Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прощай Дебора
.pdf
Глава 12
ЖУРНАЛ ВЕРЕСТОВА (VI)
Пора, пора исправить
Привычки прежние. – Нельзя ли сам собой
Отвыкнуть наконец от жизни холостой?
Пушкин, «Перевод из К. Бонжура»
6 сентября
С Дэйзи, так звали родственницу Эмили, я познакомился сегодня вечером, в саду за домом, когда она, раскинув руки, ле ниво
покачивалась в гамаке. Это была очень ухоженная блон динка с
просвечивавшими под легким платьем длинными кра сивыми
ногами, которой я бы дал не больше 40 лет. Она понра вилась мне
с первого взгляда. Нет, не так. Как же это называ ется? а-а, вспомнил… Я возжелал ее с первого взгляда…
– Вы Андрэ? – спросила она, когда я, как вкопанный, остановился, увидев ее. Я попытался что-то ответить, но у меня
от возбуждения вдруг одеревенело всё, от скул до коленей. Кивнув, я как-то боком двинулся к своей двери, стараясь не пока зать
нижнюю часть туловища.
– …Мне о вас рассказывала тетя Эмили. А я Дэйзи, можно
и Маргарет, но мне нравится, когда меня называют Дэйзи… мой
отец и Эмили родные брат и сестра…
Я еще раз кивнул и, сгорая от стыда, нырнул в спасительную дверь. Поднимаясь по лестнице, я еще вдруг вспомнил, что
в Древнем Риме уличные девки были обязаны краситься блон-
81
динками. Наконец, в коридоре я, как всегда, ударился об угол
сундука, и мне тут же пришел в голову ответ на давно мучив шую
меня загадку, для чего он здесь стоит: конечно, чтобы на нем разложить ее… Дэйзи… Дэйзи… Дэйзи…
…Я сел за свой стол, увидел раскрытый Журнал на стра нице
с Приложениями. Три группы, а именно: g1, g26 и g30, были обведены карандашом – это я на неделе пытался найти их наиболее точную интерпретацию. По сути, все три группы обо значают
одно и то же: иди к Храму (или к Богу, или к Ал тарю). Вчера я,
кажется, решил, что правильный перевод – «к Храму», а сегодня, отупело глядя в Журнал, я видел только ее чуть раздвинутые
ножки и мечтал: как было бы прекрасно пойти с ней к Сундуку…
пардон, к Алтарю…
Сейчас я уже понимаю, что на меня нашел некий медицинский психоз, вызванный почти годичным воздержа нием. Ну да,
почти год прошел с того дня, как слегла моя Ма рия… и сгорела,
сгорела мгновенно. Ангел мой, прости меня, пожалуйста, но я
же, все-таки, человек, мужчина.
…«А поэзия – славный громовой отвод!..» – писал когда-то
Жуковский. И ему, кстати, вторил Пушкин, также в трудные моменты искавший утешения в рифме:
В прежни дни твой милый лепет
Усмирял сердечный трепет,
Усыплял мою печаль,
Ты ласкалась, ты манила
И от мира уводила
В очарованную даль.
У меня нет поэтического дара. Но свой громоотвод у меня
теперь тоже имеется – это мой Журнал, который сегодня как раз
помог мне усмирить сердечный трепет.
– Ну, всё, хватит хандрить. Давай, начинай заниматься делом, – сказал я себе, когда нервное напряжение, наконец, спало. – Может, я ее никогда больше и не увижу… Итак, у меня есть
три обведенные карандашом группы:
82
Почему я их обвел? Ага, вспоминаю: то, что в них гово рится
об одном и том же, я понял с первого взгляда, поскольку во всех
3-х группах имеется общая пара рисунков: ёлка + иду щий чело-
век. Ёлка была расшифрована ранее, как Бог, Храм, Алтарь, а
идущего человека я интерпретировал самым очевид ным обра-
зом, а именно: глаголами Идти, Иди, Идет. После этого оказались полностью расшифрованными две нижние группы: Иди к
Храму и Выдающийся человек учит: иди к Храму, – а для полной
расшифровки верхней группы оставался непонятным только
смысл последнего в ней рисунка – знака меньше. С раздумий
над этим знаком я и начал сегодня вечером свой уход от мира
страстей и печали. Сказано красиво, не правда ли? Но не совсем точно – раздумья эти продолжались меньше минуты, поскольку ответ оказался почти очевидным: знаком меньше обозначено подчинение, смирение, и, таким образом, расшифровка
верхней группы должна быть следую щей: Выдающийся человек
учит: иди к Храму, смиренный человек. После этого я лег спать,
почти полностью смиренный…
7 сентября
…не зная, что сегодняшний вечер готовит мне новую встречу
с Дэйзи…
– Андрэ, можно к вам? – услышал я голос Эмили из коридора, примерно минут через 10 после моего возвращения с ра боты.
