Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прощай Дебора
.pdf
прежнего «чу лана» и даже с балконом. Конечно, за столько лет, что
они не виделись, много чего произошло, но время поджимало, и,
обменявшись на прощанье телефонами, они расста лись.
Телефон – прекрасное изобретение. С его помощью людям
стало намного проще общаться между собой. К со жалению, такая простота часто приводит к имитации об щения:
– Привет, как дела?
...
– У меня тоже всё по-старому. Давно не виделись, надо бы
встретиться.
...
– Да я тоже кручусь, как белка в колесе. Встре титься… встретиться… Знаешь что? давай созвонимся на той неделе… договорились? Ну, пока.
Постепенно частота подобных телефонных общений уменьшается, а потом и вовсе сходит на нет, оставляя от прежней близости одно воспоминание. Между Скундиным и Мухачёвым
именно это и произошло: сначала они (чаще Николай) звонили
друг другу раз в неделю, потом – раз в месяц, потом – в дни рождений и государственных празд ников… А встретились они тогда всего один раз: примерно через год «после Химок» Скундин
оказался в районе, где жили Мухачёвы, домой после очередной
размолвки с же ной ехать не хотелось, и он по телефону-автомату
напро сился к Борису в гости.
Купив по дороге цветы и уже подходя к дому Бориса, Николай
вспомнил, что в начале года у Мухачёвых роди лась еще одна девочка… «А-я-яй, как же я заявлюсь к ним без подарка для малышки?..», – начал корить себя Скун дин… Ехать в центральный «Детский мир» (а других дет ских магазинов он не знал) было далеко, и
он уж совсем было решил звонить снова, чтобы сказать, что сегодня
он приехать не может, когда вспомнил: «Так у меня же в портфеле
лежит моя книга, книга, написанная как раз для младшего и среднего
возраста – ее я и подарю девоч кам… Ага, вот и его подъезд»...
– Ну, здравствуй, здравствуй! – весело приветство вал гостя
Борис. – Проходи в наши хоромы… Вот сюда… Сейчас будем
пить чай…
281
«Хоромы» представляли собой довольно узкую ком нату, перегороженную платяным шкафом, о который Скун дин едва не
ударился, войдя в комнату. Слева в углу вдоль стены стояла кровать, за ней – детская кроватка, в которой спала девочка. Протиснувшись между шкафом и кроватью, он очутился в «гостиной».
Центральное место в ней занимал небольшой обеденный стол –
на нем Тоня торопливо расставляла чашки… Справа у стены –
ма ленький диван, прямо – большое окно с балконной две рью, в
левом углу перед окном – письменный стол, за ко торым восьмилетняя Люда делала уроки, а старший, Женя, двигал шахматные
фигурке по доске, пристроенной на самом углу. Когда Скундин
входил в «гостиную», дети ссорились из-за нарушения им одним
известной границы на столе, за которую залезать не полагалось.
– Женя, сходи на кухню и принеси, пожалуйста, чай ник, –
приказала Тоня, и ссора закончилась...
Посредине чаепития проснулась и заплакала Свет ланка.
Первым к кроватке подскочил Женя и, покачивая ее, стал говорить разные ласковые слова, рядом с ним, протягивая сестренке
соску, возникла Люда. «Давно кор мила?» – спросил жену Борис. «Ой, пора… Ты моя краса вица, прелесть, умница…», – Тоня
взяла дочку на руки и унесла ее за шкаф. Через некоторое время
плач прекра тился, а вместо него «гостиную» заполнило нежное
пение Тони:
Что ты жадно глядишь на дорогу
В стороне от весёлых подруг?
Знать забило сердечко тревогу –
Всё лицо твое вспыхнуло вдруг.
И зачем ты бежишь торопливо
За промчавшейся тройкой вослед?..
На тебя, подбоченясь красиво,
Загляделся проезжий корнет…
Когда Тоня усадила Светланку в кроватку, та внима тельно
осмотрела всех и заулыбалась. Не улыбнуться в ответ было невозможно, и все заулыбались. А малышка вдруг взмахнула ручками,
и все, как по мановению дири жерской палочки, захохотали…
282
– Какая у тебя хорошая семья! А твои дочки просто прелесть!
