Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прощай Дебора
.pdf
Так. Хорошо. Но если у меня сейчас нет никаких свежих
мыслей… Эврика! Займусь-ка я сейчас небольшой промежуточной ревизией рисунков, пометив неразгаданные знаком вопроса,
а разгаданные – их расшифровкой. Это и развлечет, и отвлечет
меня. Итак, сначала расшифрованные рисунки:
r1 : Очкарик Выдающаяся личность, выдающийся
человек, царь
r2: Семиглаз Наука, знание, учить, изучать, навык
r3 : Елка, кипарис Алтарь, церковь, храм, Бог
r4: Идущий человек Идти, двигаться
r5: Знак «меньше» Зависимость, подчинение, смирение
r6: Дом Дом, домашний очаг
r8: Голова кошки Жена
r9: Река Нести, приносить, переносить
r10: Наполненный мешок Добро, благо, благоустроенность,
польза, благополучие
r11: Пчела Мед, трудолюбие, чистота и целомудрие
r13: Дельфин Мудрость, опытность, старость
r14: Выделанная шкура Работа, муж
r16: Рукавица Помощь, помощник
r17: Каменная баба Семья
r18: Разделочный нож Лезвие бритвы, испытание
r19: Рогатка Солнечные часы, время
r20: Птица Птица
r21: Дым Полет, крыло
r22: Росток Ребенок, дети, детство, отрочество,
расти, взрослеть
r25: Колонна Возвышение, главенство, почет
r27: Крокус Счастье
r28: Лук Лук Эрота, любовь
r29: Серьга, подвеска Украшение, украшать, награда
r31: Неустойчивый
камень
r38: Кувшин с водой Напонение, наполнять
r44: Вигвам Убежище
Препятствие, опасность, трудность
111
Неплохо, неплохо… Да, для расшифровки некоторых рисунков мне не понадобилось никаких знаний (например, дом – это
и есть дом, или птица так и расшифровывается: птица), но над
некоторыми ведь пришлось поломать голову: один семиглаз чего
стоил! В общем, действительно, неплохо… Ну, а теперь те рисунки, которые пока не разгаданы:
r7:
r12:
r15:
r23:
r24:
r26:
r30:
r32:
r33:
?
?
?
?
?
?
?
?
?
r34:
?
112
r35:
?
r36:
r37:
r39:
r40:
r41:
r42:
r43:
r45:
Раз, два, три… Итого 19 «вопросительных знаков». Ого! Значит, я уже сумел распознать больше половины рисунков! Даже не
ожидал от себя такой прыти…
?
?
?
?
?
?
?
?
16 сентября (раннее утро)
Я проснулся от головной боли, но сон помнился исключительно ясно…
Мне снилось, что я нахожусь в цветочном ряду итальянского
рынка, где каждую субботу покупаю цветы... И вроде бы всё идет,
как всегда: вот старуха-цветочница расхваливает свой товар, рядом
113
молодая девушка составляет букеты… Но я, почему-то, не тороплюсь покупать свои две розы. Я подхожу к цветам, начинаю их ню-
хать и… перехожу к следующей вазе, напевая пушкинские строки:
Фонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы…
Самое странное, что меня, по-видимому, никто не видит и
не слышит. Кругом толкотня, разговоры, а я беспрепятственно
хожу от одной вазы к другой, наклоняясь к розам и вдыхая их
нежные запахи. Неожиданно в моем мозгу появляется мысль,
что так много дышать розами вредно, и моя голова тут же начинает раскалываться от страшной боли…
Естественно, что этот странный сон заставил меня тут же
встать за книгой, которая, также как для Татьяны Лариной, много лет была постельной книгой для моей Марии:
Хоть не являла книга эта
Ни сладких вымыслов поэта,
Ни мудрых истин, ни картин,
Но ни Виргилий, ни Расин,
Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,
Ни даже Дамских Мод Журнал
Так никого не занимал:
То был, друзья, Мартын Задека,
Глава халдейских мудрецов,
Гадатель, толкователь снов.
«О-хо-хо… Без бутылки с помощью этого сонника в моем
сне не разберешься! – подумалось мне, после того как я отыскал
у Мартына Задеки почти всё, что помнилось из сна. – Одно мое
видение обещает одно, другое – прямо противоположное. Видеть
цветы и банки с цветами – это хорошо, это сулит радость и благополучие в жизни, а нюхать цветы нехорошо, потому что ведет к по-
тере приятной вещи. Люди и старуха означают неприятность, страх,
несчастье, неудовольствие, потерю, в то же время, самому петь во
сне – это вроде бы совсем неплохо: обещает какой-то непонят-
114
ный интерес…». Но, тем не менее, я почувствовал, что негативного во сне было больше, чем хорошего. Особенно меня зацепило
слово «потеря»… Непроизвольно я взглянул вокруг – кажется, всё
было на месте. Единственным закрытым местом в комнате был
платяной шкаф, и я, больше для порядку, открыл его створки и…
(черт бы побрал этого Мартына Задеку!) тут же обнаружил потерю
приятной вещи: глиняный диск, которому следовало находиться
слева на второй полке сверху рядом со шкатулкой с монетами, исчез. Шкатулка стояла на своем месте, а диска не было…
На всякий случай, я решил пошарить рукой по очевидно
пустой полке и неожиданно почувствовал, как пальцы наткнулись на какую-то штуку, осязаемо похожую на тонкую картонку.
