Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прощай Дебора
.pdf
Ну да, еще они правильно увидели за семинарис том, упре-
кающим Вяземского и Пушкина в безнравст венности, журналиста Н.И. Надеждина. Но на этом пыл исследователей «Романа в пись мах», фактически, ис сяк. Была, правда, еще странная
ги потеза, согласно ко торой за инициалом писателя «Р», спо-
собного перело жить прозу XVIII века на язык совре менной литературы, Пушкин скрыл самого себя… Странная, поскольку из
первого письма Лизы очевидно, что «Р» – это само влюб ленный
болтун, относить к которому Пушкина просто смешно… Смешно и грустно… Грустно потому, что более чем вековой результат
работы крити ков, называющих себя пушкинистами, чей долг не
только “открывать красоты” в пушкинских произведениях, но,
главное, приобщать людей к Пуш кину – поистине ужасен: Пушкина сейчас, практически, не читают! Как же мне жалко людей,
навсе гда распростившихся с Пушкиным после школы! Они даже
не подозревают, ка кое это занима тельное, а ино гда и полное
тайн, чтение.
Помню, после первого прочтения «Романа в пись мах» я, обманутый названием, решил, что это какой-то “недоконченный
ро ман”. Больше того, мне даже пришло в голову, что это, возможно, новый прозаический «Евге ний Онегин», по скольку в
«Романе в письмах» я увидел почти всё, что было в романе в сти-
хах, но перенесен ное в 1829 год. Я увидел:
всё тот же цвет столицы: с по жилыми дамами в чепцах и ро-
зах и девицами на выда нье, с по слан никами и необходимы-
ми глуп цами;
соседнюю деревню, в которой теперь жил не тол стый Пустяков
с своей супругою дородной, а се мей ство *** во главе с отцом
балагуром и хле бо солом и матерью, толстой и веселой бабой;
новую Татьяну – мечтательную девушку Ма шеньку, не рас-
стающуюся с книгой;
приез жего молодого человека – предмет де вичьих воздыханий.
Впрочем, нового Онегина я почти сразу отбросил: действительно, не окончив одного романа, начать пи сать новый на ту
же тему – ничего глупее придумать не воз можно. А онегинский
антураж легко объяснился тем, что он просто-напросто удач-
161
но подошел Пушкину для поддержки основной идеи «Романа
в письмах». И тут у меня, в отличие от П.В. Анненкова и его
последо вате лей, стали возникать разные вопросы. (Известно,
что хорошо поставленный вопрос может существенно по мочь
исследованию. К сожалению, у пушкинистов «Роман в письмах»
не вызвал никаких вопросов – ве роятно, потому, что изначально был отнесен ими, оче видно, без колебаний согласившимися
с Анненковым, к неза конченным пушкинским наброскам. Хотя, я,
кажется, не прав: их не смогли соблазнить и многие полностью
законченные пушкинские произведения.):
В чем основная идея «Романа в письмах»?
Кто были прототипами Лизы и Владимира?
Какова была причина, заставившая Пушкина напи сать это
произведение?
Почему впоследствии Пушкин не продолжил ра боту над ним?
А может, он считал его актуальным как раз для 1829 года?
Что же такое важное случилось в жизни Пушкина в 1829 году?
А может, Пушкин считал «Роман в письмах» вполне законченным произведением, в котором он выразил всё, что хотел?
Так, что же хотел Пушкин выразить в этих 10 пись мах?
На некоторые из этих вопросов я долго не мог найти ответа,
зато ответ на вопрос о 1829 годе нашелся мгно венно. Впрочем,
его смог бы найти любой школь ник:
В 1829 году Пушкину исполнилось 30 лет – дата, ко торой
Пушкин придавал большое значение, о чем сви детельствует
строка из «Евгения Онегина»:
Ужель мне скоро тридцать лет?
В связи с этой датой, можно вспомнить любопыт ный фрагмент из «Записок К.А. Поле вого», наряду с бес ценными свидетельствами очевидца содержащий весьма субъективные оценки
личности Пушкина.
Между прочим, именно из таких оценок, в основ ном, отражавших взгляд на Пушкина неболь шой части русского общества
в лице высшего света, пушкинисты сложили свою концепцию об-
раза Пуш кина – “картеж ника”, “гуляки праздного, изнуренного бурными, афри канскими страстями”, “человека не померного
самолю бия, желающего стать полноправ ным членом светского
162
общества” и т.д. и т.п. Неже лание пушкинистов крити чески относиться к поро чащим Пушкина оценкам и “сведениям” объяснить
можно единственным образом: для пушкинистов Пушкин такой
же чужой, каким он был при жизни для русского высшего света.
