Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Признание и приведение в исполнение трансграничных медиативных соглашений. Монография
.pdf
§ 3. Обязанность экзекватуры
договор поручения) (G. Born, A. Belohavek, С.Н. Лебедев, О.Ю. Скворцов1). Арбитражное решение трактуется как гражданско-правовой
договор, заключенный арбитрами по поручению сторон, или как мировое соглашение (О.Ю. Скворцов2). Замена арбитражного решения
(властный акт) на договор (невластный акт), как в доктрине обязательства, влечет наделение его принудительной силой через предъявление и разрешение иска (С.А. Курочкин3). Следовательно, вопрос
о столкновении суверенитета государства экзекватуры и государства
принятия арбитражного решения не столько разрешается, сколько
снимается через отвлечение от юрисдикционного характера арбитражного решения. Негативная оценка договорной теории арбитража
в основном связана с игнорированием ею процессуальных аспектов
арбитража (например, при устранении арбитражным соглашением
судебной подведомственности — С.Н. Лебедев4), что приводит к неадекватному применению к нему гражданско-правовых конструкций
(арбитраж не «умещается» в гражданско-правовой договор).
Договорная теория не позволяет обосновать обязанность государства
признавать и приводить в исполнение трансграничные медиативные соглашения. Эти соглашения не подлежат юридической квалификации как
гражданско-правовые договоры, иначе отрицается возможность включения в них договоров иной отраслевой принадлежности (например,
трудовой договор, соглашение об уплате алиментов), а также не учитывается их характер как соглашений об урегулировании правового спора.
Редуцирование медиативного соглашения до гражданско- правового
договора в действительности обосновывает не обязанность экзекватуры
медиативных соглашений, а применимость к ним сложившихся способов принудительного исполнения материально-правовых договоров
(например, через предъявление иска в государственный суд).
1
Born G. International Commercial Arbitration. 3rd ed. Netherlands, 2021. § 1.05[A];
Belohlavek A. The Legal Nature of International Commercial Arbitration and the Effects of
Conflicts Between Legal Cultures // Law of Ukraine. 2011. № 2. P. 18, 19; Лебедев С.Н.
Избранные труды по международному коммерческому арбитражу, праву международной торговли, международному частному праву, частному морскому праву. С. 63;
Скворцов О.Ю. Дискуссии о правовой природе арбитража // Вестн. международного
коммерческого арбитража. 2017. № 2. С. 58, 59.
2
Скворцов О.Ю. Дискуссии о правовой природе арбитража. С. 58, 59.
3
Курочкин С.А. Третейское разбирательство гражданских дел в Российской Федерации: теория и практика. М., 2006. С. 2, 3.
4
Лебедев С.Н. Избранные труды по международному коммерческому арбитражу,
праву международной торговли, международному частному праву, частному морскому
праву. С. 60.
71
Глава 1. Общие положения
В итоге договорная теория арбитража неудовлетворительна для аргументации обязанности признавать и приводить в исполнение трансграничные медиативные соглашения. Оппозицию договорной теории
арбитража составляет процессуальная теория арбитража.
Процессуальная (юрисдикционная, публичная) теория арбитража
приписывает арбитражу выполнение публично-правовой функции
правосудия. Источник компетенции арбитров составляют не стороны,
но государство (не соглашение сторон, но законодательный акт), а функция арбитров идентична функции государственного судьи (G. Born,
С.Н. Лебедев1). Арбитражное соглашение квалифицируется не как
гражданско-правовой договор, но как процессуальное соглашение
(О.Ю. Скворцов2), а арбитражное решение приравнивается к судебным
актам, что позволяет придавать ему законную силу (С.А. Курочкин3).
В таком случае обязанность государства допускать принудительное
исполнение арбитражного решения основывается на государственном
делегировании (санкционировании — В.Д. Туктамышев4) арбитражу
функции правосудия (A. Belohavek5). Негативная характеристика этой
теории выражается в игнорировании ею договорной составляющей арбитража (A. Belohavek6), а также отсутствии тождества между судебным
и арбитражным решениями (С.Н. Лебедев7).
