Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прощай Дебора
.pdf
Толстой клеймил этой фразой царское правительство за ввязывание России в войну с Японией. А возьми нынешних записных
российских патриотов! Это же прямо щедринские персонажи,
помнишь: «На патриотизм стали напирать. Видимо, проворовались...». Согласен?
– В принципе, да… То есть, ты хочешь сказать, что честному
человеку употреблять слова «патриот» и «патриотизм» не стоит…
– Да это не я хочу сказать, а это уже давно сказали умнейшие и честнейшие люди. Равно как нельзя всуе произносить
слово «Россия». Например, когда я вижу по телевизору, так
называемых, простых русских патриотов, на европейских футбольных трибунах вопящих «Россия, Россия…», у меня сразу
возникает резонный вопрос: Откуда у этих упившихся, толстомордых, молодых людей деньги на такое недешевое развлечение? Вот Вы оба скажите мне, откуда?.. А визжащие как недорезанные поросята девки! Это же какие-то роботы, настроенные
исключительно на публичное выражение якобы распирающих
их чувств-с! Попугаихи, не способные ни к чему, кроме как
подражать клакершам первых концертов «Битлз»… Ну, скажите
мне, откуда появилась эта пустоголовая молодежь, объясните,
на чьи деньги они живут?..
– Ну, Витя, ну, пожалуйста… – вместо ответа начала его
успокаивать жена, но он уже разошелся не на шутку:
– А я скажу: это всё ворованные деньги – и либо он сам вор,
либо его папа вор!.. У-у, сволочи… Как же точно нынешнюю Россию предсказал Щедрин: «Если я усну и проснусь через сто лет и
меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и
воруют»...
– Ну, Витя, ну, пожалуйста… Тебе же нельзя так волноваться, –
вновь перебила его жена.
– Всё, всё, Танюша. Я спокоен. Но во что превратили сейчас
мораль, совесть… Всё, всё, молчу…
– Виктóр, а как насчет шахмат? – желая окончательно разрядить обстановку, спросил Скундин, – может сгоняем партейку-другую?
– И правда, – поддержала Николая Татьяна, – а я пока чайку заварю…
101

В тот вечер Скундин возвращался домой в приподнятом настроении. Во-первых, он был доволен тем, что сумел очень искусно, так, что Виктор ничего не заметил, проиграть ему 2 партии из 3-х, – Виктор радовался как ребенок, т.к. подобного успеха у него не было очень давно. Но главная причина была в том,
что Скундин теперь точно знал, почему он не уехал из России:
«Какой там патриотизм? И, конечно, не любовь к государству
пьяниц и воров заставила его сегодня по дороге домой на Преображенку выйти из метро на остановку раньше, в Сокольниках»…
Ноги будто сами привели его к пустырю, где раньше стоял
дом, в котором прошло его детство, и который снесли лет тридцать назад. Вспомнились любовь к родному пепелищу и любовь к
отеческим гробам – два чувства, на которые Пушкин расщепил
чувство любви к Родине. «Только я, – подумалось тут Скундину, –
заменил бы любовь – чувство сложное и слишком заезженное поэтами, на слово тяга».
– Но как же, как на таком маленьком участке земли могло
поместиться так много?.. Одноэтажный дом, в котором проживало раз, два… тридцать человек, за ним, в глубине двора, двухэтажная дача с палисадником – на первом этаже жила семья Пыриных, а на втором две злые старухи, всегда громко ругавшиеся,
когда к ним за забор залетал мяч; по краям двора семейные сараи, где хранились дрова… И ведь еще был сам двор, казавшийся
нам, ребятам, таким огромным… здесь мы играли в чижика и в
вышибалы, в штáндар и в городки, в ножички и в пристеночки…
зимой строили горку с трамплином, весной главным развлечением были ручьи и запруды… Вот и мое первое воспоминание
связано с эти двором: я ползу в высокой траве к дереву с огромным дуплом… Сколько мне тогда было? Три года? Четыре? –
мысли-воспоминания несли Скундина дальше, со своего двора
на соседний, на более взрослые игры, вроде казаков-разбойников, иногда заканчивавшиеся драками двор на двор. И было
Скундину на родном кусочке земли так хорошо и, главное, всё
так понятно…
По самой середине пустыря вниз к дороге шла ложбинка,
дно которой устилали чуть скованные первыми морозами ма-
102

ленькие камушки, те самые камушки, которые много лет назад
он видел в глубине ручейка, когда пускал по нему кораблики.
Выковыряв один камушек и положив его в карман пальто, Скундин бодро зашагал к метро. Дома он долго разглядывал камушек,
самый обычный, гладкий серый камушек, но который показался
ему необыкновенно красивым, а потом убрал его в письменный
стол, в ящик, где хранились его фронтовые медали.

