Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психоаналитические теории развития
.pdf
Обзор теорий объектных отношений 91
понимается как источник любви и доброты, Эго стремится ей соответствовать.
Если это кажется невозможным, Эго пытается атаковать и уничтожить
хорошую грудь, чтобы избавиться от источника зависти. Ребенок старается
расщепить болезненный аффект, и если защита оказывается удачной, благо
дарность, интроецированная в идеальную грудь, обогащает и усиливает Эго
(Klein, 1957).
Если развитие протекает благоприятно и, в частности, происходит
идентификация с идеальной грудью, ребенок становится более терпимым к вле
чению к смерти и все реже прибегает к расщеплению и проекции, тем самым
снижая остроту шизоидных чувств и содействуя интеграции Эго. Хорошие
и плохие аспекты объектов начинают интегрироваться, и ребенок воспринимает
мать и как источник, и как реципиента плохих и хороших чувств. Примерно
в трехмесячном возрасте ребенок переходит на
депрессивную
позицию (Klein
1935, 1946, 1952а, 1932b). Теперь его больше всего беспокоит страх, что он
разрушил или повредил объект своей любви, и он стремится интроецировать
мать орально, то есть интернализировать ее, чтобы таким способом защитить
ее от своей деструктивности. Однако оральное всемогущество ведет к страху
того, что хороший внешний и внутренний объекты какимто образом окажутся
поглощены и уничтожены, и поэтому даже попытки сохранить объект
воспринимаются как деструктивные. В фантазии мертвая, поглощенная, рас
члененная на части мать находится внутри ребенка. Данную фазу характери
зуют чувства потери и безнадежности, то есть депрессивные чувства. Однако
эта депрессия содействует развитию, мобилизуя развитие СуперЭго и эдипова
комплекса. Под влиянием страха преследования и депрессивной тревоги
и у мальчиков, и у девочек на пике
оральносадистской
фазы (в возрасте
около восьми или девяти месяцев) происходит поворот от матери и ее груди
к пенису отца как новому объекту орального желания (Klein, 1928). Вначале
эдиповы желания фокусируются на фантазиях лишения матери пениса,
телесного содержимого и детей. В конечном счете по мере консолидации
СуперЭго они попадают под влияние важных репаративных тенденций
депрессивной позиции, и, мать, таким образом, восстанавливается в фантазии
(Klein, 1940).
В этом кратком изложении невозможно в полной мере оценить идеи
Кляйн, но оно демонстрирует некоторые основные разногласия между ее
теорией и нашими представлениями. Теория Кляйн является скорее топографи
ческой, нежели основанной на более поздней структурной модели Фрейда,
поэтому ее понятия не имеют отношения к функционированию Эго, как мы
его себе представляем. Например, Эго в понимании Кляйн — это, скорее,
самость, не обладающая ни одной из функций саморегуляции, представленных
Фрейдом в его структурной модели. Далее фантазия, согласно Кляйн,
представляет собой конкретное выражение влечения, а не компромисс между
92 Объектные отношения
импульсами и защитами, возникающими благодаря функционированию Эго
по мере того, как принимается в расчет реальность. Отстаиваемая Кляйн идея,
что способность к фантазии доступна ребенку с рождения, не подтверждается
данными когнитивной психологии и наук, занимающихся изучением нервной
деятельности. Согласно Кляйн, тревога оказывает травматическое воздейст
вие, постоянно угрожая сокрушить Эго; она не выполняет сигнальной функции,
как полагал Фрейд в своей структурной теории страха (1926). Хотя Кляйн
описала множество защитных механизмов, для сохранения внутренней
гармонии, по ее мнению, гораздо важнее преобладание «хорошего» опыта над
«плохим», нежели использование эффективных защитных механизмов, как это
понимается в структурной теории.
С точки зрения Кляйн, основной конфликт, присущий человеку с рож
дения,— это конфликт между двумя врожденными влечениями, а не между
развивающимися психическими структурами, и Эго не удается его ослабить.