– Конечно, конечно, Эмили. Добрый вечер, заходите, пожалуйста, – ответил я, вставая из-за стола, за которым только что
устроился со своим Журналом.
83
– Андрэ, у меня к вам есть небольшая просьба, – сказала
Эмили, входя в комнату. – Вы, кажется, знаете, ко мне вчера
приехала погостить моя племянница из Балтимора. Завтра вечером она уже собирается обратно… Может, и я поеду с ней… М-м,
как вы смотрите на то, чтобы сегодня покушать куриные крылышки с двумя симпатичными дамами…
– О-о, я, конечно… я с удовольствием, спасибо за приглашение…
– Вот и чудненько! Ну, тогда, скажем, в 8 часов, ждем вас у
меня внизу, – и Эмили удалилась с довольной, как мне показалось, улыбкой…
Воспоминание о встрече с Дэйзи, о моем по-детски глу пом
поведении вчера во дворе, преследовало меня весь сего дняшний
день, и когда после работы, войдя во двор Эмилиного дома, я
увидел пустой гамак, то первым моим чувством было облегчение.
Тут же появились и соответствующие мысли: «И хорошо, и очень
хорошо… и не надо мне этого… проживу, как-нибудь… ну и что,
что у нее красивые ноги»… Но когда я опять ударился об угол
сундука, мысли вновь потекли по дневному руслу: «Какие у нее
красивые ножки… и какой волнующий, грудной голос… а глаза?
Но, как это я не рассмотрел, какого цвета ее глаза? Какой же я
был вчера дурак: не остановился ря дом с такой женщиной!»...
Приглашение Эмили застало меня врасплох, и в то же время,
до некоторой степени прояснило ситуацию с моими чув ствами
к Дэйзи: «Я очень хочу увидеть ее, и, одновременно, боюсь взаимного разочарования, и особенно, явного проявления разочарования с ее стороны». Впрочем, время поджимало, и, отложив
размышления о любви на потом, я переключился на более низменные темы: успею ли я достаточно согреть воды, чтобы принять душ? намазать ли волосы бриолином? что одеть? что взять с
собой?.. Ровно в 8 я постучал в дверь.
– Проходите, проходите, – услышал я голос Эмили, – о-о,
как вы сегодня элегантны… Что это у вас? «Джим Бим»? Дейзи, душенька, Андрэ, кажется, намерен соблазнить тебя? Шучу,
шучу. Андрэ, позвольте представить вам мою племянницу Дэйзи,
для меня она – почти как родная дочь.
84
Она оказалась меньше ростом, чем я думал, но, все равно, ее
фигура была великолепна. За стол мы были посажены напро тив
друг друга, и под нескончаемую болтовню Эмили мне было удобно, переводя взгляд с тарелки на Эмили и с Эмили на та релку,
мимолетно посматривать на Дэйзи.
Ее можно отнести к женщинам, которых обычно назы вают
привлекательными. При дотошном рассмотрении, в облике такой
женщины можно найти множество, скажем так, не иде альных
черт, но зачем это делать? Чем-то, ведь, она привлекает? Привлекает, несмотря на длинноватый нос или ассиметричный, слегка
скошенный влево рот или…
– Дэйзи, ты помнишь, как все собрались здесь 3 года на зад.
Я только-только успела поставить этот дом. Даже Элеонору привезли, а ведь она старше папы на 6 лет. Сколько ей сейчас? Так,
папа с 1818-го, значит, она с 1812-го… Ого, в этом году ей 94. Интересно, привезет Меган ее к вам завтра? Ее братец Джед с Маргарет, я думаю, будут обязательно, со всеми тремя доч ками… Ой,
Андрэ, я же вам раньше, кажется, не рассказывала о моем папе?