А с какой легкостью Женька обыграл меня в шахматы! И как хорошо пела Тоня… Я и не подозревал, какая это удивительная, глубокая песня... – семья Мухачё вых буквально потрясла Скундина, и
когда они с Бори сом, пожелавшим проводить его до метро, вышли
на улицу, он заговорил именно так: бестолково, но искренне.
– Да, конечно, – сказал Борис, когда поток восклица ний
Скундина наконец иссяк, – мне кажется, «Тройка» – лучшее стихотворение Некрасова. И вообще Некрасов был умнее Гоголя…
– А причем здесь Гоголь? – удивился Скундин.
– Как причем? Это же Гоголь первым сравнил Русь с «бойкой необгонимой тройкой»! А Некрасов, в ответ ему, своим стихотворением фактически ответил так: «Да, Русь можно сравнить
с тройкой, но не всю Русь, а только ее верхушку, ее аристократию. А вся остальная, основная часть народа только глядит с то-
ской на дорогу да на прасно ждет внимания проезжего корнета».
И ведь, за меть, ничего-то у нас не меняется: несмотря на изменение строя, всё та же черная и трудная работа, всё тот же беспро-
будный сон, корнеты все также иногда, мимоходом поглядывают
на чернь, произносят обычные уверения в любви и несутся дальше своей дорогой…
Вечером того же дня, ужиная вместе с женой и доч кой на
«половине» тестя, Скундин невольно начал срав нивать свой нынешний «родной очаг» с семьей Бориса, и сравнение это оказалось не в пользу «дома на Русаков ской». Да, было кое-что общее:
например, и здесь и там имелся свой «диктатор» (здесь – тесть,
там – Тоня), и раз говоры велись на темы, в основном подсказанные газе тами и телевизором. Но в той семье была какая-то
гармо ния, невидимая сцепка, которой не было здесь, и не было
из-за него, Скундина, – он так и не стал здесь «своим».
…Обычный графинчик с водкой подходил к концу, тесть уже
перешел к экзотическим тостам, обычно рождавшимся у него
спонтанно, в основном, из заголовков статей свежего номера
«Правды». По следним был «За взаимодействие пи-мезонов с
нуклонами при высоких энергиях», когда Скундин тоже решил
сориги нальничать:
283
– Вы знаете, сегодня я тоже услышал одну умную вещь: О не-
согласии Некрасова с Гоголем при сравнении Руси с тройкой…
– Ну-ка, ну-ка, это интересно, – возможно, предвку шая но-
вый анекдот, поощрительно кивнул Иван Михайло вич…
Зато, после того как Скундин пересказал услышан ное от
Бориса, добавив кое-что о нем самом и его семье, на тестя было
страшно смотреть. Злоба буквально пере косила его лицо, скривила губы, наполнив льдом голос:
– Твоему нищему приятелю не нравится, что в об ществе существует элита? Но так всегда было, есть и бу дет. А он не попадет
туда никогда, как бы ему этого ни хо телось. Кто он такой, чтобы
требовать к себе специаль ного внимания? Хотя… хотя, если он
будет продолжать в том же духе, то наверняка обратит на себя
внимание со ответствующих органов… Николай, мой тебе, даже
не со вет, а… настоятельная просьба… Если ты хочешь дви гаться
вперед, если, черт возьми, хочешь сохранить се мью, навсегда
прекрати общаться с этим, как его там… Это очень опасный человек…
Впоследствии Скундин вполне убедил себя, что во все не на-
стоятельная просьба тестя сыграла решающую роль в том, что их
следующая встреча с Борисом про изошла после почти сорокалетнего перерыва:
«Так сложи лось… Но ведь они довольно долго, почти до середины 70-х, перезванивались… Ну да, с перерывами: сначала,
когда Скундин купил квартиру, и у него какое-то время не было
домашнего телефона, потом, когда получил трех комнатную государственную квартиру Борис… А потом стали подрастать дети,
плодиться все новые и новые про блемы…».