Соответственно главным техническим средством терапии является интерпре
тация бессознательных сексуальных и агрессивных импульсов, направленных
на объекты. Более того, поскольку, по ее мнению, речь идет о конфликте между
двумя наследственно обусловленными влечениями, последующие события
могут повлиять разве что на форму развития; то есть влияние окружения и лич
ный опыт не имеют большого значения для развития. Этот подход к развитию
существенно отличается от того, что предлагается нами. Как сказал Сазерленд,
«по мнению большинства аналитиков, она преуменьшает роль внешних
объектов, сводя ее чуть ли не к роли подкрепления фантазий, [якобы]
продуцируемых изнутри активностью влечений. Таким образом, кажется, что
порой она создает своего рода биологический солипсизм, а не концептуальную
систему развития структур (начиная с самых ранних стадий), основанную
на опыте взаимодействия с объектами» (1980, р. 831). И, наконец, хотя
теорию Кляйн принято называть теорией объектных отношений, объекты для
нее не столь важны, как влечения; в ее теории практически не учитывается
влияние реальных качеств объекта, а также роль в развитии ребенка диалога
и взаимодействия с объектом.
Эти замечания позволяют понять, почему так мало сходства между
теорией Кляйн и современными психоаналитическими подходами, основан
ными на структурной теории, несмотря на использование одинаковой термино
логии. (Изложение и критику теории Кляйн см. в: Waelder, 1936; Glover, 1945;
Bibring, 1947; Joffe, 1969; Kernberg, 1969; Yorke, 1971; Segal, 1979; Greenberg,
Mitchell, 1983; Hayman, 1989.)
С другой стороны, Шарфман (1988) указывает на то, что благодаря
усилиям Кляйн психоаналитики обратили внимание на важность доэдиповой
стадии в развитии ребенка и, в частности, на доэдиповы объектные отношения.
Понятия репрезентаций объекта, формирующихся в результате проекций и ин
Обзор теорий объектных отношений 93
троекций, вошли в психоаналитический лексикон. Аналитики более традицион
ного — фрейдистского — направления могут отличаться от Кляйн в своем
понимании этих терминов, но именно она первой использовала некоторые
основные понятия, известные нам теперь по теории объектных отношений.
АННА ФРЕЙД
Одним из наиболее резких критиков идей Мелани Кляйн и ее подхода к ле
чению, в особенности детей, была Анна Фрейд. Несколько попыток вступить
в дискуссию скорее вызвали у той и другой бурные эмоции, нежели способ
ствовали их сближению.
Представления Анны Фрейд о развитии объектных отношений сформи
ровались на основе ее наблюдений за младенцами и маленькими детьми,
надолго разлученными с родителями и помещенными в Хэмпстедский военный
детский дом (1942). Она описывала младенца как существо, руководст
вующееся в первые месяцы жизни ощущениями своих потребностей, а мать —
как человека, удовлетворяющего эти потребности. Фрейд отмечала, однако,
что малыши, разлученные со своей матерью, уже на этой ранней стадии
развития обнаруживают признаки расстройства, которые отчасти можно
объяснить нарушением порядка жизни, отчасти — утратой специфической
близости с матерью (р. 180).
Во вторые шесть месяцев жизни отношения с матерью выходят за рам
ки, определяемые физическими потребностями. Впоследствии Анна Фрейд
описывала этот период как стадию константности объекта, то есть мать
является постоянным либидинозным объектом, а вложение в нее ребенком
своего либидо продолжается независимо от степени его удовлетворения (1965).
Анна Фрейд считала, что на втором году жизни взаимная привязанность
матери и ребенка приобретает силу и многогранность зрелой человеческой
любви, поскольку привязанность достигает своего полного развития, а все
инстинктивные желания ребенка сосредоточиваются на матери (1942,
р. 181–182). Она отмечала, что в дальнейшем эти «счастливые отношения»
ослабевают и сменяются чувством амбивалентности, а затем — соперничества;
с появлением этих противоречивых эмоций ребенок «включается в сложные
переплетения чувств, которые характеризуют эмоциональную жизнь человека»
(р. 182).
На следующей стадии, между тремя и пятью годами, неизбежные
эдиповы разочарования и переживание потери любви родителей, все больше
стремящихся «цивилизовать» ребенка, делают его гневливым. Сиюминутные
94 Объектные отношения
вспышки желания смерти родителей вызывают огромное чувство вины и силь
нейшее страдание. В Хэмпстедском детском доме Анна Фрейд наблюдала,
как это страдание примешивалось к радости ребенка от встречи с родителями,
если такая встреча происходила. Более того, Фрейд поняла, что сильные
страдания, вызванные разлукой, могли иметь серьезные последствия для
дальнейшей адаптации, и указала на возможные последствия разлуки на каж
дой стадии развития.
