Психоаналитические теории развития

Но едва ли возможно всерьез говорить о психоаналитической психологии, не обратившись к внеэмпирическому, понятийному, внутреннему пространству психических структур. Следовательно, исходно эмпирическое понятие «самость» стало описываться как структура, которой присущи различные функции отвергнутого понятия «Эго». В результате, как отмечает Спрюэлл (1981), понятие «самость» приобрело множество неопределенных значений, которые относились к сфере «das Ich». Это относится к понятию Кохута «вышестоящая самость», к идее Штерна (1985) о том, что чувство себя выступает организатором развития, а также к указаниям Сандлера (1962, 1964, 1983) и Эмде (1983, 1988а) на присущие самости процессы организации и саморегуляции. Более того, их описания удивительно похожи на формули ровки Фрейда (1923а, 1926), а также на рассуждения Гартманна об организу ющей, регулирующей функции Эго (1950). Рассуждая о роли Гартманна в прояснении психоаналитических понятий, Бреннер отмечал, что нынешним брожением умов в американском психоанализе «мы обязаны прежде всего Хайнцу Гартманну» (1987, р. 551).

Следствием разделения структурных концепций и теорий объектных отношений стало появление двух видов теории мотивации. В одном случае мотивация рассматривается в связи с поиском удовлетворения влечений, а роль объекта расценивается как вторичная по отношению к инстинктивному удовольствию. Во втором случае первичным считается желание повторять приятные переживания при взаимодействии с другими людьми в раннем возрасте. При этом врожденная склонность к привязанности (Bowlby, 1958,

1969) либо желание сохранить ощущение безопасности (Sandler, 1960b, 1985) по мотивационной значимости приравниваются к удовлетворению влечений.

становится постоянно предпочитаемым объектом либидинозного влечения младенца. После того как мать становится либидинозным объектом, заменить ее другим воспитателем теперь уже очень сложно.

по значению и временной отнесенности сходна с представлением Шпица о константности либидинозного объекта, поскольку в ней делается акцент на вложении либидо. Анна Фрейд пишет: «Под константностью объекта мы понимаем способность ребенка сохранять объектный катексис независимо от фрустрации или удовлетворения. В период до появления константности объекта ребенок лишает катексиса неудовлетворительный или неудовлетворяющий объект... Обращение к объекту снова происходит тогда, когда пробуждается желание или потребность. После установления константности объекта человек, репрезентирующий объект, сохраняет свое место для ребенка независимо от того, удовлетворяет он его или фрустрирует» (1968, р. 506).

и утверждает, что она достигается тогда, когда интрапсихическая репрезентация матери начинает действовать так, как прежде действовала мать, обеспечивая «поддержку, комфорт и любовь» (1968, р. 222). По мнению Малер, на первом этапе этого процесса должна быть установлена прочная привязанность к матери как к постоянному либидинозному объекту (о чем говорили Шпиц и Анна Фрейд). Второй этап — это интеграция стабильной психической репрезентации. На этом этапе происходит не только когнитивная интеграция, но и отчасти устранение амби валентности анальной фазы для того, чтобы позитивные и негативные аффекты могли быть интегрированы в единую репрезентацию (McDevitt, 1975, 1979). Обладая интегрированной, прочной внутренней репрезентацией, за которую он может держаться, будучи фрустрированным или недовольным, ребенок способен получать все больший комфорт от внутреннего образа. Малер утвер ждает, что константность либидинозного объекта никогда не достигается в пол ной мере; это процесс, продолжающийся в течение всей жизни. И все же мы видим, что с достижением определенной степени константности объекта меж личностные отношения могут принять более развитые формы; теперь индивид может стремиться как к тесным отношениям, так и к независимости. Если эта цель развития не достигается, то межличностные отношения индивида сохра няют черты инфантилизма, зависимости и нарциссизма. Использование Малер понятия константности объекта подтверждает мысль Гартманна о том, что мы можем судить об «удовлетворительности» объектных отношений только тогда, когда мы оцениваем их также с точки зрения развития Эго (1952, р. 163).

Строго говоря, Лёвальд не является теоретиком в области объектных отношений, но он делает акцент на важности инстинктивных влечений и центральной синтезирующей роли Эго в контексте объектных отношений (1951, 1960, 1971). Он подчеркивает, что влечения и объекты не существуют отдельно друг от друга. Влечения организуют объектные отношения и, следовательно, реальность; вместе с тем объектные отношения и реальность организуют влечения. Лёвальд отвергает представление о влечениях как результате воздействия биологических стимулов на психический аппарат и вместо этого рассматривает влечения как создаваемые психическим аппаратом (1971, 1978). То есть, по его мнению, основная функция психического аппарата состоит в создании психических репрезентаций, наиболее примитивными из которых являются репрезентации удовольствия и неудовольствия. Таким образом, влечения, Эго и объекты создаются психикой в условиях взаимодействия матери и младенца, основанного на их первоначальном единстве. «Понимаемые как психические феномены, или репрезентанты, инстинкты проявляются в ранних организующих взаимо действиях матери и младенца. Они формируют самый примитивный уровень мыслительной деятельности и мотивации человека» (1978, р. 495). Следова тельно, Эго как психическая структура возникает в результате взаимодействия детского организма с окружающими его людьми.

в возрасте четырехпяти месяцев и состоящий из четырех предсказуемых, доступных наблюдению и перекрывающихся подфаз:

Неизменная проблема при создании психоаналитической теории — поиск