Пушкин, попавший в конце 30-х годов в петербург ское высшее общество по прихоти царя, желавшего иметь при себе лучшего поэта России, не захотел по-на стоящему вписаться в высший свет. Больше того, он не только не стремился в него, но презирал его. Об этом можно узнать и из «Евгения Онегина», и из
его отповеди К.А. Полевому и прочим в статье «Опроверже ние
на критики», написанной Великой Болдинской осе нью:
“В одной газете официально сказано было, что я мещанин во дворянстве. Справедливее было бы сказать дворянин во мещанстве. Род мой один из самых ста ринных
дворянских”...
И вот тут-то, после того как я перечитал эти замеча тельные
строки несколько раз, случилось самое на стоящее чудо… Причудлив мыслительный путь иссле дователя! От вопроса о 1829 годе к «Ужель мне скоро тридцать лет», далее к воспоминанию
Ксенофонта По левого, от него к «дворянину во мещанстве», затем к раз бору второго Ответа Саши», ставшего определяющим
на пути полного объяснения «Ро мана в письмах»:
Ты ошиблась, милая Лиза. Чтобы смирить твое самолюбие, объявляю, что Р – вовсе не замечает твоего отсутствия. Он привязался к леди Пелам, приезжей англичанке, и от нее не отходит. На его речи отвечает она видом невинного удивления и маленьким восклицанием oho!.. а он
в восхищении. Знай: спрашивал меня о тебе, всем серд цем
жалеет о тебе твой постоянный Владимир **. До вольна ли
ты? думаю, очень довольна, и по сво ему обыкновенью
осмеливаюсь предполагать, что и без меня ты догадалась.
Шутки в сторону, ** очень занят то бою. На твоем месте я
бы завела его далеко. Что ж, он прекрасный жених… Зачем не выйти за него, – ты жила бы на Анг лийской набережной, по субботам имела бы вечера, и всякое утро
163
заезжала бы за мною. Полно тебе дурачиться, мой ангел,
приезжай к нам и выходи за **.
Третьего дня был бал у К **. Народу было про пасть. Танцевали до пяти часов. К. В. была одета очень просто; белое
креповое платьице, даже без гирлянды, а на голове и шее на
полмиллиона бриллиантов: только! Z по своему обыкновению была одета уморительно. От куда берет она свои наряды? На платье ее были нашиты не цветы, а какие-то сушеные грибы. Не ты ли ей, мой ангел, прислала их из деревни?
Владимир ** не танце вал. Он едет в отпуск. С. приехали (вероятно, первые), просидели всю ночь не танцуя и уехали последние. Старшая, кажется, была нарумянена – пора… Бал
удался. Мужчины были недовольны ужином, но ведь они
вечно должны быть чем-нибудь да недовольны. Мне было
очень весело, хоть я и танцевала котильон с не сносным дипломатом Ст –, который к природной своей глупости присоединил еще рассеянность, вывезенную им из Мадрита.
Благодарю тебя, душа моя, за отчет об Ричард соне. Теперь я имею об нем понятие. Прочитать его не надеюсь с
моим нетерпением; я и в Вальтере Скотте на хожу лиш ние
страницы.
Кстати: кажется, роман Елены Н. и графа Л. конча ется –
по крайней мере он так приуныл, а она так важни чает, что,
вероятно, свадьба решена. Прости, моя пре лесть, довольна ли ты моею сегодняшней болтов нею?
Интересное письмо, не правда ли? Для начала я решил определить месяц, в который проходил тот бал – ведь Саша в письме
указала только день: “Третьего дня…”. Итак… Сначала, из ответного письма Лизы оп ределяются рамки поиска: зима 1829 года, и
далее, дей ствуя методом исключения:
март не годится, поскольку с 25 февраля уже шел Великий пост;
в первой половине января того года балы также не прово-
дились, из-за 3-х месячного траура по импе ратрице Марии
Федоровне, скончавшейся 12 ок тября 1828 года;
таким образом, бал у княгини Ливен состоялся 3 февраля
1829 года.