Глава 15
ЖУРНАЛ ВЕРЕСТОВА (VII)
Наконец час родов наступает.
Муж присутствует при муках милой
преступницы. Он слышит первые
крики новорожденного; в упоении
восторга бросается к своему младенцу… и остается неподвижен…
Пушкин, «Часто думал я…»
13 сентября
Более забавной ситуации со мной не случалось никогда: нежданно-негаданно у меня появился «сын». Всё произошло сегодня утром. Подходя к работе, я опять увидел того самого молодого
человека с кладбища. Он опять подошел ко мне, но на этот раз,
ничего не спрашивая, объявил, что он сын Антонеллы Розетти, и
что она умерла в прошлом году, а перед смертью рассказала ему
обо мне, потому что я, т.е. Андрей Верестов, – есть его настоящий отец. «Чепуха какая-то» – подумал я, но затем, то ли из
любопытства, то ли из вежливости спросил:
– Сколько тебе лет?
– Девятнадцать, – мгновенно ответил он.
«Эге, – мысленно воскликнул я, вычтя 19 из 1906, – а ведь
тебя совсем неплохо подготовили»…
– Как тебя зовут?
– Адриано.
«Ну, это уже явный перебор» – подумал я и решил заканчивать этот балаган:
– Странно…
104

– Что странно? – спросил он с какой-то виноватой улыбкой.
– Очень странно, – и зачем-то, видимо, тронутый его растерянным видом, я вместо «Прощай» произнес: – Мне надо подумать. Приходи в субботу вечером на кладбище, и тогда поговорим. Хорошо?
– Хорошо.
– Тогда до субботы… – сказал я, и тут же пожалел о своем
решении: зачем мне с ним вообще когда-либо встречаться, о чем
здесь думать: наверняка, какой-то аферист…
«Но зачем?.. Зачем ему это надо? Какой-то чернявенький, но с
голубыми глазами… И рост мой… Надо было попросить у него какой-нибудь документ, подтверждающий личность… А что бы это
дало? Если его фамилия не Розетти, то он легко обманул бы меня,
объяснив, что мать, выйдя замуж за его отца, решила оставить
себе девичью фамилию»…
Такими обрывками мыслей я «развлекал» себя весь день, и
вот сейчас записываю всю эту чушь в мой Журнал. Ах, черт его
подери: он же сбил меня с какой-то важной догадки, мелькнувшей у меня в мозгу как раз, когда я подходил к работе. О чем же
я тогда думал? Сейчас, сейчас… Ага, вспомнил. Я думал о пчелах
в группах g54 и g61:
После того как накануне вечером я самым очевидным образом разобрался с серьгой, замыкающей обе группы – это, конечно, украшение, другого и быть не может, в нижней группе не
осталось ни одного не расшифрованного рисунка: жена + мед +
высшее + украшение, и, тем не менее, ее общий смысл был непонятен. Но когда я утром шел на работу, у меня в голове проскочило что-то важное, связанное и с пчелой, и с женами-мироносицами… Вспомнил, вспомнил! Ну, конечно: жены-мироносицы – в христианстве это образец чистоты и целомудрия, а
105

в египетской мифологии пчела – это символ трудолюбия и, тех
же, чистоты и целомудрия! Если теперь интерпретировать пчелу
не только как мед, но и как чистоту и целомудрие, то получается
очень не дурная расшифровка g61-й группы: Для жены чистота и
целомудрие – главное украшение.
«…И, «благодаря» встрече с «сыночком», я чуть было не проскочил мимо такого замечательного афоризма! Но ведь что-то ему
от меня надо! Ладно, в субботу узнаю»…
А сейчас нужно разобраться с g54. Здесь самое важное – догадаться, что означает первый рисунок:
Простейший сравнительный, логический анализ групп g54
и g61 подсказывает, что этот рисунок должен обозначать мужа.
Действительно, группы отличаются только первыми рисунками,
и если в одной группе первый рисунок обозначает жену, то в другой – скорее всего, мужа. И ведь такая интерпретация рисунка
плюс замена пчелы теперь уже на другой ее символ – трудолюбие,
позволили бы очень удачно расшифровать всю группу: Для мужа
трудолюбие – главное украшение.
«А может, он безработный голодранец? Узнал, каким-то образом, что я продал наш с Марией дом, и у меня есть деньги, вот
и прикинулся моим сыном?.. И курточка у него какая-то жалкая,
вроде шкурки»…
Стоп! Шкурка, шкура… так это же рисунок выделанной медвежьей шкуры, которую вполне можно принять за символ работы.
Но ведь в работе, обеспечивающей семью деньгами, как раз и состоит главная обязанность мужа, поэтому, в некоторой степени,
понятия работа и муж, действительно, являются синонимами. Во
всяком случае, со стороны женской половины человечества такая синонимия не должна вызывать никаких возражений.
14 сентября (пятница)
Весь день хожу в подавленном настроении. И всё из-за этого мальчишки! Конечно, из-за него меня весь сегодняшний день
106

