Развитие личности и проблемы геронтопсихологии

Опора на принцип генезиса при анализе системного строения личности предполагает такие теоретикометодические приемы ис следования новообразований (нормальных и аномальных) личности, которые позволяют не просто описать эти новообразования и отве тить на вопрос, вследствие чего (почему) оно, это новообразование, появилось, но и для чего оно стало необходимым человеку, ради чего даже вопреки противодействию окружающих он не в силах отторг нуть его от себя1.

за собой ни общественного признания, ни поощрения, оно все рав но оказывается связанным с чувством значимости, оправданности, ценности жизни человека как личности. В массе свидетельств о жиз ни людей, десятки лет проведших в труднейших условиях под Мага даном и Воркутой, мне трудно вспомнить имя той женщины, кото рая на реплику журналистки «о загубленной жизни» резко ответи ла, что невозможно считать загубленными или зачеркнутыми жиз ни тех, после которых в самых суровых краях остались шахты и рудники, которые дали стране лес, олово, серебро и золото... Но вот, оказывается, что в других, вполне, казалось бы, благополучных ус ловиях, центральный «орган» личности, обеспечивающий ее созида тельную реализацию, оказывается аномальным — переродившимся, распавшимся или несформированным и замещенным суррогатным образованием — «иллюзорнокомпенсаторной алкогольной деятель ностью» [3], порождающей субъективные переживания, в чемто сходные с чувствами, вызываемыми реальным созиданием (эмоци ональный подъем, чувство успеха, достижения, переживание своей значительности и т. п.).

В аспекте сформулированного в начале главы положения о по рождении каждого нового «органа» системы уже существующими особенностями той целостности, частями которой они являются, важно, что действительно каждая из перечисленных характеристик деформированной системы выступает как продолжение, дополне ние, развитие другой, проявление их латентных свойств в иных ус ловиях.

Осуществляя общественное поведение, выполняя социально значимые формы деятельности, центральное место среди которых занимает труд, личность действует под влиянием побуждений, вле чений, мотивов. Но значит ли это, что побуждения и мотивы движут личностью, которая как бы одержима ими, или же она возвышается над ними и выступает субъектом своих вожделений, стремлений и мотиваций? В психологии в продолжение многих десятилетий лич ность отождествлялась со своей мотивационнопотребностной сфе рой, и поэтому вопрос о личности как о субъекте, способном подни маться над мотивами своих действий, разрабатывался лишь в очень ограниченном аспекте представителями психоанализа как борьба инстанции «я», «сверхя» с влечениями «оно». Возможность восстать против требований «сверхя» предусматривалась, но трактовалась как мятеж влечений против социальных предписаний. Во второй половине XX в. сторонники выделившейся из психоанализа Эго психологии начали постулировать существование у Эго не только защитных, но и конструктивных функций, направленных вовне — на совладание с трудностями внешнего мира, и во внутрь — на осу ществление синтеза внутреннего мира личности.

блематика и стоящая за ней научная идеология проникла и в психо логию личности, сомкнувшись там с принципом диалогичности со знания, который выносит за пределы «self», или «Эго», их несравнен ную способность относиться к себе, создавать, перестраивать, пре восходить себя, властвовать над сложившейся иерархией своих мо тивов. И психологи, вводя и психологически расшифровывая определение личности как субъекта мотивации, вспоминают положения С. Л. Рубинштейна о верхушечном образовании личнос ти — о его «я». Рубинштейн подчеркивает, что в психическое содер жание «я» входит только то, что было глубоко пережито человеком и вошло в «историю его внутренней жизни», то чувство, которое определило его жизнь и деятельность, и та мысль, которой он отдал все свои силы (см. [15, с. 680]). Это содержание в виде интегрирован ной и обобщенной позиции человек соотносит с объективной логи кой жизненных задач, порождая свои мотивы и цели. Очерчивая концепцию личности как субъекта своей психической жизни и по ведения, Рубинштейн убеждает: «Гегемония мотивов над задачами имеет место лишь в малозначимой деятельности, да и то “больше в представлении субъекта, чем на самом деле”» (там же, с. 564).

нальных современных концепциях, развиваемых В. А. Иванниковым и В. К. Калиным [7; 17].

Системный подход к личности предполагает и обсуждение во проса о границах той уникальной системности, которой является личность. Рассмотрение этого вопроса строится как реализация вто рого значения сформулированного выше тезиса о том, что личность не тождественна системной целостности своей внутрииндивидуаль ной психической организации. К сожалению, в арсенале системно го подхода мы пока не нашли критериев определения границ живой системы. В психологии до сих пор преобладают представления о личности как замкнутой в контуре индивида. Но за последнее вре мя начинают выдвигаться концепции и создаваться концептуальные предпосылки, расширяющие границы бытия личности. Первый вклад в такую трактовку личности внес У. Джеймс, включивший в сферу личности все то, что человек считает своим, т. е. в какойто мере отождествляет с собой. Современная концепция персонализа ции [12, 13], строящаяся на гипотезе о том, что у личности имеется фундаментальная потребность быть идеально представленной в дру гих людях, погружаться в пространство их бытия, порывает с тради цией ограничения личности индивидуальным органическим конту ром, пусть это будет и социальный индивид, находящийся в общест венных связях с другими индивидами. Исследования, проводимые представителями экологической психологии, убедительно показы вают, что личность персонализирует то физическое и социальное пространство, в котором реализуется ее чувственносверхчувствен ное бытие. Оно выступает как личностное пространство, пережива ется как продолжение субъективности человека и дифференциру ется на качественно различные области, отличающиеся, в частнос ти, по степени персонализованности. Еще Ф.Горбов начал развивать идеи о том, что вокруг человека существует неширокая пространст венная зона, вторжение в которую, скажем, руки или даже пальцев другого человека переживается как оскорбительное или неучтивое прикосновение к самой личности. Дальнейшие исследования лично стного пространства показали его многозональность: есть допусти мая (индивидуально и культурноисторически обусловленная) зона

рукопожатия, беседы, присутствия постороннего человека и т. д. Иначе говоря, пространство жизнедеятельности личности имеет разную психологическую метрику, которая входит в границы лич ности. Но пространство — это определенные отношения между объ ектами — предметами духовной и материальной культуры, явлени ями, событиями, людьми. И весь этот мир — мир социальных связей, традиций, норм, мир правовой, демографический, географический, мир семьи, труда, отдыха, быта и т. д.— человек персонализирует так же, как он персонализирует, скажем, свое телесное бытие,— подни мая его над уровнем биологического существования.