Процессуальная теория арбитража представляется неприменимой
для обоснования обязанности государств признавать и приводить в исполнение трансграничные медиативные соглашения. Обязанность
экзекватуры арбитражных решений основывается на публично-процессуальном характере арбитража, которым не обладает неюрисдикционное медиативное соглашение.
В итоге процессуальная теория арбитража не подходит для аргументации обязанности государства признавать и приводить в исполнение
1
Born G. International Commercial Arbitration. 3rd edition. 2021. § 1.05[A]; Лебедев С.Н.
Избранные труды по международному коммерческому арбитражу, праву международной
торговли, международному частному праву, частному морскому праву. С. 60, 61.
2
Скворцов О.Ю. Дискуссии о правовой природе арбитража. С. 61.
3
Курочкин С.А. Третейское разбирательство гражданских дел в Российской Федерации: теория и практика. С. 4, 5.
4
Туктамышев В.Д. Арбитрабельность (подведомственность) споров: теоретические
проблемы: Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2024. С. 22.
5
Belohlavek A. The Legal Nature of International Commercial Arbitration and the Effects
of Conflicts Between Legal Cultures // Law of Ukraine. 2011. № 2. P. 22, 23.
6
Ibid. P. 20.
7
Лебедев С.Н. Избранные труды по международному коммерческому арбитражу,
праву международной торговли, международному частному праву, частному морскому
праву. С. 64, 65.
72
§ 3. Обязанность экзекватуры
трансграничные медиативные соглашения. Соединением положений
договорной и процессуальной теорий арбитража является смешанная
теория арбитража.
Смешанная (гибридная, sui generis) теория арбитража сочетает элементы консенсуальной и юрисдикционной теорий: договорным компонентом охватывается арбитражное соглашение и правосубъектность сторон,
а процессуальным — процедура арбитража, предъявление иска, доказывание, исполнение и обжалование арбитражного решения (С.А. Курочкин, С.Н. Лебедев, О.Ю. Скворцов1). Негативная оценка смешанной
теории арбитража в юриспруденции связывается с отсутствием строгого
критерия разграничения договорного и процессуального компонентов
в арбитраже (А.Г. Котельников2) и неопределенностью правовой природы арбитража (E. Koca3).
Смешанная теория арбитража кажется не подходящей для обоснования обязанности государства экзекватурировать трансграничные
медиативные соглашения. Ее процессуальный компонент противоречит
неюрисдикционному характеру медиации, а договорная составляющая
не учитывает многообразное содержание медиативных соглашений
и не объясняет необходимость их экзекватуры.
В итоге смешанная теория арбитража неприемлема для аргументации
обязанности экзекватуры трансграничных медиативных соглашений. Оппозицию изложенным теориям арбитража составляет теория делокализации.
Автономная теория (теория делокализации) арбитража разработана
в международном коммерческом арбитраже и основана на автономии
воли его сторон, а в сфере судебного контроля и применимого права
изымает арбитраж из национальных правовых систем (A. Belohavek4).
Автономия воли как принцип арбитража позволяет сторонам свободно
выбирать его место, которое юридически может быть не связано с правовым спором (например, выбор места арбитража с учетом транспортных
1
Курочкин С.А. Третейское разбирательство гражданских дел в Российской Федерации: теория и практика. С. 6, 7; Лебедев С.Н. Избранные труды по международному
коммерческому арбитражу, праву международной торговли, международному частному
праву, частному морскому праву. С. 66; Скворцов О.Ю. Дискуссии о правовой природе
арбитража. С. 62, 63.
2
Котельников А.Г. Правовая природа арбитражного соглашения и последствия его
заключения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 14.
3
Koca E. Possibility of an Autonomous International Commercial Arbitration. Master’s
thesis. University of Lapland. 2017. P. 15. URL: https://lauda.ulapland.fi/bitstream/handle/10024/62969/Koca.Ergun.pdf?sequence=1&isAllowed=y (дата обращения: 08.09.2025).