не отпускает воспоминание о самом горьком событии в нашей с
Марией жизни, которое случилось почти день в день 20 лет назад.
Сейчас уже поздний вечер, я в своей комнате сижу перед раскрытым Журналом и размышляю, стоит ли записывать в него те далекие события? А почему бы, нет? Все равно не спится… Мой стол
освещает керосиновая лампа, а в остальном – всё как у Пушкина:
Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня,
Парки бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня…
…Но, это же мой Журнал! Да, завел я его для записи хода
исследования странного глиняного диска, но кто знает, может
быть, в этом горьком воспоминании я как раз найду разгадку одного из рисунков? А может, и не найду… А-а, какая разница: все
равно не спится…
Помню, что, в отличие от сегодняшней, в ту пятницу, 17 сентября 1886 года, я с раннего утра пребывал в отличном расположении духа. «Как прекрасна жизнь, – размышлял я, шагая по
Вудленд-авеню на работу, находившуюся в получасе ходьбы от
дома, где мы снимали тогда малюсенькую комнатку, – вчера Мария была в клинике, и ей сказали, что после трех месяцев беременности у нее все в порядке. Блеск!». И на работе этот день начался как нельзя лучше: мне было объявлено, что с понедельника мне повышают зарплату до 720 долларов в год. Мне казалось,
что всё вокруг должно петь и ликовать, и я (молодой идиот!) был
очень даже удивлен, когда увидел несколько откровенно натянутых улыбок сотрудников, с которыми я решил поделиться своими семейными радостями. Вечером, по дороге домой я завернул
на итальянский рынок, накупил там овощей и фруктов, к ним –
бутылочку «Кьянти», и у нас получился настоящий праздник.
Около девяти вечера мы, как обычно, вышли из дома на вечернюю прогулку: в те сентябрьские дни стояла очень жаркая погода,
107

время от времени разряжавшаяся короткими дождями, и вечерами
мы спасались от духоты в небольшом парке через дорогу от дома.
Мы зашли в самую дальнюю часть парка, чтобы никто не видел, как
мы целуемся. Между поцелуями мы мечтали вслух, как будем гулять
здесь с нашим ребеночком, нашим самым прекрасным, самым здоровеньким мальчиком. Мы оба хотели, чтобы у нас был мальчик…
Как глупо, как самонадеянно счастливы мы были тогда!
…И тут прогремел гром. «Бежим», – крикнула Мария, и,
подхватив подол своего платья, она рванулась и… упала буквально в трех шагах от меня. Я бросился к ней. Она застонала и протянула ко мне руку: ее ладонь была вся в крови. Когда я нес их
через парк к шоссе, начался страшный ливень.
– Не плачь, не плачь, все будет хорошо, – как заведенный,
повторял и повторял я.
– Я не плачу, это дождь, это всё дождь, – отвечала она.
В университетской клинике ее сразу повезли на операционный стол… Примерно через час ее, спящую, вывезли из операционной в больничный коридор. Врач сказал мне, что у нее был
выкидыш.
Первые слова она произнесла только на следующий день,
уже находясь дома. «У меня теперь никогда, никогда не будет детей», – сказала она и, наконец-то, расплакалась.
– Ну и что, – дав ей выплакаться, стал успокаивать ее я, – ну
и что? даже если это так («А это так, это так», – стучало у меня в
мозгу)…
– Но это так, это так… – вторя моим мыслям, говорила она
сквозь слезы…
– Даже если это и так, – продолжал я, – то у тебя остался я,
а у меня есть ты, и мы никогда не расстанемся, потому что мы
любим друг друга…
И вновь, и вновь повторяя эти слова, я стал раздевать ее,
одновременно раздеваясь сам. А потом я бережно положил ее на
кровать и стал целовать ее всю – от заплаканных глаз до каждого
нежного пальчика на ее милых ножках…
***
Неужели всё это было на самом деле? Или это был сон?..
108

