих переживаний чтото совсем новое, что никогда никем не описывалось, не передавалось хотя бы языком поэзии. К углубленной рефлексии прибегают и не которые психологи, опирающиеся на психотерапевтическую прак тику. Так, Карл Юнг пишет в своей автобиографии, что он чуть не помешался, анализируя собственное сознание, мир своих сно видений, но все же ему удалось вычленить в мышлении такие сво еобразные феномены, как архетипы в виде отложившегося в созна нии человека опыта многих поколений человечества. В архетипы вкраплены также и особенности жизни некоторой исторической общности...

— Вспоминаю, как в детстве — это было после войны, а мне шел всего шестой год, — отправляясь куданибудь с мамой, я заранее приказывал себе не просить ее купить мне какуюто игрушку, пото му что знал — мы материально нуждаемся и просьба моя может рас строить маму. И я потом пришел к выводу, что все это разумное, исходящее от человеческого бытия, словно закладывается в каждом человеке, во всяком случае, в тех людях, которые занимаются наблю дениями, над чемто думают, что все это неосознаваемое создает ся само по себе, независимо от чьейлибо сторонней воли...

— Правильно. Задача исследователя — «вытащить» основные составляющие и механизмы работы внутреннего мира человека, которые реально обеспечивают ему благополучие, комфортное су ществование или деформируют его жизненный путь, но он сам это го не осознает. В нашей науке выявлено великое множество психо логических барьеров, препятствующих полноценности мышления, общения, реализации профессиональных потенциалов, работоспо собности человека. Так много ныне психологических задержек, пре град, барьеров, которые человек сам не осознает и вследствие этого не может их снять. А вот узнать это из исследований он может. Но некоторые люди с развитой способностью рефлексии, самоосозна вания, самоанализа могут выявить то, что в психологии даже неиз вестно. Вот Рубинштейн — я как раз продолжу этот пример — не занимался экспериментальными или эмпирическими исследовани ями личности, но у него содержится в «Основах общей психологии»

498498

498

498498

огромный массив мыслей, который касается личности и в котором, самое главное, узнаешь себя. Человек внешне может жить прекрас но, по мнению окружающих, преуспевать и т. п., но внутренне чув ствовать себя неудовлетворенным. Одна из сильнейших преград для человека, уж коль мы об этом заговорили, — пониженная самооцен ка. А между прочим, самооценка формируется в очень раннем дет стве под влиянием случайных какихто эпизодов, получивших нео добрение значимых других. Она формируется на неосознаваемом уровне. И даже дальнейшие успехи человека не могут ему помочь преодолеть этого чувства своей незначимости, неполноценности, неуважительного отношения к себе. Это действует подсознательно, и когда человек начинает чтото делать, чемто заниматься, внутрен ний голос ему словно напоминает: «Все равно ты не достигнешь того, чего хочешь, все равно до больших высот тебе не дойти». Возникает противоречие между уровнем притязания, которое подпитывается не только успехами, но и смутно осознаваемыми своими возможно стями, способностями, и низкой самооценкой. Оно притягивает к себе малейшее неодобрение, которое человек с высокой или повы шенной самооценкой воспримет как знак допущенного небольшого просчета, легко исправимого. Другой же переживает данное неодоб рение как значимое событие в жизни, подтверждающее его отрица тельное отношение к себе.

— Расскажите о своих родителях. Кем они были и какое влияние на вас оказали?

— В моем профессиональном становлении они сыграли роль только в том смысле, что никоим образом не ограничивали мое пра во выбора. Мама была химиком, до этого, правда, два курса Психоневрологического института им. В. М. Бехтерева окончила. А папа — естественно, чтобы я пошла по его стопам, работала в металлургии. Но они ни на меня, ни на сестру не оказывали никакого давления в этом плане. Они предоставляли нам право полного выбора своего профессионального пути. В семье у нас была прекрасная нравствен ная атмосфера оптимистического отношения к жизни, стойкости перед всякими социальными катаклизмами, сложными событиями в жизни. Мы все были большими друзьями. Вот такая была у нас ра достная жизнь, «веселый покой» (как выразился в одной из своих книг А.А. Кроник), где сочеталось разрешение раскованности с про явлением своеволия и собственного «Я» и, в то же время, с высокой требовательностью в области нравственных отношений, с уважени ем к другому человеку...

металлург. Маме хотелось, чтобы я была медиком, а папе,

499499

499

499499

— Расскажите о наиболее сильном, запоминающемся, что вам пришлось пережить в своей профессии.

