Прощай Дебора

где погиб жених Эмили, у меня промелькнула какая-то важная мысль. Ну да, точно, вспомнил: я тогда мысленно представил себе, как южане идут на штурм каменных укреплений северян, множество убитых и раненых с обеих сторон, и конец битвы, в которой холм, который защищал и погиб жених Эмили, стал непреодолимым препятствием для конфедератов, как говорит­ся, стал для них камнем преткновения. А важной я посчитал ее, очевидно, по тому, что она имела отношение к моему самому важному делу последнего времени – к расшифровке диска. То есть, по-видимому, слова Дэйзи, каким-то образом, связались у меня в голове с рисунками на диске, которые, благодаря тому, что я часто о них думал, переместились с диска в некое приви­легированное, быстро доступное положение в моем мозгу.

На левом рисунке изображен огромный, стоящий на воз-

лом, это изображение камня преткновения, непреодоли мого пре­пятствия…

А на кладбище случилось вот что. Когда я клал цветы на ка­менную плиту, я коснулся ее рукой, и страшный холод прон зил меня, а затем я, как наяву, увидел Марию, и она, улыбаясь, ска­зала мне: «Вот твой камень преткновения».

А потом произошло не менее странное происшествие. У во­рот кладбища ко мне, прихрамывая, приблизился довольно мо­лодой человек и спросил: «Извините, пожалуйста, Вы здесь каж­дую субботу бываете?». Я машинально ответил: «Да, бы ваю», а он тут же повернулся и быстро, настолько быстро, на сколько ему позволяла хромота, пошел прочь…

Сто с полтинником лет прошло со времени правле ния в селе Горюхино приказчика **, красочно описан ного досто­почтенным Иваном Петровичем Белкиным, но злые языки ут­верждают, что с тех пор мало что измени лось. Как хорошо, что в Горюхине и сейчас еще встреча ются добрые люди, вроде Архи­па Лысова, праправнука старого Архипа-Лысого, того самого, который услаждал селян своими эклогами еще в баснословные времена, и умевшего острым словцом урезонить любого пусто­го бол туна.

Вот и женился Архип Лысов, также повинуясь рас судку, взяв в суженые дочку одного из подручных горю хинского барина. Стоит отметить, что, по удивительному стечению обстоятельств, тещей Архипа оказалась пра правнучка кучера Самуила, который когда-то привез в Горюхино приказчика **. Вскоре после же-

нитьбы Архип, пардон, Архип Николаевич, получил от самого барина все горюхинские привилегии, а также почти все права, за исключением права писать плохо о барине. Впрочем, последнее было вполне согласно с рассудительным нра вом Архипа Нико­лаевича, и он не только не писал ни чего плохого ни о каких на­чальниках, но и, как подразу мевалось выше, вообще не видел во­круг себя ничего, что хотя бы отдаленно напоминало старинный белкинский пасквиль на горюхинский народ.

Ну, действительно, о каком чувственном наслаж дении пиян- ства горюхинских жителей можно говорить в настоящее время? – сегодня и пьют-то совсем иначе, а именно: до поросячьего виз­га. Или еще… если раньше, согласно историческим исследовани­ям, пили только в храмовые праздники да отмечая тризну в честь покой ника, то теперь повсеместно принято пить каждый день, как говорится, не пьянства ради, а исключительно здо ровья для.

Ну и наконец, о семье и браке… Конечно, счастли вые семей- ства, изображенные на холстах старых фла мандских мастеров, – эти одномоментные фрагменты се мейной жизни, которые и бывают-то разве что в самом ее начале, если и можно найти, как в прошлом, так и в на стоящем Горюхина, то с очень большим трудом. Но чтобы сейчас мужья били своих жен? Или, тем паче, жены своих мужей? Злоязычники в защиту своего тезиса, т.е. «Всё течет, и ничего в Горюхине не меняется», любят приводить историю семьи не кого-нибудь, а как раз Ар хипа Николаевича Лысова, но и это враки – достаточно сопоставить А и Б, чтобы убедиться в их несопоставимо сти.

Справедливости ради, стоит сказать, что и сам Ар хип тоже пару раз увлекся… Пусть те его увлечения не доходили до «логического конца», но считать себя в от ношении жены без­грешным он все-таки не мог… Впро чем, поскольку в сельских анналах ничего не говорится о целомудренности горюхинских мужиков, считать Архипа отличающимся от них, с этой точки зрения, нельзя. Дру гое дело, чем зарабатывали на жизнь про­тогорюхинцы, и чем нынешний Архип Лысов. Наш поэт не сеет, не па шет, в отличие, скажем, от своего предтечи Архипа­Лы сого, и, тем не менее, как член привилегированного сооб­щества творческих личностей, имеет возможность по лучать от барина гарантированное вознаграждение за свое рифмотвор­чество. Хотя… хотя и здесь злопыхатели могут мне возразить, резонно указав на то, что «сачки» имелись всегда и всюду, а зна чит, были они и среди деловых мужиков баснословного Го­рюхина. В доказательство же напомнить, как подобные дело- вые люди унижали издателя «Повестей Белкина» в бытность его коллежским секретарем в городе Кишиневе, и что он сказывал им в ответ:

Ну, да ладно, замнем для ясности. Перейдем непо средственно к семье. Такой семьи, как у Архипа Лысова, в старом Горюхине не было, а если бы и была, то очень недолгое время, что доказыва­ется отсутствием упомина ния о подобной семье как в летописи горюхинского дьячка, так и в историческом труде И.П. Белкина. И это легко объяснимо. Действительно, это была какая-то не­лепица – семья, живущая явно не по чину: и огород-то у них на целых 10 соток больше, чем у всех (потому что, видите ли, у него тесть – управляющий!), и от оброка-то он освобожден, а занят какой-то хитрой творческой бар щиной (а деньги-то с села по­душно взимаются!)… Нет-нет, хозяйство такой семьи в старое доброе время просу ществовало бы недолго – на них бы быстро нашелся «красный петушок»…

Кстати, именно с поджога хозблока на садовом уча стке се­мьи Лысовых процесс ее распада принял необра тимый характер. Сейчас мало кого удивишь разводом: не сошлись характерами, алкоголизм, материальные труд ности…. нынче это обычное дело… не то, что раньше, ко гда крайне редкие случаи распада семьи случались, главным образом, из-за самодурства барина. Удиви тельно, но семейные неприятности Лысовых, у которых до поры до времени все было хорошо, начались тоже из-за барина, приступившего к управлению села Горюхино в середине 60-х го­дов стремительного XX века.

Наилучшей характеристикой сего господина со странной фа­милией Политрук могли бы служить сле дующие известные строки:

«Почему же он не уехал с женой и дочкой в Израиль? Зачем разрушил свою семью?» – вопросы эти долго продолжали мучить Скундина. С самого начала он полагал, что его остановило тогда чувство патриотизма, и он долгое время жил с этим самооболь­щением. Но потом один случай разрушил все иллюзии, заодно заставив Скундина, в который раз, усомниться в своем умении найти наиболее точное в контексте слово – главном умении на­стоящего писателя…

– Я видел жизнь детей осажденной Москвы конца 41-го – начала 42-го: отцы – на фронте, матери – по 12 и более часов

на работе, школы закрыты, поэтому все обязанности по воспита­нию малышей, по ведению домашнего хозяйства легли на плечи 13-, 14-летних ребят. Более старшие дети днем работали на обо­рону на заводах и фабриках, а по ночам помогали тушить зажи­галки, сбрасывавшиеся с немецких самолетов, бомбивших Мо­скву. Надо было видеть этих детей – с несмываемыми от машин­ного масла и эмульсии руками, точивших на станках снарядные донышки и другие части боеприпасов и оружия. Они готовили орудия смерти ради жизни на земле. А в 17 лет, как и я, пошли на фронт…

Ребята внимательно и, вроде бы, с интересом слушали Скун­дина. По окончании его выступления учительница стала благо­дарить ветерана от имен всех ребят и от себя лично, но Скундину захотелось хотя бы еще чуть-чуть продлить свою, как ему каза­лось, удавшуюся лекцию. И тогда он, прервав учительницу, спро­сил ее: «А может, у ребят есть каких-нибудь вопросы?». Учитель­ница переадресовала вопрос Скундина классу, и тут встал один мальчик и спросил:

– Э-э-э, позвольте мне ответить молодому человеку. – Скун­дин понятия не имел, о чем он будет сейчас говорить, но пони­мал, что сказать что-то, именно сейчас, необходимо. «Что же мне ответить этому негодяйчику? – злость переполняла Скундина, но мозг продолжал работать спокойно. – Так, по-видимому, это довольно известный афоризм… Негодяй, негодяй… Ха! Это же Гитлер… Гитлер!.. Ну, конечно, как же я сразу не подумал!»…

– Наталья Ивановна, позвольте я отвечу… Спасибо, Наталья Ивановна. Ребята! Есть такие люди, которые называются по­литиками, работа которых управлять государством. Работа эта сложная, и подчас грязная, часто сопряженная с обманом, кото­рым пользуются ради достижения даже благих целей. Любимый афоризм политика: «Цель оправдывает средства», а потому в по-

литике возможны и необходимы звонкие фразы, в которых могут быть извращены самые святые понятия. Все вы слышали о по­литике по фамилии Гитлер. Фразу о последнем прибежище него­дяя, как будто, специально придумали про него. Гитлер извратил прекрасное понятие патриотизм, подменив его шовинизмом, лозунгами «Германия превыше всего», «Германия для немцев» и так далее. Все знают, к чему это привело…

рассказа о скандальной лекции в школе, оказался почему-то не­доступен: то ли линия оказалась перегруженной, то ли какая-то карта закончилась, то ли еще что-то – Скундин плохо разбирал­ся в этих персональных компьютерах.