Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психоаналитические теории развития
.pdf
Эволюция аффектов в процессе развития 171
отличать мать от других людей на основе узнавания ряда характерных черт
матери (McDevitt, 1975), и эта способность усиливается по мере того, как раз
вивается произвольная память. Было установлено, что дифференцированный
взгляд младенца в лицо матери появляется примерно на седьмой неделе и пер
воначально фиксируется на ее глазах (Haith et al., 1977), а в последующие
недели и месяцы младенцу открываются все новые детали — изменчивые и
неизменные, — которые постепенно складываются в репрезентацию матери.
Многие наблюдатели соглашаются, что прочная привязанность к матери
возникает у ребенка в четырепять месяцев; в семьвосемь месяцев он от
четливо демонстрирует, что скучает по матери в ее отсутствие; ее теперь уже
не так просто заменить (McDevitt, 1975). Такие реакции свидетельствуют о за
рождении воспоминаний или произвольной памяти; это новоприобретение,
по мнению Пиаже (1936), появляется позднее, примерно в восемнадцать
месяцев, когда формируется образное мышление и активно используется речь.
В сравнительно недавних экспериментальных исследованиях изучались
невербальные системы памяти, существующие в раннем младенческом возрасте
(см. обзор в: Stern, 1985). Нахман и Штерн (1984) получили некоторые
доказательства того, что система аффективной памяти существует с самого
раннего возраста, и предположили, что аффективные переживания усиливают
воспоминания уже в семь месяцев; этот период указывается и в сообщении
Макдевитта. Функционирующая таким образом память, по всей видимости,
играет интегрирующую роль во встраивании аффективных компонентов в пси
хические репрезентации, и это согласуется с утверждением Шпица, что психи
ческие функции «развиваются на основаниях, заложенных аффективным
взаимодействием», которое «пролагает пути развития во всех остальных
сферах» (Spitz, Cobliner, 1965, p. 140).
НЕГАТИВНЫЕ РЕАКЦИИ НА ПОСТОРОННЕГО
Негативные реакции на посторонних людей наблюдались и были описаны
многими авторами (см. обзор в Emde, 1980с)
появление «вторым организатором» психики, полагая, что они указывают на
установление либидинозного объекта во внутреннем мире ребенка. Он пришел
1
Шпиц назвал наблюдаемую реакцию
лее точным является термин «дистресс».
представления, например, о внушающих страх последствиях, а также конфликта. Однако
то и другое требуют предметнообразного мышления, которое появляется лишь позднее.
тревогой,
Тревога
1
. Шпиц (1959) назвал их
однако Катан (1972) утверждает, что бо
подразумевает наличие связанного с ней
172 Аффект
к выводу, что аверсивная реакция младенца на постороннего человека и его
обращение к матери свидетельствуют о его способности отличать знакомых
людей от незнакомых и предпочтении матери. Шпиц и Коблинер (1965) также
сделали вывод, что восприятие незнакомца заключает в себе страх потери
матери. В настоящее время известно, что ребенок отличает лицо матери от лица
постороннего человека уже в семьдевять месяцев; кроме того, до второго года
жизни реакции на разлуку гораздо менее предсказуемы или последовательны,
чем негативные реакции на постороннего (Emde et al., 1976). Поэтому
объяснения Шпицем тревоги восьмимесячных, основанные на когнитивном
несоответствии или реакциях на разлуку, являются недостаточными и не
точными.
Тем не менее вывод Шпица о том, что возникновение дистресса указывает
на важное изменение, достигнутое в ходе развития, остается жизнеспособным.
Исследования показали, что в процессе развития отдельные эмоциональные
проявления возникают в определенной последовательности и что они зависят
от зрелости центральной нервной системы. С этим, повидимому, также
связаны некоторые когнитивные способности. Удовольствие и неудовольствие
отчетливо проявляются в дватри месяца, однако выражения страха, удивления
и гнева становятся заметными только после семидевяти месяцев, и примерно
в это же время начинают устанавливаться причинноследственные связи
(Emde, 1980b; Emde et al., 1976). Соответственно, появление реакции
дистресса в присутствии незнакомого человека указывает на установление
причинноследственных связей, предвосхищение неудовольствия, возник
новение эмоционального (исполненного страхом) возбуждения и избегающего
поведения. Интенсивность дистресса у ребенка также связана с качеством
отношений привязанности матери и ребенка: чем более стабильны отношения,
тем менее интенсивен дистресс (Mahler, McDevitt, 1968; Bowlby, 1969;
Rheingold, 1969; Ainsworth et al., 1978).