Нет? О-о, он у нас был героем войны, как и мой брат Тэд, это Дэйзин отец. Они оба были ранены на Геттисберге. Тэд был ранен в
ногу и, слава богу, выжил, а папа, тяжело раненный в грудь, умер
в начале сентября 1863 года. Вот здесь он и умер, только в старом
доме, не дожив несколько дней до 45 лет. Через год моя мама Делма пригласила сюда на его поминки всех родственников, и с тех
пор такие встречи во вто рое воскресенье сентября бывают почти
каждый год. Когда у кого… В этом году всех собирает Тэд, в прошлом сентябре мы были у Клэр, младшей папиной сестры, еще
раньше – у Меган, несколько раз собирались в Геттисберге…
– Эмили, ты не сказала, что на Геттисберге в Чертовой лощине еще был убит твой жених, – наконец-то я услышал го лос
Дэйзи, – помнишь, как мы в последний наш приезд в Гет тисберг
лазили между огромных камней на холме, где он погиб? У тебя
далеко фотография, сделанная на вашем обручении? Он там
очень хорош, а Эмили – просто красавица…
– Ну, не то чтобы так уж и красавица, но мужчинам я нравилась, не спорю. Двое даже официально предлагали замуж, но я
же не могла оставить маму.
85
– Не ты не могла ее оставить, а она тебя не отпустила. Бабушка Делма была настоящим тираном... – последняя фраза
Дэйзи адресовалась мне.
– Нет. Нет, ты ошибаешься. Конечно, у нее были странности, но у кого их нет. Тем более пережить такое… Например, она
терпеть не могла кошек… А за тех двоих я бы и сама не вышла –
один был старый пьяница, а второй всё строил из себя интеллектуала. Самовлюбленный павлин! Ты с таким пожила, лучше меня
знаешь… Всё, всё, молчу… Андрэ, у нас еще будет ветчина. Как
раз, под ваш бурбон…
Когда я уже собрался уходить, Эмили попросила меня, во
время ее отсутствия, иногда покармливать ее кошечку Делму
(при этом Дэйзи язвительно заметила: «Андрэ, вы, конечно,
пони маете, что Эмили назвала ее так в память о своей маме»).
Я по обещал кормить кошечку такими же превосходными куриными крылышками и такой же свежайшей ветчиной, которую
сегодня отведал сам, и откланялся. Дэйзи вышла со мной, пообещав Эмили быстро вернуться, чтобы помочь ей убрать со стола.
– Я постараюсь приехать к Эмили через месяц, если су мею
договориться на работе. Вы будете меня ждать? – спросила она.
– Я… я… да, да…
И тут она закинула руки мне на плечи, притянула к себе мою
голову и поцеловала в губы. Я растерялся настолько, что даже не
попытался прижать ее к себе, а она быстро отпустила меня, развернулась и пошла в дом.
«А может, я, действительно, найду с ней новое счастье? Но
я ее совсем не знаю. Впрочем, то, что сейчас у нее нет мужа, понятно, – матримониальные мысли крутились у меня в голове,
мешая заснуть, – но ведь так не бывает, чтобы и второй брак
был счастливым; а-а, ничего, как говорил Сократ, стану фило-
софом… Нет, спать сейчас невозможно, приму-ка я мое проверенное успокоительное средство…». И я сел за стол и раскрыл
мой Журнал. По-видимому, под впечатлением грандиозности и
прочности «Семьи Эмили», о которой я узнал так много сегодня
за ужином, я решил поискать в «Перечне рисунков» что-то, похожее на условное изображение семьи, и быстро пришел к выво-
86
ду: единственно возможным для этой цели рисунком может быть
изображение каменной бабы:
Почему? Например, потому, что она напомнила мне изображение египетской богини материнства и покровительницы
детей. Первой по порядку группой рисунков, в которой встретилась каменная баба, была g8:
а следующей с каменной бабой была группа g24, фактиче ски,
идентичная первой:
С нее я и начал исследование. Итак, приняв каменную бабу
за символ семьи, и вспомнив, что знак меньше обозначает подчи-
нение, начало афоризма выглядит следующим образом: «Семья
подчинена…». Смысл следующих двух знаков мне пока неизвестен, но я, кажется, понимаю, о чем здесь говорится: об испытании временем – ведь крепость семьи всегда испытыва ется временем. Отсюда, рисунок, изображающий разделочный нож, должен каким-то образом корреспондироваться с «испы танием».
Но как? Да вот как: основная составляющая ножа – острая, как
бритва, кромка; а выражение «пройти по лезвию бритвы» как раз
и обозначает испытание! Осталось понять, как последний рисунок – назовем его рогатка, может обозначать время? Ха! это же
совсем просто: подобная рогатка является главной деталью сол-
нечных часов!!!