9 мая 2001 года Скундин встретил в больнице, куда его положили с диагнозом Опухоль толстого кишечника. Перед самым
Днем Победы выяснилось, что про несло, но в первые «больничные» дни ему было довольно муторно: «Доброкачественная или
недоброкачественная? А ведь, это… жизнь или смерть? Правда,
ОНА уже не так страшна, семьдесят пять, как никак – возраст.
А, если это действительно ОНА, то следует очиститься, при-
браться, попросить прощения… Удивительно, как мало есть лю-
284
дей, которых он хотел бы увидеть на пороге смерти, – дочь, жена,
Витя Ратомский и… и всё?».
И вот наступил День Победы, и, по-видимому, сама атмосфера этого Дня вернула Скундина в военное про шлое и трансформировала не отпускавшее его «и всё?» в желание узнать чтонибудь о Борисе Мухачёве и заодно поздравить его с праздником.
Голос Бориса по телефону совершенно не изменился, несмотря
на прошедшие сорок лет:
– Коля? Скундин?? Вот это да-а…
…
– И тебя, Коль, тоже с праздником…
…
– Как живу? Вот, Тоня умерла в прошлом году… Сейчас живу
с семьей младшей дочери… У старших тоже все хорошо – у Жени
дети закончили МГУ, оба работают… А ты-то как?..
…
– В больнице? В какой?..
…
– Там ведь в будни время посещения с 5 до 8? Да?..
…
– Ну, тогда завтра я буду у тебя ровно в пять. Давай, до завтра…
Весь следующий день Скундин бесцельно маялся в ожидании встречи, а когда время стало приближаться к пяти, ему вдруг
подумалось, что Борис поехал к нему, не взяв паспорта, и теперь
его не пропустят в отделение. На кинув пальто, Скундин бросился к лифту. Борис появился в вестибюле больницы ровно в пять.
Он был совершенно седой, но все такой же, бодрый, несмотря на
палку-клюку, которой он громко тукал по кафельному полу вестибюля. Скундин со слезами на глазах бросился к Борису… восклицания, объятья… Оформив Борису пропуск, они под нялись
в отделение. Дышать в палате было нечем, и, вы ложив на свою
тумбочку привезенные Борисом печенье, вафли и пакетики с
яблочным соком, Скундин предложил «перебраться на воздух»:
– Уж больно погода сегодня хороша, там и погово рим…
А день тот, как и наступающий вечер, действи тельно, были
хороши… Это было настоящее лето крас ное, но без зноя, без пыли,
285
без комаров и мух, наилучшим образом располагавшее к приятной, неторопливой беседе. А рассказать, после того как они так
долго не виделись, и тому, и другому было о чем… Сначала говорили о своих печалях и радостях, потом зашла речь о параде,
прошед шем накануне. Начал Скундин:
– Наконец-то прекратили это безобразие, когда ста рые муд…
шагали строем перед новой властью… Целых пять лет шагали! И
ведь находились же такие… даже среди настоящих фронтовиков…
– Ха, находились!.. Уверен, в драку кидались, чтобы добиться этой «чести»…
– А, наверно, все-таки это новый запретил…
– Ну, если он, то честь ему и хвала… Посмотрим, что он
дальше будет делать… Сейчас вот нынешние болтуны ищут новую государственную идею. Но, заметь, у них всё начинается и
всё сводится к охаиванию советской власти, а начать бы надо
с осуждения холуйства... Всё повторя ется: как большевики направляли свои главные усилия на «разоблачения зверств» предыдущей власти, так и эти… Я много думал об этом… Идей всегда
было много... су меть скомпоновать из них философию века – в
этом про блема. Все у нас сейчас смотрят на Америку. Но там в
смысле идей – пустота. Все подчинено единственной жульнической практике: печатай как можно больше зеле ных бумажек и
хватай на них везде и всё, что хочешь, а кто против – того бомбить, как Югославию… США уже пол века являются олигархической республикой и, чем дальше, тем больше превращающейся в
государство-убийцу, которое будет уничтожать всех, кто не желает подчиниться доллару.