Я осторожно вытянул ее с полки – это была фотографическая
карточка семьи из 3-х человек. Похожую картинку я видел недавно в витрине фотоателье на Честнат-стрит: слева стоит отец
семейства, справа сидит мать, а между ними стоит их мальчик.
На небрежно раскрашенной цветными карандашами карточке, которая лежит сейчас передо мной, мальчику не больше
15 лет, но это, несомненно, мой недавний знакомый Адриано.
В матери я сразу узнал Антонеллу, почти не изменившуюся с той
проклятой встречи в Нью-Йорке. Небольшого роста, могучего
мужчину, которого я никогда раньше не видел, отличают огромный загнутый вниз нос и такие же темные, как у Антонеллы, глаза. Внешне между ним и мальчиком нет ничего общего.
«Что ж? Вор у вора дубинку украл? Но как он залез в мою комнату? Значит, у него была отмычка, и, значит, он еще и квартирный
вор? В дополнение к вору кладбищенскому…», – от этих и подобных вопросов моя голова уже готова была треснуть пополам. Я перевернул карточку и еще раз перечитал его прощальное послание:
«Я взял то, что принадлежит мне, что я случайно уронил
тогда на кладбище.
Прощай папуля».
Вдруг, как-то само собой из головы вылезло незатейливое
двустишие:
115
Какой хорошенький сынуля –
Украл дубинку у папули…
«А, может, действительно, поэзия – славный громовой отвод?», –
подумалось мне, потому что моя голова потихоньку начала приходить в порядок. И вот что она, в конце концов, надумала:
на всякий случай, следует надежно спрятать самое ценное,
что есть в комнате;
но, что вообще у меня есть здесь ценного? Мои деньги лежат в
банке, а четыре старых костюма – кому они нужны!?
Журнал! Журнал!!! Какое счастье, что он не украл мой Журнал! Но куда его можно здесь спрятать? А-а, вот: перед уходом из
дома буду класть его в сундук, который в коридоре…
Так, так… еще эта фотокарточка… может порвать ее? А-а, это
всегда успеется, а пока… пусть пока полежит в Журнале…
Ну, всё, теперь можно и назад в постель – авось, новый сон
не будут вещим…
16 сентября (вечер)
Весь день провалялся в постели, жуя Эмилины бутерброды
и перелистывая от нечего делать Журнал, пока в записи от 31 ав-
густа не обнаружил небольшой должок: я в тот день хотел расшифровать все оставшиеся группы, в которых встречается рисунок головы кошки, но три группы (g50, g53 и g58) остались не
расшифрованными. А почему бы мне сейчас не заняться ими? Да
и голова, вроде бы, уже не болит:
116
Очевидно, что в первую очередь следует расшифровать
верхнюю группу – следующие за ней, одинаковые между собой
группы, по-видимому, суть некая расширенная, за счет стоящего
впереди рисунка, синонимия верхней группы. Но из 4-х рисунков первой группы 1-й (жена), 3-й (благоустроенность) и 4-й (по-
мощь) мне уже известны. Остается определить значение только
2-го рисунка:
Но это букет. Конечно букет! А букет – это подарок, дарить.
Ну да, конечно! После жены нарисован именно подарок – мне
ли, прожившему в счастливом браке 20 лет, не знать, что «жена»
и «подарок» понятия тождественные. Кстати, и Эмили говорила
сегодня нечто похожее про Дэйзи. И, в целом, группа, очевидно,
расшифровывается следующим образом: Жена дарит благоустро-
енность и помощь. Осталось определить, что означает рисунок,
предваряющий эту фразу в рисунках g53 и g58:
А может, это корень? А что это мне дает? Так, так, корень,
окончание, конец… Но ведь его можно здесь интерпретировать,
например, как в конце концов или итак, окончательно – и все пре-
красно получается: В конце концов, жена дарит благоустроенность
и помощь. Оказывается, мне нужно заставлять себя думать, и всё
будет получаться, несмотря ни на какие привходящие обстоятельства.
Глава 16
В ЗАПАСНОМ БАТАЛЬОНЕ
Ты богат, я очень беден;
Ты прозаик, я поэт;
Ты румян, как маков цвет,
Я, как смерть, и тощ и беден.