4
Belohlavek A. The Legal Nature of International Commercial Arbitration and the Effects
of Conflicts Between Legal Cultures. P. 23.
73
Глава 1. Общие положения
удобств) (J. Paulsson1). Возможность произвольно выбрать место арбитража, не всегда связанного со спорным отношением, минимизирует его
юридическое значение и, следовательно, приводит к неприменению
в этой ситуации национального закона места арбитража (M. Moses2). Эти
законы устанавливают минимальные стандарты проведения арбитража,
правила определения применимого права, а также регулируют функции
государства в связи с арбитражем. Неприменимость подобных законов
приводит к свободному выбору применимого права составом арбитров, а также исключает отмену арбитражного решения в конкретном
государстве (отменить арбитражное решение может государство, закон
об арбитраже которого применялся к арбитражу). Иными словами,
стороны арбитража, в силу автономии воли, могут избирать место арбитража, не связанное с правовым спором, влекущее нерелевантность
национального права места арбитража, что позволяет арбитрам свободно
выбирать применимое право и отрицает возможность отмены государством арбитражного решения. Усиливается автономность арбитража его
восприятием как саморегулируемого явления, относящегося к частным
отношениям и не требующего вмешательства государства (M. Moses3),
необходимостью содействовать международной торговле, а также допустимостью экзекватуры отмененных арбитражных решений (J. Paulsson4). Но автономия арбитража неабсолютна: стремясь минимизировать
государственный контроль за арбитражем, делокализация не отрицает
функции содействия арбитражу (например, обеспечительные меры, получение доказательств); арбитражное решение неизбежно локализуется
при его предъявлении к экзекватуре (признавая арбитражное решение,
государство встраивает его в национальное право); автономность ограничивается экзекватурой отмененных арбитражных решений (J. Paulsson5). Обязанность государства признавать и приводить в исполнение
арбитражные решения основывается здесь на необходимости содействия
международной торговле, а также на уважении автономии воли сторон
арбитража. Отрицательными характеристиками автономности арбитража выступают невозможность объяснения места арбитража в праве,
1
Paulsson J. Delocalisation of International Commercial Arbitration: When and Why it
Matters // International and Comparative Law Quarterly. 1983. Vol. 32. Iss. 1. P. 54, 55.
2
Moses M. The Principles and Practice of International Commercial Arbitration. P. 56.
3
Ibid. P. 56.
4
Paulsson J. May or Must Under the New York Convention: An Exercise in Syntax and
Linguistics // Arbitration International. 1998. Vol. 14. № 2; Paulsson J. Delocalisation of International Commercial Arbitration: When and Why it Matters. P. 56, 57.
5
Paulsson J. Arbitration in Three Dimensions // International and Comparative Law
Quarterly. 2011. Vol. 60. Iss. 2. P. 298.
74
§ 3. Обязанность экзекватуры
ограниченность сферы ее действия международным коммерческим
арбитражем (О.Ю. Скворцов1), абсолютизация автономии воли сторон
(А.Г. Котельников2), противоречие международным и национально- правовым источникам (G. Born3), а также заинтересованность сторон в судебном контроле за арбитражем (M. Moses4).
Трансграничная медиация, представляется, так же, как и арбитраж,
может характеризоваться автономностью.
Во-первых, основа делокализации — значительная автономия воли
субъектов права. Медиация предусматривает не только свободные передачу сторонами спора для мирного преодоления, определение правил
переговоров и выбор посредника (подобно арбитражу), но и заключение
медиативного соглашения (в отличие от арбитража, не всегда оканчивающегося арбитражным решением на согласованных условиях)
(D.Q. Anderson5). Следовательно, медиация характеризуется большей
автономностью в сравнении с арбитражем, и ее стороны a fortiori свободны избрать место ее проведения, не связанное с правовым спором.