Так, хорошо. А какие еще группы содержат каменную бабу?
g48… нет, здесь слишком много новых рисунков – сейчас она мне
не под силу. g60… а вот над этой стоит подумать:
87
После очкарика здесь нет обычного семиглаза. Возможно,
по самой прозаической причине: на диске оставалось очень
мало места, и семиглаз просто-напросто не поместился. Но это
не мешает расшифровке, поставлю после выдающегося чело века
«двоеточие», и дело с концом. Идем дальше. Между двумя известными мне рисунками, каменной бабой и наполненным меш-
ком, обозначающими соответственно семью и богатство, имеют-
ся два новых рисунка: назовем их росток и колонна. С колонной,
по-моему, совсем просто: ее можно интерпретировать, как воз-
вышение, почет, главенство, и, благодаря этому, до расшифровки
ростка предложение выглядит следующим обра зом:
Выдающийся человек: в семье <росток> – главное бо гатство.
И сразу стало всё понятно… Увы, мы с Марией были ли шены
этого главного семейного богатства – детей! Неужели мы были
лишены их за мой тот единственный проступок с Анто неллой?
Неужели Бог так жесток?
Перед тем как лечь спать, я еще раз взглянул на отставленную группу g48, снова понял, что сегодня не ее день, и тут мой
взгляд нечаянно скользнул чуть выше, на группу g47:
Так здесь же говорится то, о чем я размышлял весь сегодняшний вечер! Ну, конечно! Нарисованный посредине дельфин
обозначает, согласно Древним грекам, философию, мудрость,
опытность, старость, и всю группу можно интерпретировать как
«С женитьбой приходит мудрость».
И тут мне подумалось, мудрость – довольно простое понятие, и, поскольку моя голова сегодня работает неплохо, возможно имеет смысл попробовать расшифровать другие группы,
в которых встречается дельфин. Таких групп оказалось пять – g5,
g18, g36, g38, и g48. И, в общем-то, не слишком напрягаясь, мне
88
довольно быстро удалось расшифровать две из них. Проще всего,
конечно, оказалось с группой g18:
Расшифровка этой группы, действительно элементарна:
«Мудрость возвышает» или «Мудрость облагораживает». Чуть более сложно обстояло дело с группой g36:
Но когда я сообразил, что новый рисунок, расположенный
между домом и знанием, есть не что иное как наполненный во дой
кувшин, который можно интерпретировать как наполнение, на-
полнять, то сразу получилась и расшифровка всей группы: «Мудрость – в доме, наполненном знаниями» или «Мудрость живет в
доме, наполненном знаниями».
Три остальные группы с дельфином сегодня мне оказа лись не
по зубам, но зато группа g45, другая группа, точнее, одна из двух
групп, в которой есть кувшин, поддалась мне без серьезных усилий:
«Дом наполняют дети»! Как же я раньше не обратил внимания на эту группу? когда перечитывал письма Марии? Ведь это
она писала мне: «Без детей дом пуст». Всё, всё, всё… Что было, то
прошло… Пора спать, а завтра будет новый день… Дэйзи… Интересно, есть ли у Дэйзи дети? А-а, какая разница… Какие у нее
были мягкие губы…
8 сентября (суббота)
Придя с работы, я застал в Эмилином дворе только ко шечку
Делму. Эмили и Дэйзи уехали в Балтимор. В этот пред вечерний
час лишь едва ощутимый холодок предвещал скорое наступление осени. Вспомнился Тютчев:
89
Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора –
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера…
Вспомнился очень кстати: Тютчев для меня, как красная
тряпка для быка – на нем я частенько вымещаю свое уныние.
Ненавижу Тютчева! Ненавижу за небрежность в выборе
слов, за часто используемое мусорное словосочетание «как бы»,
за пустую красивость... «Умом Россию не понять…» – да чего же
в ней непонятного: Россия – это изуродованное правосла вием и
самодержавием сборище Иванов, не помнящих родства...
Насколько же точнее и естественней, по сравнению с Тютчевым, Пушкин:
Настала осень золотая.
Природа трепетна, бледна,
Как жертва пышно убрана…
Или вот еще, в самый раз под мое сегодняшнее настрое ние:
Цветы последние милей
Роскошных первенцев полей.
Они унылые мечтанья
Живее пробуждают в нас.
Так иногда разлуки час
Живее сладкого свиданья.
…Цветы уже были куплены, и до того как идти на кладбище у меня еще оставалось немного времени. Поэтому я сбегал к себе в комнату за Журналом и решил поваляться с ним
в га маке, чтобы с комфортом перечитать ранее написанное.
И почти сразу выяснилось, что я занялся очень полезным делом: нашел несколько плохих оборотов – и исправил их; затем убрал не сколько лишних запятых… Так я добрался до вче-
рашнего дня, и вспомнил, что когда я вечером записывал слова
Дэйзи о том, как они лазили между огромных камней на холме,
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]