Пушкин, «Ты и я»
Более тяжелых снов, которые мучили 18-летнего Скудина в запасном батальоне, у него не было никогда. Ему снился хлеб. Хлеб в
разном виде: огромные, как трамвай, буханки, круглые ржаные караваи, пузатые бе лые батоны, горячие, прямо из печки, сайки, булочки, буб лики да и просто хлебные крошки… По-видимому, сны
эти были бессознательной реакцией организма Скундина на полуголодное существование, на которое обрекли их, при зывников
25-го года рождения, в ** запасном батальоне. Правда, в конце
концов, у Скундина появилась и созна тельная реакция…
1 января 1943 года, пятница. Праздничный рабочий день.
День, разделивший жизнь Николая Скундина на мир и войну.
В 8 утра он прибыл в райвоенкомат, а к полудню, как и все военнообязанные москвичи, родившиеся в 1925 году и получившие
Повестку, оказался в центральном сборно-распределительном
пункте Москвы, в школе на улице Герцена, что напротив Консерватории. Рассказывая впоследствии о том долгом дне, он любил вспоминать пушкинские строки:
С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! . . . . . . . .
118
Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!
Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля едем до ночлега,
А время гонит лошадей.
…Школьный спортивный зал гудел от разноголосицы битком набившей его толпы. Туда-сюда сновали прибыв шие из подмосковных частей вербовщики. Одному требо вались добровольцы и после госпиталей, имеющие ВУС 2,5 и 6, другому – ВУС
10, 11, 15 и 17, третьему – ВУС с 31-го по 39-й …. Молодым призывникам было приказано группиро ваться возле раздевалки.
Примерно через полчаса туда подошли два офицера, старший
лейтенант и лейтенант, оба в новень ких, только что введенных
погонах. После переклички они вывели ребят на улицу, построили в колонну по два, и все пошли – сначала вниз по улице Герцена, потом мимо Манежа, Историче ского музея и музея Ленина – до метро «Площадь Рево люции». Дальше одна остановка
до конечной «Курской», перекличка, посадка в вагоны, и около
7 часов вечера их высадили на перроне вокзала старинного города Влади мира.
Было уже темно, когда мальчишек привели в барак, находившийся неподалеку от вокзала, где им вместо их верхней одежды стали выдавать гимнастерки, брюки и шинели – всё грязное,
нестиранное, в засохших соплях. Переодевшихся группами человек по двадцать уводили в казарму. После того как последняя группа (Скундин ока зался в ней) облачилась в форменную
одежду, была вы ведена на улицу и построена, выяснилось, что
новоиспе ченных красноармейцев здесь не очень-то и ждали.
Сопровождавшие их офи церы, передав командование над вновь
прибывшими маленькому кривоногому старшине, как-то незаметно исчезли, а тот, походив несколько раз взад-вперед перед
строем, остановился и, глядя куда-то вверх, произнес:
– Эта, куда ж я энтих-то дену…
119
– Дык, энтих покормить бы надо бы, – вдруг раз дался из
строя веселый мальчишеский голос («А и, правда, пусть я лично не
голоден, – подумал Скундин, – мне мать много дала в дорогу… эх,
жалко, что всё съел в поезде… но ведь не всех же так снабдили…).
– Отставить… эта… временного размещения… эта… пищеблок… не положено, – и, бросив прощальный взгляд на низкое,
серое небо, коротышка скомандовал:
– Взвод, в казарму, арш!
Внутри казарма представляла собой огромное по мещение, всю
площадь которого занимали сплошные двухэтажные нары. Нижние
нары, насколько мог видеть и судить Скундин, были «под завязку»
заполнены молодыми бойцами, лежащими вповалку. Но у старшины было, по-видимому, другое мнение, поскольку он, не колеблясь,
по лез на нары и стал ходить в раскоряку прямо по телам, выискивая
между ними прогалину, где бы мог поместиться человек.
– Есть! – вдруг радостно закричал он, – Эй, ты, с завязанными ушами… да-да, ты, давай сюда…
Уложив одного, старшина полез дальше, пока не нашел еще
одно дополнительное спальное место, и, та ким образом, на нижних нарах были пристроены четверо, и потом на верхних точно
также – все остальные…
Была уже глубокая ночь, когда казарма, наконец, на чала погружаться в сон – с хрипами, храпами и прерыви стыми вздохами.
Но к Скундину сон не шел. Последний месяц дома он засыпал
наилучшим образом, когда на чинал думать о том, как он, Коля
Скундин, сумеет прекратить войну. Как он с помощью шапкиневидимки проби рается в спальню Гитлера и убивает его – закалывает кинжалом или перерезает горло опасной бритвой или
от рубает голову топором или расстреливает из автомата или…
и, обычно, сон приходил к нему на пятом или шес том способе
убийства Гитлера.
Но, почему-то, на этот раз его уставшее сознание не желало
принимать эти благостные мысли. Вместо них мысли о смерти, как
никогда, явственно нахлынули на него. Мысли, которые в отрочестве, когда смерть еще нельзя, в какой-то степени, оправдать
подступающей не мощью и осознанием суетности жизни, суть са-
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]