– Да, да… Америка… тот еще образец: выбрать та кого президента, какой у них сейчас, это действительно…
– Сейчас вообще людей масштаба Перикла, Макиа велли,
Франклина, Ленина нет... У китайцев есть… был недавно – Дэн
Сяопин… Если отталкиваться от этих тита нов, то становится
очевидным: главными в философии нашей новой государственности должны быть идеи воспи тания личности, основанные на
наших изначальных чер тах, идущих от вятичей, кривичей, радимичей и других лесных племен, издревле населявших нашу
286
землю… Во обще-то наши бывшие великие руководители на этот
счет что-то там вякали: помнишь? даже в Кодексе строителя
коммунизма был пункт «воспитание нового человека» – восьмой
или девятый, а должен был быть первым!.. Но единственное, что
воспитывалось у нас в простом чело веке при всех царях-батюшках, начиная с Романовых и по нынешнее время, – это беспрекословное подчинение во ждю… Негодяи…
Быстро темнело. Старики уже направлялись к боль ничному
корпусу, когда их неожиданно окликнули:
– Эй, деды! Подходь к нам. Нальем по сто грамм за Победу, – развалившиеся на скамейке два хорошо подда тых молодых
парня, два русских богатыря, один в боль ничной пижаме, другой
в пятнистой униформе, были го товы облагодетельствовать весь
свет. Початая бутылка водки и несколько бутылок пива стояли
перед ними на земле.
– Что-что? Это они нам? – приостановившись, спро сил
Скундина Борис.
– Спокойно, спокойно, Боря, не горячись, – тихо от ветил
ему Скундин и, повернувшись к «благодетелям», сказал:
– Нет, ребятки, с нуля до двадцати четырех мы не пьем.
Когда они стали прощаться, Борис спросил:
– Знаешь, кого я вспомнил… там, на улице?
– Мне кажется, знаю. Тех фрицев, у ручья, да?
– Точно! Но эти намного гаже…
– Да, согласен… Ну, давай, пока…
– Пока, до встречи…
Скундин прожил еще 5 лет, но с Борисом они больше так и
не встретились. Почему? Неизвестно… Видно, так сложилось…
Глава 28
ЖУРНАЛ ВЕРЕСТОВА (XIII)
– Ага! – сказал Муромский, – да
у вас, кажется, дело совсем уже слажено…
Пушкин, «Барышня-крестьянка»
20 октября
Неужели Дэйзи не приедет и в эту субботу? Сейчас уже 6 вечера, а ее все нет. Да и весь день получается пока каким-то по-
терянным, что ли? На работе по вине новой сотрудницы в квартальном отчете пропала итоговая строка… Бардак! И Сам мерза
тоже не оказалось на месте – уехал на срочное задание. У Эмили
вообще трагедия: пропала ее кошка Делма…
– Опра, ты тоже не видела ее сегодня? Куда она могла деться? Ты никого не видела сегодня, какого-нибудь посторон него?