Ну ладно, точная дата бала у К** – это мелочь… Но, почему
пуш кинистов не заинтересовало, кого скрыла Саша ини циа лами
164
с точками и звездочками? А впрочем, нет (чуть не забыл!): в книге «Рисунки Пушкина» ее ав тор Т.Г. Цяв ловская попыталась поразмышлять над од ной аббре виатурой из приведенного письма:
“К.В. – то есть Катенька Вельяшева. «Одета очень
просто» была она не на петербургском балу, описывае мом
в «Романе в письмах», а в доме отца своего, ста рицкого
полицмейстера, женатого на дочери хорошего знакомого
Пушкина, Ивана Ивано вича Вульфа. Брилли анты же на
девушке были разве что в ее воображении”.
Положим, узнать, что Вельяшевы жили не в Ста рице, а в Мариничах, что мать Катеньки, Наталья Ива новна, была не дочерью
И.И. Вульфа, а сестрой, пушки нистке было недосуг. Но настолько
проигнорировать пушкинский текст, чтобы утверждать, что бал
был не в Петербурге, а в деревне, что бриллианты существовали
“разве что в ее воображении” – это смело… это за бавно… и какая
легкость необыкновенная в мыслях!.. Нет-нет, тот бал не мог быть в
деревне, хотя бы потому, что иначе совершенно алогичной выглядела бы фраза о присылке сушеных грибов на платье Z.
Конечно, всё, рассказанное в письме Саши, проис ходило
в Петербурге, и мне далеко не без труда удалось разгадать все
лица, спрятанные Пушкиным за инициа лами и звездочками.
Начиная свое исследование, я и предположить не мог, с какими
разнообразными и слав ными биографиями мне посча стливится
познако миться! Начну с той, которую не смогла определить
пушкинист Т.Г. Цявловская…
«К.В.» – Каролина-Вильгельмина Лу дольф, урожд. Шта-
кельберг (1809–1863, супруга Джу зеппе-Константино Лу-
дольфа (1787–1875) – граф, посланник неаполитанский и
Королевства обеих Сицилий в Петербурге. Петербургские
знакомые Пушкина. Их брак был недолгим (см. П.А. Вязем-
ский, «Старая записная книжка»). В 1832 году К.В. вторично
вышла замуж – за Юлиуса Засса. У них родилась дочь, на-
шедшая себе, через поло женное время, жениха по фамилии
Ран цев, отдать кото рому свою дочь полковник Засс согла-
165
шался только при условии приставки своей фамилии к фамилии будущего зятя…
«Саша». Прочитав выше приведенное письмо Саши в
первый раз, я тут же поймал себя на мысли, что по добные
тексты я уже где-то читал. Ну, конечно! Вот она, эта книга:
«Записки А.О. Смирновой, урожденной Россет»…
Замечательная, остроумная, черноглазая краса вица, простая в обращении, прекрасно вла деющая рус ским языком… Эти
характеристики со ставляют лишь малую часть восторженных отзы вов о Саше – Алексан дре Оси повне Россет. Ей посвящали стихи Пушкин и Жуковский, Хомяков и Лермонтов, Ростопчина, В. Ту манский, И. Ак саков, Вяземский…
Не знаю, получилось бы у меня цельное ис следова ние
«Романа в письмах» и, в первую оче редь, исследо вание имен
и инициалов в приведен ном выше письме Саши, без помощи
А.О. Россет – “прирожденной стено графистки”, – так называл ее Пуш кин.
«Алексей Р –» («Р –», «Р*», «Р») – Алексей Степанович
Хомяков, главный тогдашний русо фил. Отсюда и буква Р на
месте его фамилии. На Хомякова указывают рассуждения
Лизы о способ ности «Р*» написать истори ческий роман – в
1827 году А.С. Хомяков выпустил в свет историческую драму «Ер мак», а также цитируемое Сашей выска зывание «Р» о
симпа тии к “аристокрации, потому что она лучше одевается” – А.С. Хомяков разделял воз зрения Любомудров, отстаивавших позицию эс тетики изящного.
«Леди Пелам, приезжая англичанка». В черновике «Ро-
мана в письмах» леди Пелам назы валась леди Грэй. Всё здесь
указывает на Грэйс Элизабет Кэмпбелл, урожд. Бейнбридж,
жену со ветника английского посольства Дж. Н.Р. Кэмпбелла.
Как леди Грэйс Кэмбелл превратилась в леди Пелам сообразить нетрудно. Для этого достаточно из фамилии Campbell
выкинуть букву b и переста вить слоги: полу чится фамилия
Pellcam, по-русски читаемая как Пель гам или Пелам. Кстати,
в «За писках А.О. Смирновой-Россет» Джон Кэмпбелл, поклонник С,Н. Карамзиной, как раз назван Пель гамом.