Многие наблюдения Анны Фрейд отличались удивительной проница
тельностью, они во многом совпадают с данными, полученными в совре
менных исследованиях развития. Но, к сожалению, выводы наблюдений
затерялись в первом «Годовом отчете Военного детского дома» и большого
внимания к себе не привлекли. Кроме того, Анна не занималась их разработ
кой или подтверждением, а концепция линии развития объектных отношений,
которую она сформулировала позднее (1965), не опиралась на ее предыду
щие богатые и тонкие наблюдения, не относилась к ним и не подтверждала
их правильность.
ДЖОН БОУЛБИ
Джон Боулби начал свою работу в Военном детском доме Анны Фрейд, но в
то же время находился под влиянием идей Кляйн, а также этологических
исследований. Он придавал особое значение привязанности младенца, что
оказалось продуктивным для исследования детского развития. (См. критику
в: Hanly, 1978; Brody, 1981). Теория Боулби нашла сторонников прежде всего
среди детских психологов, изучавших поведение, обусловленное привя
занностью (см. Ainsworth, 1962, 1964; Ainsworth et al., 1978); не так давно
они использовали его идеи при исследовании способностей младенцев и их
интеллектуального развития (см. Papousek, Papousek, 1984). Боулби внес
существенный вклад в теорию отношений матери и ребенка (1958, 1960а,
1960b, 1969, 1973, 1980).
Он критиковал психоаналитическую теорию за то, что в ней, как он по
лагал, делается акцент на базисной потребности младенца в пище, а потреб
ность в привязанности к матери рассматривается лишь как вторичная.
Он считал, что главная потребность младенца — это желание быть привязан
ным к матери. По его мнению, эта склонность обусловлена биологически,
представляет собой врожденную инстинктивную систему реакций и является
не менее важным фактором поведения младенца, чем удовлетворение ораль
ного влечения. Базисное предположение Боулби состоит в том, что ребенок
Обзор теорий объектных отношений 95
вступает в жизнь, обладая по меньшей мере пятью высокоорганизованными
системами реакций: он способен сосать, плакать, улыбаться, цепляться, а также
следовать за другим или ориентироваться. Некоторые из этих систем активны
с рождения, другие формируются позднее — они активизируют систему
материнского поведения, обеспечивающую обратную связь на проявления
ребенка. Это инициирует у него определенные формы поведения, ведущие
к появлению привязанности. Если инстинктивные реакции младенца активи
рованы, а мать недоступна, возникают страх разлуки, протестное поведение,
чувства печали и горя.
Хотя большинство аналитиков соглашалось с выводами Боулби о наличии
у младенца склонности к построению отношений привязанности, его сомнения
в правильности дуалистической теории влечений, его представления о связи
ребенка с матерью и утверждение, что реакции горя и страдания у ребенка
сопоставимы с реакциями взрослого, вызвали резкую критику. Шур (Schur,
1960; см. также A. Freud, 1960) утверждал, что первичные биологически
обусловленные системы инстинктивных реакций нельзя сравнивать с либиди
нозным влечением в психоаналитической концепции, поскольку оно относится
психологическим
к
переживаниям и психическим репрезентациям (хотя Фрейд
не всегда был последователен в употреблении этого понятия — см. Strachey,
S. E.,
v. 14, p. 111–113). Шпиц (Spitz, 1960) добавляет, что хотя врожденные
формы реагирования могут служить катализатором первых психологических
процессов и, следовательно, лежать в основе либидинозных влечений
и объектных отношений, одних лишь этих биологических и механических форм
недостаточно. Врожденные реакции постепенно приобретают психологическое
значение в ходе развития, которое включает развитие Эго и научение на основе
реакций со стороны окружения. Шпиц также оспаривал представления Боулби
о переживании ребенком горя, поскольку переживания потери и горя предпола
гают наличие определенной степени перцептивной и эмоциональной зрелости,
а также дифференциации себя и объекта, необходимой для сохранения
объектных отношений.
Полемика продолжается и поныне. Боулби уточнил свои представления
в контексте теории информации. Он рассматривает поведение, обусловленное
привязанностью, как опосредствованное организованными поведенческими
системами, которые активируются определенными сигналами внутреннего или
внешнего происхождения. Он утверждает, что его нельзя объяснить накопле
нием психической энергии, которая в дальнейшем разряжается (1981).
Он представляет свою гипотезу как альтернативу концепции либидо и не счи
тает, что ее можно интегрировать в психоаналитическую теорию в ее совре
менном виде. По мнению Боулби, психоанализ застыл на модели разрядки
влечений.