Теперь реакции матери приобретают для ребенка новое качество и зна
чение. Хотя его собственные аффекты пока еще не выполняют для него
функцию сигнала, становится очевидной их «социальная отнесенность».
С конца первого года (и на протяжении всей жизни) ребенок стремится
получить от матери (или от других значимых для него людей) эмоциональную
информацию, когда сталкивается с незнакомыми ситуациями, а не только
с незнакомыми людьми. Затем он использует аффективное проявление матери
в качестве показателя того, как она оценивает обстановку, — как безопасную
или опасную. Сорсе и Эмде (Sorce et al., 1981; Emde, Sorce, 1983) описывают
экспериментальные условия, в которых такого рода использование ребенком
аффективных проявлений матери можно вызывать вновь и исследовать.
Попадая в незнакомую ситуацию, ребенок оглядывается на мать и смотрит,
как она реагирует; если мать своей ответной реакцией — успокаивающей или
Эволюция аффектов в процессе развития 173
радостной улыбкой — показывает, что ситуация безопасна, ребенок начинает
ее исследовать. Если же лицо матери выражает тревогу и указывает на опас
ность, ребенок, как правило, разражается слезами и бежит к матери. Исследо
ватели пришли к выводу, что аффективные сигналы со стороны матери направ
ляют последующее поведение ребенка.
Эксперименты, в которых изучалась социальная отнесенность аффектов
ребенка, показывают, что эмоциональная доступность матери является
важнейшим фактором развития Эго ребенка в двух отношениях. Вопервых,
ее успокаивающие или предостерегающие аффективные реакции становятся
составной частью системы оценок ребенка, поскольку мать выступает в ка
честве вспомогательного Эго, и, вовторых, ее аффективные вмешательства
защищают уязвимое Эго младенца от травматических воздействий охваты
вающей его паники. Эти наблюдения подтверждают представление Шпица,
согласно которому возникновение дистресса связано с тем, что мать становится
для ребенка либидинозным объектом, формирующим у него чувство базисного
доверия. Она является надежным источником сохраняющегося ощущения
безопасности. Вместо того чтобы испытывать дезорганизующую панику в не
знакомой ситуации, ребенок, используя успокаивающую улыбку матери,
набирается смелости эту ситуацию исследовать. Таким образом, механизмы,
обусловливающие дистресс и социальную отнесенность аффектов в незнакомой
ситуации, становятся основой для последующего использования ребенком
своих собственных аффектов в качестве сигналов.
АФФЕКТЫ КАК МНОГОГРАННЫЕ
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ
Как уже отмечалось выше, мы рассматриваем аффекты как психические
структуры, имеющие мотивационный, соматический, эмоциональный, экспрес
сивный и коммуникативный компоненты, а также связанные с ними представ
ления, или когнитивный компонент. Ребенок, по мере своего развития,
постепенно проявляет все более дифференцированные аффективные формы
поведения и все более дискретные эмоции; благодаря им он вызывает у людей,
которые за ним ухаживают, соответствующие реакции. Однако его аффек
тивные проявления пока еще не могут сформировать у него адаптацию к реаль
ному миру независимо от его матери. Когда у ребенка появляется способность
психически репрезентировать представления и воспоминания, а также
конструировать желания и фантазии (которые предполагают способность
формировать связанные между собой представления), он постепенно начинает
ПЕРЕЖИВАНИЯ
174 Аффект
устанавливать связь между аффективными поведенческими реакциями и их
физиологическими эквивалентами, с одной стороны, и представлениями
и фантазиями — с другой. Теперь его собственное поведение и поведение
других людей приобретает для него новое значение. Именно связь аффектив
ных поведенческих реакций с воспоминаниями и представлениями (сознатель
ными и бессознательными), которая возникает вне зависимости от эмоцио
нального проявления аффекта, и становится психологическим переживанием.
Когда чувство связывается с представлением, оно в конечном счете может быть
вербализировано. В таком случае Эго гораздо проще распознавать, регули
ровать, контролировать его и от него защищаться; таким образом психическая
деятельность освобождается от обязательных к исполнению или не допуска
ющих возражений требований чувства.