166
«Z». Графиня Аграфена Федоровна Закрев ская, жена
генерала А.А. Закревского, в 1829 году бывшего министром
внутренних дел. Пушкин по святил ей несколько стихотворений. На А.Ф. За кревскую в качестве прототипа Z указывает и злая ирония Саши, вызванная стандартной женской
за вистью к успеху, которым пользовалась Аграфена Закревская у мужчин, и зашифрованные рассуж дения о Z в переписке Владимира с другом, где за Римом скрыта Москва – родина Закревской, а за Ватиканом – старообрядческая церковь,
которой графиня симпатизировала.
«С.». Девицы Салтыковы: Анастасия, Елена и Со фья.
Старшая Анастасия вскоре вышла замуж за швед ского барона
Моргенштерна. Младшие ос тались неза мужними, несмотря
на балы, которые устраивал в своем особняке их отец, Сергей
Ва сильевич Салты ков, петер бургский богач и библиофил.
«Ст –». Это Алексей Григорьевич Строганов (1797–
1897), камергер, тайный советник, посол Рос сии в Португалии, сын очень крупного дипло мата и государствен ного
деятеля Г.А. Строганова. В конце 20-х годов А.Г. Строганов
исполнял незна чительные дипломатические поручения в
россий ском посоль стве в Мадриде. Практи ческое отсутствие в его био графии каких-либо более интересных “зазубринок” косвенно подтверждает слова Саши о его природной глупости.
Впрочем, возможно, что он только казался не очень
далеким человеком… особенно на фоне та ких ярких личностей, как:
его отец, согласно всеобщему убежде нию увековечен-
ный Байроном в «Дон-Жуане»,
его дядя Павел Александрович Строганов, спод вижник
Александра I на этапе разра ботки про грессивных реформ,
его старший брат Сергей Григорьевич Стро ганов, осно-
ватель Строгановского училища в Москве,
другой его брат, Александр Григорьевич Строга нов, до-
веренное лицо императора Ни колая I, тесть канцлера
В.П. Кочубея,
167
его сводная сестра Идалия Григорь евна Полетика, хозяйка великосветского салона в Пе тер бурге…
«Елена Н. и граф Л.». Елена Н. – это Елена Кар ловна
Нессельроде, дочь тогдашнего министра ино странных дел,
которой в 1829 году исполнилось 16 лет, а граф Л. – Модильяни-Луиджи Литта, внебрачный сын графа Юлия
Помпеевича Литты, богатейшего человека тогдаш ней России. Казалось, что дело было слажено, но тут умерла жена
Ю.П. Литты. Свадьба была отложена, а потом и вовсе расстроилась – вероятно, после того как Нессель роде узнали,
что, практически, всё свое состояние Юлий Помпеевич
за вещал своей внебрач ной до чери Юлии Павловне Самойловой. Да-да, той са мой графине Ю.П. Самойловой, ослепительные портреты которой кисти Карла Брюл лова входят в сокровищницу мировой живописи.
…А министру пришлось искать нового же ниха, и вскоре
поиски завершились полным успе хом: в 1832 году Елена Нессельроде была выдана за Михаила Ири неевича Хрептовича,
со стояние которого совсем не много уступало Литтовскому.
«К**» – хозяйка бала. Итак, кого мы встре тили у нее
на балу? – Высоко поставленных бога чей, министров, посланников… Ясно, что таких людей имела право пригласить
на свой бал очень и очень значительная особа, относившаяся, с учетом преобладания на балу диплома тиче ских лиц,
к высшим кругам российской дипломатии. Аб бре виатура
«К**» лишь подтвер дила очевидное: хо зяйкой бала была
<К>нягиня <Ли><вен> – Доро тея Христофоровна Ливен,
урожд. Бенкендорф (1785–1857), жена посла России в Англии графа Па лена, сестра шефа жандармов А.Х. Бенкендорфа, во шедшая в историю как «первая русская жен щинадипломат»…
Тут мне подума лось: если я, почти через двести лет, сумел
разгадать, практически, всех обо значен ных инициа лами лиц,
присутствовавших на том балу, то уж им-то самим, будь «Роман
в письмах» опублико ван при их жизни, уз нать себя было бы совсем про сто… И, в про должение этой мысли: конечно, до тех пор,
168
пока эти люди были в силе, выно сить их на все об щее обозрение,
да еще “ук рашенными” едкими пушкин скими эпите тами, было
нельзя. – Так мне стало ясно, что «Роман в письмах» писался
Пушки ным не для ши рокой публики, а для себя и, может быть,
для своих друзей.