96 Объектные отношения
БРИТАНСКАЯ ШКОЛА
В то время как Эгопсихологи развивали свои теории, в Великобритании начал
разрабатываться альтернативный подход, связанный с новаторскими идеями
об объектных отношениях, например, о том, что объектные отношения, а поэ
тому Эго и отчасти образ себя, существуют с самого рождения. «Британская
школа» (нельзя путать с «английской школой» Мелани Кляйн и ее последова
телей) создала свою собственную традицию и концепцию «самости». Пред
ставители этой школы впоследствии составили значительную часть Незави
симой группы Британского психоаналитического общества, существовавшей
наряду с кляйнианцами и группой «Б», состоявшей из аналитиков фрейдист
ского направления (теперь их называют неофрейдистами). Известными
представителями Независимой группы были Балинт, Фэйрберн, Гантрип,
Винникотт (Sutherland; 1980; Kohon, 1986).
Наиболее последовательными теоретиками в Британской школе анализа
были Фэйрберн (1954, 1963) и Гантрип (1961, 1969, 1975, 1978). Они ра
ботали в основном с группой взрослых пациентов, очень сложных для терапии,
которых в диагностическом отношении описывали как шизоидные личности.
Придавая особое значение ранним объектным отношениям, эти аналитики —
в противоположность кляйнианцам и фрейдианцам — пришли к выводу,
что влечения в формировании психических структур важной роли не играют.
Они считали, что инстинктивная активность — это лишь одно из проявлений
активности структур, включая и структуру самости. Балинт (1959, 1968)
подчеркивал важность доэдиповых диадических отношений, утверждая,
что проявляющиеся впоследствии психопатологические симптомы проистекают
из нарушений ранних отношений между матерью и ребенком.
Наверное, больше всех известен в этой группе Винникотт — педиатр,
взрослый и детский аналитик, а также плодовитый писатель. Он не занимался
построением систематизированной теории, но сделал ряд комментариев,
важных в клиническом отношении, которые оказались исключительно
полезными для понимания разных аспектов процесса развития в раннем
детском возрасте. Например, его хорошо известный афоризм (1952):
«Нет такой вещи, как младенец»,— означает, что любые теоретические
формулировки, касающиеся младенца, должны включать в себя формулировки,
касающиеся и его матери, поскольку, по мнению Винникотта, диадические
отношения важнее, чем роль каждого из партнеров; этим подчеркивается,
что рассуждения о привязанности младенца должны быть дополнены рас
суждениями об эмоциональном вкладе «достаточно хорошей» матери в своего
ребенка. Концепция Винникотта об «истинной» и «ложной самости» (1960)
отразила его убеждение в том, что младенец с самого рождения связан с объек
Обзор теорий объектных отношений 97
том и что обычная любящая «достаточно хорошая» мать неминуемо будет
совершать ошибки в отношениях с ребенком. В результате ребенок начинает
уступать ее желаниям, пожертвовав потенциалом своей истинной самости.
Винникотт полагал, что оптимальное развитие самооценки связано со спо
собностью матери к аффективному «зеркальному отражению» (1967); если
мать депрессивная или по какойто иной причине неспособна выражать
младенцу свою радость и удовольствие, получаемые от него, это может
патологическим образом повлиять на его развитие.
Исследуя то, как младенец использует мать для достижения независимого
функционирования, Винникотт (1953) ввел понятие переходных феноменов.
Например, он видел, что любимое одеяло помогает ребенку успокоиться,
поскольку оно ассоциируется с приятным взаимодействием с матерью.
Он предположил, что переходный объект — это символ, помогающий
установить связь между миром «я» и миром «нея», когда ребенок осознает
разлуку. Эта идея породила массу некритичной литературы (за исключением
Brody, 1980), посвященной переходным феноменам, которая не ограничивается
младенческим возрастом и касается, в частности, темы творчества (например,
Grolnick, Barkin, 1978).
Идеи Винникотта особенно благосклонно были приняты американским
психоанализом. Его акцент на движущих факторах взаимодействия матери
и ребенка привел к большему осознанию поведения аналитика в аналитической
ситуации. Например, Моделл (1969, 1975, 1984) предлагает в ходе психоана
лиза переместить центр внимания с рассмотрения одного человека на оценку
системы отношений между двумя людьми, при этом возрастает роль аналитика
в аналитическом процессе. Моделл также использовал идеи Винникотта
и других аналитиков Британской школы для объяснения связи между пере
живаниями в раннем детском возрасте и последующими эмоциональными
нарушениями. Кохут (1971, 1977) и его коллеги также широко использовали
идеи Винникотта, в частности его концепцию зеркального отражения:
они описывают движущие силы взаимодействия матери и ребенка, которые,
по их мнению, могут приводить к эмпатическим ошибкам и психопатологиче
ским симптомам у взрослых.