Возникающее в процессе развития различие между эмоциональным
проявлением и аффектами как многогранными психологическими пережива
ниями позволяет отделить страх разлуки, или страх потери объекта, согласно
выдвинутой Фрейдом (1926) гипотезе о последовательности развития,
от реакции дистресса, возникающей в ответ на появление постороннего
человека. Это различие было затушевано Шпицем, но о нем говорил
Бенджамин (1961а, 1963). Дистресс при появлении незнакомца пред
сказуем; он основывается на возникновении страха и установлении причин
носледственных связей. Однако мы можем сказать, что этот дистресс
не означает соединения эмоции с представлением или фантазией. Дистресс,
возникающий при разлуке, отличается от реакции на постороннего человека
и в меньшей степени определяется процессами развития. Самый ранний
возраст, когда появляются реакции на разлуку, — четыре месяца (см. Bur
lingham, Freud, 1942; Gaensbauer, 1982), однако дистресс, возникающий
в ответ на предвосхищение разлуки, выражен сильнее всего на втором году
жизни (Tennes, Lampl, 1964).
Чтобы к предвосхищению потери объекта добавился страх, ребенок
должен обладать определенной способностью к психической репрезентации
как объекта, так и себя отдельно от объекта, а также способностью представ
лять в фантазии последствия своего существования без объекта. Как только
появляется чувство себя, отдельного от объекта, возникает и чувство беспо
мощности. Ребенок чувствует, что присутствие объекта необходимо ему, чтобы
обеспечивать его безопасность, и он предвидит свою беспомощность, обнару
живая угрозу потери объекта. Гораздо позднее страх потери объекта также
может быть связан с невротическим конфликтом, и в этом случае мы можем
предположить, что разнообразные фантазии об объекте и предвосхищаемые
последствия разлуки с объектом соединяются.
Эволюция аффектов в процессе развития 175
СИГНАЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ
Когда развитие в достаточной степени продвинулось вперед — настолько, что
чувства стали связываться с представлениями, — а аффекты начали выполнять
сигнальную функцию, ребенок обретает способность лучше контролировать
и регулировать собственные аффекты и уже не становится жертвой их власт
ного и дезорганизующего воздействия. Исследователи уделяли относительно
немного внимания развитию этой функции по сравнению с патологическими
состояниями, характеризующимися ее отсутствием (см. клинические примеры
в Hartmann, 1953; Ritvo, 1981; Kernberg, 1984).
Мы считаем, что использование сигнальной функции начинается в ре
зультате успешной интернализации организующей и регулирующей функций
матери и идентификации с ними. Поэтому сигнальную функцию можно
рассматривать как возникающую параллельно с константностью либидиноз
ного объекта и связанную с нею (P. Tyson, 1988).
Использование аффектов как сигналов означает, что Эго способно
воспринять аффект, распознать опасность и соответствующим образом
подстроить поведение с помощью защиты и компромисса. Далее встает вопрос:
что стимулирует или обеспечивает развитие способности именно таким образом
воспринимать и распознавать аффекты и угрозы, а также использовать защиты
и компромиссы. Фрейд ответил на этот вопрос так: «Опасности — это удел
всего человечества, у каждого они одни и те же. Но мы должны, но не можем
ухватить некий фактор, который объяснит, почему иные люди становятся
объектом аффекта тревоги, несмотря на свою исключительную способность
к нормальной психической работе, или решают, что обречены потерпеть
неудачу» (1926, р. 150).
Толпин предполагает, что способность использовать небольшие коли
чества тревоги и других аффектов в качестве внутренних сигналов конфликта
и опасности начинается с реакции матери на аффективное поведение ребенка
(1971; см. также Ritvo, 1981). Однако структурирование и эффективное
использование сигнальной функции обеспечивается лишь своевременной
и последовательной реакцией матери на выражение чувств младенцем и соот
ветствующими действиями, редуцирующими дистресс и создающими чувство
комфорта и безопасности, то есть подкрепляющими синтезирующие функции
Эго и функции саморегуляции. Первый успех таких усилий матери становится
очевидным, когда восьмимесячный ребенок начинает использовать ее аффек
тивные сигналы как показатели опасности или безопасности в социально
направленном взаимодействии.