— Мне трудно выбрать запоминающееся, потому что занятие пси хологией, начиная с аспирантуры (затем три года работы в Институте общей и педагогической психологии, в последующем — в секторе психологии Института философии, с 1972 г. — в Институте психоло гии АН СССР), было для меня счастливым событием длиной в целую жизнь. Но если брать какойто конкретный период, то особо хочу ска зать о двух. С 1948 по 1960 г.г. (С.Л. Рубинштейн умер 11 января 1960 г.) я могла общаться с Сергеем Леонидовичем каждую неделю, несмот ря на то, что работала в другом учреждении; я считалась его сотруд ницей, поскольку как членкорреспондент Академии наук СССР он мог иметь сотрудника в другом институте. Раз в неделю мы с ним по стоянно общались. Это было незабываемо для меня. Он отличался эмоциональностью. Любая идея, которая высказывалась мною, вос принималась им не просто как некое высказывание ученицы, идея эта его воодушевляла, он начинал ходить, обсуждая ее с разных сторон, показывая, какими могут быть пути ее разработки. В это время я тоже подключалась к обсуждению. Словом, был живой диалог, который очень одухотворял меня. Я не знаю, кто еще из крупных научных ру ководителей был бы так заинтересован в своих учениках. Я уходила от него в состоянии душевного подъема, у меня появлялось множество идей... Когда его не стало, я ощутила огромную для себя потерю как в личностном, так и в научном плане... В общении со своими ученика ми Сергей Леонидович выкладывался без остатка...

Важным также для меня является моя работа в старом Инсти туте психологии (Институт общей и педагогической психологии АПН), которым руководил в течение длительного времени Ана толий Александрович Смирнов. Об атмосфере, царившей при нем, можно писать тома воспоминаний и диссертации. Начиная с лаборантки и кончая зрелыми учеными, все чувствовали себя значимыми, ибо все сотрудники были таковыми для самого Ана толия Александровича и, по его мнению, для психологической науки тоже. Он показывал свою личную заинтересованность в успехах, продвижении каждого человека. В Институте премий не было, а были только благодарности. Но они воспринимались людьми как исключительно большая награда. Анатолий Алексан дрович отмечал малейшие успехи сотрудников, особенно моло дых. Например, у меня, помню, вышли первые две статьи. В от четном докладе Анатолий Александрович объявил: «И вот у Люд милы Ивановны, мы можем отметить, вышли две очень интерес ные статьи». Первая у меня была и не столь интересная — это

500500

500

500500

о новом психологическом журнале в ГДР, с какимито моими критическими оценками, которые потом психологов из ГДР даже обидели... И может быть, поэтому к А.А. Смирнову все очень теп ло относились. Сотрудники Института были связаны прочными коллегиальными отношениями, с большим уважением относи лись друг к другу, это был понастоящему сплоченный коллектив. Анатолий Александрович объединял всех своей любовью к лю дям как участникам научного поиска и создателям психологичес кой науки. И все сотрудники чувствовали себя так, что каждый из них вносит свой вклад в науку, продвигает ее вперед и что сам он крайне нужен.

В 1956 г. я перешла в сектор психологии Института философии АН СССР, которым после длительного перерыва снова стал заве довать Сергей Леонидович. Он собрал там молодежь, но были и ученые с мировым именем — обаятельная Н.Н. ЛадыгинаКоте, специалист по зоопсихологии... Среди философов Института были яркие, талантливые люди, большое впечатление на меня произво дили выступления и работы Э.В. Ильенкова. Очень теплые воспо минания остались от работников «научного кабинета» — нашей библиотеки, где работали энтузиасты и был свой хороший микро климат. Но в Институте был также силен дух взаимного недобро желательства, догматизма. Наш сектор жил в иной атмосфере, создаваемой С.Л. Рубинштейном. В Институте Сергей Леонидович пользовался огромным уважением. После его смерти уровень философскопсихологической мысли в Институте резко упал, и я старалась окунуться в мир большой психологии в университете и старом Институте.

— А какие научные огорчения, неудачи у вас были на протяже нии жизни, какие были неудовлетворенности своими психологичес кими исканиями?

— От своих психологических исканий я чувствую неудовлет воренность потому, что в глубине души очень хотелось бы имею щиеся психологические знания применить на практике, довести до тех людей, которые нуждаются в них. С очень глубоким пиете том я изучала труды Пьера Жанэ, который из собственной клини ческой практики извлекал идеи и теории и тут же их применял в своей практике психотерапевтической. Отсутствие этого — для меня источник глубокой неудовлетворенности. Я занималась экс периментальными работами, что само по себе является увлекатель ным делом. Я исследовала современное состояние зарубежной пси хологии и открыла для себя много интересных теорий, идей, под ходов, что побуждало меня осваивать новые языки. Многое из того,

501501

501

501501

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 4950 / 5050

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]