РЕНЕ ШПИЦ
Рене Шпиц был пионером в использовании метода наблюдения за поведением
младенцев, который позволил нам лучше понять объектные отношения в ран
нем детском возрасте, а также влияние взаимодействия с другими людьми
98 Объектные отношения
на развитие и функционирование психических структур. Вскоре после Второй
мировой войны Шпиц, как мы упоминали в предыдущей главе, провел ряд
исследований, основанных на наблюдении за поведением младенцев в детских
учреждениях и приютах, где дети находились в благоприятных условиях с точки
зрения гигиены и питания, но получали недостаточно поощрений или проявле
ний любви со стороны постоянного воспитателя. Фильмы Шпица (1947),
в которых сняты эмоционально обедненные, отстающие в развитии малыши,
безучастно смотрящие в камеру, наглядно иллюстрируют, какие разруши
тельные последствия имеет для детей потеря матери. Помимо документального
подтверждения нарушенных объектных отношений, Шпиц продемонстрировал
дефекты развития в сфере влечений, Эго, когнитивных и двигательных
функций и показал, что в крайних случаях утрата матери приводит к смерти
ребенка (1946а, 1946b, 1962; Spitz, Wolf, 1949).
Шпиц развивал свои представления с помощью лабораторных экспери
ментов (1952, 1957, 1963, 1965; Spitz, Cobliner, 1965), в которых особое
внимание уделялось роли аффектов и диалога. Он ввел понятие взаимности
матери и младенца (1962) в контекст широко известной работы Харлоу с де
тенышами обезьян, которых вскармливали с помощью суррогатных матерей —
проволочных каркасов с бутылочками внутри, при этом некоторые из них были
покрыты махровой тканью (1960а, 1960b). Шпиц пришел к выводу, что аф
фективная взаимность между матерью и младенцем стимулирует ребенка и поз
воляет ему исследовать окружающий мир, способствуя развитию двигательной
активности, когнитивных процессов и мышления, интеграции и формированию
навыков. Он считал, что взаимность матери и младенца — это сложный и мно
гозначный невербальный процесс, оказывающий влияние как на младенца,
так и на мать, и включающий в себя двухсторонний аффективный диалог,
который представляет собой нечто большее, чем просто взаимная привязан
ность матери и ребенка.
Шпиц также уделил особое внимание ранним стадиям развития объект
ных отношений и компонентам, необходимым для установления либиди
нозного объекта, появляющегося тогда, когда младенец ясно дает понять,
что всем остальным объектам он предпочитает мать. Шпиц выдвинул
положение о наличии трех стадий формирования либидинозного объекта:
(1) дообъектной, или безобъектной стадии, которая предшествует психологи
ческим отношениям; (2) стадии предтечи объекта, которая начинается
с социальной улыбки в два или три месяца и указывает на начало психологи
ческих отношений; (3) стадии собственно либидинозного объекта. Особенно
Шпица интересовало то, как эти последовательные стадии влияют на здо
ровое развитие Эго.
Обзор теорий объектных отношений 99
РАБОТА ЭГО!ПСИХОЛОГОВ
С появлением структурной теории Фрейда возрос интерес к роли объекта
в формировании психической структуры и, как следствие, к непосредственному
изучению младенцев и маленьких детей. В историческом аспекте важно
отметить, что тричетыре десятилетия исследователи могли опираться лишь
на отчеты о работе Хэмпстедского детского дома и на результаты проводив
шихся в то время исследований Шпица, а также на реконструкции, создава
емые в ходе аналитической работы с детьми и взрослыми,— никаких других
данных, связанных с систематическими наблюдениями за детьми с психоанали
тических позиций, тогда еще не было. Тем не менее такие концепции,
как «среднеожидаемая среда» Гартманна (1939) и «достаточно хорошая мать»
Винникотта (1949, 1960), отражали интерес к развитию в раннем детском
возрасте и признание важности матери для оптимального развития ребенка.
Гартманна особенно интересовало развитие Эго (1939, 1953, 1956).