Конфликты анальной фазы (или фазы примирения) обычно порождают
интенсивные аффективные состояния и предъявляют к матери повышенные
176 Аффект
требования уравновешивать переживания фрустрации и удовлетворения
у ее ребенка. Ребенок все больше и больше начинает переживать в фантазии
страхи, связанные с объектом, которые упоминал Фрейд: страх потери
объекта, страх потери любви объекта и страх наказания объектом. В целом
эти фантазии, связанные с репрезентацией матери, предвосхищают опасность.
Для ребенка его безопасность зависит от внешнего, воспринимаемого
присутствия матери. Поэтому он следит за ней, чтобы предотвратить состояние
неодолимой беспомощности, которое вызывают чрезмерные чувства.
Если мать не обескуражена требованиями ребенка или дистрессом,
она может ответить на проявление его чувств таким образом, чтобы терпимость
к удовлетворению влечений ребенка уравновешивалась соответствующими
ожиданиями уступок с его стороны. Такое стабилизирующее равновесие
редуцирует дистресс, содействует формированию у ребенка толерантности
к фрустрации и механизмов самообладания, убеждает его в стабильности
материнской любви, развивает и интернализирует способность к контролю над
аффектами. Без своевременного вмешательства и эмпатических, регулирующих
реакций матери, в которой ребенок попрежнему нуждается в качестве
вспомогательного Эго, тревога может нарушить функционирование Эго,
вызвать состояние беспомощности и ощущение потери либидинозной связи
с объектом, которое, например, проявляется в приступах гнева ребенка (York,
Weiseberg, 1976). Такое подавляющее чувство беспомощности, на наш взгляд,
является выражением травматической тревоги, как ее изначально понимал
Фрейд.
Катан (1961) обращает внимание на важную функцию регуляции
аффектов, которую выполняет речь. Если ребенку удается связать слова,—
которые он первоначально воспринимает как некое выражение родительских
чувств, — с аффективными переживаниями, то он начинает распознавать,
учитывать и лучше понимать свои чувства. В таком случае ребенок, скорее
всего, будет вербально выражать свои аффекты, а не действовать; действие
может быть отсрочено, ребенок может намеренно вступить в коммуникацию,
а власть его Эго и самоконтроль, сопровождающиеся чувством гордости, при
этом усилятся. Если ребенок не умеет адекватно вербализировать аффекты,
может возникнуть несоответствие между силой и сложностью аффективных
состояний и способностью их выражения. Не имея достаточного количества
слов, ребенок может положиться на действие или другие формы выражения
аффектов, такие, как соматизация; в этих условиях у него имеется минимум
возможностей отложить импульсивное действие, что подрывает власть Эго,
усиливает конфликт с окружением и подкрепляет, а не предотвращает
переживания беспомощности под воздействием неуправляемых аффектов.
Если мать успешно справляется со своей ролью вспомогательного Эго,
ребенок будет способен идентифицироваться с ее установками по отношению
Эволюция аффектов в процессе развития 177
к либидинозным и агрессивным влечениям, а также с ее пониманием и обо
значением его аффективных состояний и соответствующими регулирующими
реакциями на них. Другими словами, чтобы справиться со своей беспомощ
ностью в отсутствие матери, ребенок нуждается в
присутствии
матери наряду с
внутренне доступными функциями
обеспечивающими регуляцию и безопасность
означает, что ребенок обладает значительными ресурсами для независимого
регулирования аффектов. Если репрезентация объекта и его функции прояв
ления любви и обеспечения комфорта становятся стабильными внутренними
ресурсами, которые, как полагала Малер, появляются с константностью
либидинозного объекта (Mahler et. al., 1975), то тогда принадлежащая объекту
функция реагирования на аффективные сигналы с использованием регули
рующих и организующих действий становится функцией Эго ребенка.
Следовательно, ребенок способен распознавать собственные аффективные
состояния, использовать их как сигналы и отвечать на них собственными
организующими, регулирующими и защитными действиями. Именно в этом
смысле способность эффективно использовать сигнальную функцию зависит
от успешной интернализации, и обычно она появляется наряду с достижением
некоторой степени константности либидинозного объекта.