Но ведь Делма никогда так надолго не уходила… Моя ма ленькая
кошечка… Вчера вечером… нет, днем она сидела здесь, на ступеньках… да, уже сутки прошли… А-а-а…
Причитания Эмили, дополняемые сочувствиями Опры, которые встретили меня во дворе дома, вместо ожидаемой мной
Дэйзи, казалось, были нескончаемы:
– Мисс Эмили, ну, будет так убиваться… я слышала, что
кошки уходят, когда чувствуют свою смерть, а Делму много рвало в последние дни…
– Глупости, глупости… Делме было только… так, мама умерла в 99-ом, значит, ей только 7 лет… Нет-нет, я чувствую, что Делма жива... Сегодня должна приехать Дэйзи, а завтра ут ром я схо-
288
жу в церковь и буду просить Бога, чтобы Он помог вернуть мне
мою рыженькую красавицу… А-а, Андрэ… добрый день… а у нас
горе: пропала Делма, вот уже больше суток, как ее нет… Какой
прекрасный букет! Давайте я его сразу поставлю в воду… Делма
сейчас быстренько обкусала бы листья этих астр… Вот глупости –
ее рвало… Да ее всегда рвет, когда она наестся разной дряни… Где
же ты, моя хорошенькая…
А когда я вошел в свою комнату, то мне сразу бросилось в
глаза отсутствие блокнота, всегда находившегося на столе. «Неужели и он пропал? Но как, зачем? Да нет, наверное я куда-то
его сунул вчера, после того как переписал в Журнал расшиф ровку
эпитафии Деборе… И потом, что такое пропажа блок нота? Так,
ерунда, а вот у Эмили, действительно, горе…», – на чал успокаивать себя я, и тут меня осенило. Осенило благодаря Эмили. Дада, именно благодаря только что услышанным ее причитаниям,
я неожиданно понял смысл последнего неразга данного рисунка
и последней неразгаданной группы…
Ну, конечно! Конечно, это охотничий рожок, которым созывают заблудившихся охотников и отставших собак после охоты,
и обозначает он всё, связанное с потерей. Интересно, как быстро
я разгадал бы группу g39, если бы не вспомнил, как Эмили причитала о потере кошки, и ее слова о завтрашней церкви?
Фактически, в этой группе зашифровано то, что 5 минут назад сказала Эмили… ну, может быть, чуть больше, если учи тывать
замыкающий группу рисунок, обозначающий подчинение, сми-
рение. То есть здесь сказано следующее: Потеряв добро, смирись
и иди к храму.
Да, Эмили пока еще не смирилась с потерей Делмы, но,
думаю, что она успокоится достаточно быстро. Люди с сильным характером переживают потери легче. К тому же у Эмили
есть Дэйзи… А у меня?.. Не знаю… И вообще, странные мысли
крутятся у меня сейчас в голове… Вроде бы я должен сейчас ра-
289
доваться, что скоро должна приехать Дэйзи, или волноваться в
тревожном ожидании, а мне грустно. И я понимаю, что грустно
мне оттого, что пришла пора расставаться с моим Журналом, а с
ним и с моей дорогой Марией, памяти которой я поклялся разгадать диск и разгадал его. Да и чистых страниц в Журнале уже
не осталось – пишу на форзаце… Однако пора принимать душ и
спускаться вниз.
21 октября
Войдя в мою комнату, Дэйзи сразу стала раздеваться, де лая
это с серьезностью и спокойствием королевы…
N.B. Конечно, это очень избитое сравнение, кото рым
пользуются, в основном, глупые люди, но сейчас, в глухую
ночь, когда Дэйзи спокойно спит на моей кро вати, я, действительно, счастлив до глупости… Она мне так нравится,
что я с трудом отрываю от нее взгляд… О-о, так вот в чем
дело, вот почему именно это сравне ние пришло мне сейчас в голову – в профиль она вылитая королева Виктория
с однопенсовика 1879 года, с таким же крупным носом и
слабым подбородком…
…И только когда я, выйдя из охватившего меня оцепенения, начал быстро снимать с себя всю одежду, на ее губах появилась легкая улыбка. Последнее, что на ней оставалось –
просторные шелковые трусы – снимал с нее уже я. Мало того,
что новый «наряд» моей королевы оказался ей очень и очень
к лицу, открыв чудесные полные груди, возбуждающие выпуклости живота и идеальной формы ноги, – в нем она предстала
совсем не той женщиной, которая только что так невозмутимо
рассте гивала пуговки на своем платье. «Королева» исчезла в тот
са мый миг, когда Дэйзи набросилась на меня подобно голодной
волчице.
N.B. Хоть вообще не пользуйся сравнениями – какое ни
возьми, наверняка получится присвоение чужого! Но ведь
Дэйзи, на самом деле, почти ничего не ела за столом у Эмили, да и остроту ее зубок сегодняшней ночью я в полной мере
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]