Он не был согласен с утверждением Фрейда (1923а), что Эго — это часть Ид,
изменившаяся под влиянием внешнего мира, и что главную роль в развитии Эго
играет конфликт с матерью. Он считал, что определенные функции Эго доступны
с рождения, имеют «первичную автономию», не возникают в результате
конфликта, а являются частью «бесконфликтной сферы». Он также полагал,
что все психические структуры вначале не дифференцированы, отмечая, что Эго
в том смысле, в каком оно проявляется позднее, наблюдать нельзя и что
структура Ид также неизвестна. Поэтому невозможно отделить функции,
которые впоследствии будут служить Эго, от тех, что следует отнести к Ид.
В соответствии с метапсихологическими веяниями того времени Гартманн
занимался также прояснением понятия Эго (1950, 1952). Термин Фрейда
«das Ich» (который Стрейчи перевел как «Эго») в немецком языке имеет два
значения: основанное на опыте чувство себя (то есть ощущение себя отдельной,
непрерывно существующей личностью) и — после введения структурной моде
ли — значение гипотетической структуры психики. Гартманн провел понятийное
разграничение между Эго как подструктурой личности, или системой, характе
ризующейся своими определенными функциями (1950, р. 114), самостью как
«собственно личностью» — то есть личностью в целом (р. 127) — и представле
нием о себе как частью системы Эго, в которой она выступает противопо
ложностью представления об объекте (там же). Его попытки прояснить термин
«Эго» привели к пересмотру концепции нарциссизма. Вместо либидинозного
катексиса Эго (понимавшегося как самость в то время, когда Фрейд ввел это
понятие, но которое легко можно спутать с Эго в структурной теории) Гартманн
в соответствии со структурной теорией предложил рассматривать нарциссизм как
либидинозный катексис самости, или, точнее, представление человека о себе.
100 Объектные отношения
Согласно Бреннеру, Гартманн провел это разграничение на собрании
членов НьюЙоркского психоаналитического общества, так сказать, мимохо
дом, и хотя разграничение Эго и самости не было главной темой его доклада,
последующая дискуссия, несомненно, оказала огромное влияние на аналитиков.
Бреннер вспоминает, что «на Эдит Якобсон, присутствовавшую в аудитории,
выступление Гартманна произвело большое впечатление, и между ними
завязалась живая дискуссия... идея использовать термин “самость”, несомнен
но, ее привлекла... с тех пор “самость” стала привычным психоаналитическим
термином» (1987, р. 551).
Якобсон с энтузиазмом восприняла предложенное Гартманном разграни
чение между Эго как психической структурой, самостью как личностью в це
лом и представлениями человека о себе и объекте. Она сочла эти понятия
особенно полезными для понимания процессов интернализации в период раннего
психического развития и формирования определенных видов патологии,
имеющих источники в раннем детстве. Она разработала концепцию развития,
основанного на опыте чувства себя, предположив, что представления маленького
ребенка о себе и объектах группируются вокруг приятных и неприятных
переживаний, и поэтому представления о «плохом» и «хорошем» себе и «плохом»
и «хорошем» объекте возникают еще до интегрированных репрезентаций. К со
жалению, Якобсон была неточна в терминологии, используя понятия «чувство
себя», «чувство идентичности», «самосознание» и «самоощущение» как
взаимозаменяемые (1964, р. 24–32), поскольку в то время еще не придавалось
большого значения более тонким разграничениям.
С введением понятия чувства себя на передний план выступила проблема
формирования у ребенка чувства идентичности и его нарушений. Эриксон
(Erikson, 1946, 1956) предположил, что формирование идентичности — это
процесс, продолжающийся в течение всей жизни и являющийся частью
психосоциального — а не только психосексуального — развития, тесно
связанного с культурной средой и конечной ролью индивида в обществе.
Согласно Эриксону, чувство идентичности включает в себя сознание как
«непрерывности синтезирующих механизмов Эго» (1956, р. 23), так и эле
ментов, общих для определенной культурной группы.
Гринэйкр предложила более точную формулировку, подчеркнув, что чув
ство идентичности появляется в отношениях с другими людьми и в сравнении
с ними (1953а, 1958). По ее определению, самосознание связано с формирова
нием отдельных психических репрезентаций себя и объектов и появляется
одновременно со способностью сравнивать эти репрезентации. Самосознание
сопровождается появлением «стабильного ядра» идентичности. Гринэйкр
отличала самосознание от способности простого сравнения перцептивных
образов, которая имеется уже в раннем детстве в рамках когнитивного
функционирования. Она отмечала, что, несмотря на наличие «стабильного
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]