15 сентября
Он не пришел. «И это хорошо, – размышлял я, направляясь
с кладбища домой. – Даже, если, положим, Антонелла родила
его от меня, ну, какой он мне сын! Сын – это человек, которого ты воспитал, которому передал всё, что ты знаешь и умеешь...
И вообще, зачем мне с ним общаться? Ради удовлетворения собственного любопытства? Чтобы услышать пресловутый голос
крови? Чушь всё это!..».
Зато во дворе дома, на скамейке я увидел Эмили: она вернулась из Балтимора, как раз когда я был на кладбище. Не знаю
почему, но я ей очень обрадовался.
– Ах, какая Дэйзи умница! – едва увидев меня, затараторила
Эмили. – А какая умелая помощница! Без нее Тэд ни за что бы
не справился, его-то Анна никогда не переломится... И ведь приехали все, кто только можно… Даже Дэйзин бывший прибыл…
Наверняка, это дело рук Тэда – всё надеется, что Дэйзи вернется к Солу, когда-то его лучшему студенту… Держи карман шире!
Может, как ученый он и хорош, но как муж!? Он же убил в Дэйзи
все чувства к себе, когда и сам, и от нее требовал предохраняться:
видите ли, ребенок мог помешать его карьере. А ведь Дэйзи такая домашняя, такая голубка. Иметь такую жену, как Дэйзи, – это
лучший подарок. Неделю, что я жила у нее, я буду вспоминать как
счастливейшее время моей жизни. Ах, Андрэ, как она умеет готовить! Вот, у кого следует поучиться Опре. Кстати, Опра рассказала
мне сегодня странную историю. Дело в том, что перед отъездом я
оставила ей денег, чтобы она к моему сегодняшнему приезду купила что-нибудь приготовить на скорую руку. И она, как я ей и сказала, пришла сюда сегодня, уже с продуктами, к шести часам. Поскольку меня еще не было, она решила посидеть вот на этой самой
скамейке. Тогда-то всё и случилось: только она завернула во двор,
как увидела возле вашей двери какого-то незнакомого мужчину...
– Мужчину? – воскликнул я.
– Да, молодого мужчину. И еще Опра заметила, что он был
высокого роста, а когда он увидел ее, то сразу бросился бежать,
чуть не сбив ее с ног. И еще ей показалось, что он немного прихрамывал. Андрэ, вы не знаете, кто бы это мог быть?
109

– Молодой, высокого роста? – переспросил я, – нет, среди
моих знакомых я таких не знаю, – как можно увереннее сказал
я. – А может, он забрел сюда случайно, по ошибке? Или, скорее всего, я думаю, это был бездомный бродяга, искавший чемнибудь поживиться…
– Да, да… наверное… А ведь раньше такого количества бродяг не было, им, видите ли, подавай работу, которая им по душе…
Ой, Андрэ! Что же это я! Все болтаю, болтаю… А ведь я ждала вас,
чтобы пригласить к себе на чай. Опра наготовила столько бутербродов, что одна я их не съем… между прочим, бутерброды – это
единственное, что она умеет хорошо готовить. Короче, если через десять минут вы не спуститесь ко мне, я на вас очень обижусь.
…Боюсь, что сегодня я был для Эмили не самым лучшим собеседником. И всё из-за этого щенка! По-видимому, моя рассеянность оказалась слишком заметна, если Эмили в конце концов
прервала свое повествование вопросом «Андрэ, вы сегодня не такой как всегда, что с вами?». Пришлось кое-как выкручиваться:
– Эмили, извините меня, пожалуйста… что-то очень сильно
голова разболелась, – сказал я. – Видно, перетрудился на работе…
– Ну, конечно, конечно, как я не подумала… Ой, а ведь и
Дэйзи за эту неделю тоже намучилась… Всё, всё, умолкаю. Конечно, конечно, идите… И возьмите бутерброды, пожалуйста, я
вам их заверну в салфетку. Спокойной ночи, Андрэ.
– Спокойной ночи, Эмили. Спасибо за бутерброды. Еще раз
извините меня...
***
Записал все интересное, что случилось сегодня, перечитал
раз, другой и… расстроился вконец. К тревожившей весь вечер
мысли о моем странном сыне, присоединилась еще одна, а именно: мой Журнал становится все больше похожим на «Дневник
для записи событий» – так я никогда не закончу расшифровку
рисунков, т.е. то, ради чего я и завел его. Эк, я расхандрился…
Но хватит, хватит… Тем более, что и в дневниковых записях может
быть польза, в чем я убедился, когда расшифровал камень прет-
кновения. А посему, буду продолжать в том же духе, просто нужно
чаще заставлять себя размышлять над диском.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