Возвращаясь к вопросу Фрейда (1926), мы полагаем, что тот, кто
речен на неудачу в попытках справляться с тревогой, обладает важной способ
ностью к саморегуляции, приобретенной благодаря интернализации и дости
жению константности либидинозного объекта. Сигнальная функция аффекта
усиливает Эго в его борьбе с оказывающими все большее давление конфликтами
развития, особенно с конфликтами эдипова комплекса. Способность своевре
менно реагировать на возрастающие требования конфликта и, следовательно,
удерживать болезненные аффекты в границах, в которых они поддаются
управлению, во многом зависит от того, могут ли аффекты функционировать
последовательно как сигналы, направляющие деятельность Эго.
постоянном внутреннем
матери,
. Успешная интернализация
не
об
ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ
Умение использовать сигнальную функцию может определять способы,
которыми ребенок будет справляться с конфликтами эдипова комплекса и за
дачами, которые встают перед ним в латентный период и в подростковом
возрасте. Относительное затишье влечений и расширение когнитивных
способностей в латентный период подкрепляется тем, что аффекты выступают
в роли сигналов. Кроме того, расширение когнитивных навыков способствует
178 Аффект
большему самоосознанию, в том числе осознанию аффективных переживаний,
которое содействует дальнейшему усилению сигнальной функции.
В подростковом возрасте аффекты обычно лабильны, и для того чтобы
справляться со значительными колебаниями настроения, требуются разнооб
разные, специфические для каждой фазы защиты. Хотя колебания настроения
не ограничиваются подростковым возрастом, они особенно характерны именно
для этой стадии. Связь между аффектами и настроением — вопрос не совсем
проясненный. Настроения сравнительно стабильны, это комплекс аффек
тивных состояний, которому, как отмечает Вейншел (1970), трудно дать
определение. Однако он полагает, что настроения связаны с воспоминаниями
о событиях в раннем детстве. Когда определенные провоцирующие пережи
вания воскрешают ранние воспоминания, они в свою очередь вызывают
соответствующие ожидания, и прежнее состояние Эго мобилизуется в форме
настроения. Арлоу (1977) добавляет, что провоцирующее переживание может
восприниматься на бессознательном уровне; настроение возникает, когда это
переживание находится в достаточной близости к бессознательным фантазиям,
которые связаны с соответствующим ранним воспоминанием.
Колебания настроения в значительной степени связаны с реорганизацией
Эго и СуперЭго в подростковом возрасте. Мы полагаем, что они, как и аф
фекты в целом, могут служить сигнальной функцией и точно так же могут быть
чересчур интенсивными и дезорганизовывать деятельность Эго. Будут они
оказывать дезорганизующее влияние или служить сигналами — зависит
от силы Эго, и этот вопрос мы более детально обсудим в контексте развития
Эго в подростковом возрасте.
РЕЗЮМЕ
Интерес к аффектам не ограничивается психоанализом, и в последней главе
мы вкратце рассмотрим различные дисциплины, занимающиеся их исследо
ванием. Здесь мы сделали основной акцент на интрапсихическом аспекте
аффектов и на приобретении в процессе развития сигнальной функции. Мы от
метили, что, хотя способность к проявлению эмоций реализуется во врож
денных формах поведения, психологическое значение, которое связывается
с этими проявлениями, появляется лишь постепенно. До этого времени эти
проявления служат для ребенка средством привлечения к себе матери,
благодаря чему между ними устанавливается аффективное реципрокное
взаимодействие в интерактивном диалоге. После периода раннего детства,
когда интенсивные аффективные переживания могут дезорганизовать деятель
Эволюция аффектов в процессе развития 179
ность Эго, интернализация и идентификация с организующими и регули
рующими реакциями матери на эмоциональные проявления ребенка позволяют
ему использовать свои собственные аффекты в качестве сигналов прибли
жающейся опасности. Затем аффекты начинают функционировать как
сигналы, содействующие усилению организующей и регулирующей функций
Эго. Хотя в ходе нашей дискуссии может возникнуть впечатление, что основ
ные факторы установления сигнальной функции хорошо известны, это отнюдь
не так. Многие вопросы остаются без ответа, и необходимо провести большое
количество дальнейших исследований. Но мы надеемся, из этих двух глав
станет ясно, что современная концепция аффектов сложна и неоднозначна,
как и роль аффектов в развитии психики.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]