И еще на одну, очень важную мысль натолкнуло меня обозрение бала у К **: та кое детальное описание гостей бала мог
сделать только очевидец, т.е. Пушкин, почти наверняка, был
на том балу. Тем более, на балу у “покровительницы знаменитостей” княгини Ливен. Но, в таком случае, “прирожденная
стено графистка” Саша Россет должна была каким-то образом
назвать среди гостей бала и Пушкина… Да, но единст венным «не
рас шифрованным» гостем бала остался Влади мир**. “Так может
за Владимиром** Пушкин скрыл самого себя? – подумалось мне
тут, – к тому же Пушкин, как и Влади мир**, в феврале 1829 года
собирался ехать в отпуск (в Мо скву, потом на Кавказ)”. Ну, конечно! На Пушкина, как на основного прото типа Владимира**,
сразу же указывали и политико-нравствен ные размыш ления, содержавшиеся в первом письме Владимира своему другу:
Например, рассуждения об аристокрации и упадке дворян-
ства еще раз были использованы Пушки ным в автобиогра-
фическом наброске «Гости съез жались на дачу…»;
замечания же о Москве и Петербурге или о Ми нине и Пожар-
ском, позже почти дословно повто ренные Пушкиным в его
публицистических статьях, и вовсе прямо указы вают на
Пушкина, как их изначаль ного ав тора.
А когда выяснилось (см ниже), что все лица, обо значенные
в письмах Владимира **, были хорошими знакомыми Пушкина,
сомнений в том, что под Влади миром ** Пушкин подразумевал
себя, почти не осталось:
«Княжна Ольга». Это графиня Ольга Пав ловна Строганова (1808–1837). Возможно, Пушкин назвал ее “княжной” по
той же причине, по кото рой через 3 года ее родная бабка, княгиня Н.П. Го лицына, в «Пиковой даме» была названа “графиней” – тем самым Пушкин оставлял для себя воз мож ность
защиты от обвинений во вторжении в чужую лич ную жизнь.
169
Ольга Строганова принадлежала к знатному и очень богатому роду: Строгановым, фактически, принадлежал весь
Северный Урал с его басно словными богатствами. Среди
сверстниц она не от личалась особыми талан тами, ну, разве
что, была хорошей наездницей (об этом рассказывает в своем
дневнике ее подруга Анна Оле нина, за которой весь 1828 год
ухаживал Пушкин). Но летом 1829 года 20-летняя Ольга
Строганова сумела удивить весь великосветский Петербург,
тайно обвенчав шись с небогатым (по меркам Строгановых)
кава лергардом Павлом Карловичем Ферзеном. Вскоре мать
простила ее и признала ее мужа, который не ожи данно из
шалопая (так он назван в дневнике А. Олени ной) превратился в преуспевающего госу дарственного чиновника.
«С**», у которой затевались картинки. Еще одна под-
руга Анны Олениной и Александры Россет, фрейлина
<С>офья <Ла><валь>. Салон ее родителей, камергера
И.С. Ла валя, французского эмигранта на русской службе
и А.Г. Лаваль, урожд. Козицкой, унаследовавшей одно из
крупнейших состояний в России, более десятилетия считался одним из самых блестящих в Петербурге. Пушкин начал получать приглашения посетить их дом еще в послелицейский период. В 1819 году он читал у Лавалей оду «Вольность», в 1828 году – «Бориса Годунова».
«В.» – поэт, которому предлагалось «приис кать первый
стих к надписи под портретом княжны Ольги».
Эта задачка оказалась едва ли не самой про стой. Действительно, кто из современных Пушкину поэтов любил
«запах жареного», не понаслышке знал о ме зальянсах и имел
фамилию, начинаю щуюся на «В»? Конечно, это А.Ф. Воейков! – автор сатиры «Дом су масшедших», в которой зло
высмеи вал поэтов, писателей и политиков.
«Елена***», принявшая нежность за гру бость.
Это Эвелина Ганская (см. письмо А. Раев ского Пушкину). Да-да, та самая Ганская, в то время жена богатейшего
помещика Мало россии Вацлава Ганского, родная сестра Каролины Со баньской, будущая жена Оноре Бальзака. Благо-
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]