Транснациональная медиация характеризуется множеством иностранных элементов, а возможность выхода в ходе переговоров за пределы
спора (то есть одновременная разработка нескольких правоотношений)
рассредоточивает переговоры по разным государствам («размывая» место
наибольшей связи медиации, медиативного соглашения) (N. Alexander, S. Chong, T. Schnabel6). В таком случае установление государства,
наиболее тесно связанного с медиацией, медиативным соглашением,
становится чрезвычайно затруднительным7. Локализация переговоров
по адресу медиатора (медиативного учреждения) (Н.И. Гайдаенко- Шер8)
кажется неточным, поскольку основное значение в них имеют стороны,
а не посредник (в отличие от юрисдикционного арбитража).
1
Скворцов О.Ю. Дискуссии о правовой природе арбитража. С. 63, 64.
2
Котельников А.Г. Правовая природа арбитражного соглашения и последствия его
заключения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 15.
3
Born G. International Commercial Arbitration. § 11.04 [D] [2].
4
Moses M. The Principles and Practice of International Commercial Arbitration. P. 57.
5
Anderson D. Q. Supporting Party Autonomy in the Enforcement of Cross-Border Mediated Settlement Agreements: A Brave New World or Unchartered Territory? // Privatizing
Dispute Resolution. Trends and Limits. 2019. Vol. 18. P. 354.
6
Chong S., Alexander N. Singapore Convention Series: Why is There No ‘Seat’ of Mediation?; Schnabel T. The Singapore Convention on Mediation: A Framework for Cross-Border
Recognition and Enforcement of Mediated Settlements. P. 17.
7
Пункты 33–35 Доклада Рабочей группы II (Арбитраж и согласительная процедура) о работе ее шестьдесят третьей сессии (Вена, 7–11 сентября 2015 г.) (A/CN.9/861).
8
Гайдаенко-Шер Н.И. Сингапурская конвенция о медиации. Постатейный комментарий. М., 2022. С. XXVII, XXVIII.
75
Глава 1. Общие положения
Во-вторых, автономность связывается с саморегулированием и независимостью от государства. Медиация — переговоры субъектов правового спора с участием посредника. Государство как суверен отсутствует
в медиации, а все этапы посредничества реализуются медиатором и ее
сторонами. Процедура переговоров при этом регулируется соглашением
о проведении медиации, регламентом медиативного учреждения, организуется медиатором (при отсутствии соглашения сторон и регламента1)
и применимым национальным правом. Всего этого достаточно для полноценной организации медиации, а проверка соблюдения принципов
медиации и охрана национального правопорядка могут обеспечиваться
при предъявлении медиативного соглашения к экзекватуре.
В-третьих, неюридическое обоснование автономности связано
с необходимостью содействия международной торговле. Медиация
используется для урегулирования интернациональных экономических споров. Следовательно, автономность как средство содействия
развитию трансграничных коммерческих отношений представляется
равно необходимой и для арбитража, и для медиации.
В-четвертых, особое значение в автономности имеет допустимость
экзекватуры отмененных арбитражных решений (J. Paulsson2). Медиативное соглашение не может быть отменено, однако заключаемый
в результате медиации материально-правовой договор может быть
признан незаключенным или недействительным. Недействительность
(незаключенность) в одном государстве правореализационного акта,
содержащегося в медиативном соглашении, не влечет автоматически
его недействительности (незаключенного характера) в другом государстве, как если бы он не был включен в медиативное соглашение.
В развитие этой идеи международные и национальные источники
не запрещают экзекватуру международного коммерческого медиативного соглашения, недействительного в государстве заключения3
(J. Claxton, R. Feehily, T. Schnabel4).
1
Статья 7 ТЗоМ ЮНСИТРАЛ; ст. 17 МЗоМ СНГ.
2
Paulsson J. May or Must Under the New York Convention: An Exercise in Syntax and
Linguistics; Paulsson J. Arbitration in Three Dimensions.
3
Статья 5 Сингапурской конвенции; ст. 363.45 ГПК Грузии. При этом делокализация медиации по Сингапурской конвенции в юриспруденции считается неабсолютной
и оценивается негативно. См. подробнее: Treichl C. The Singapore Convention: Towards
a Universal Standard for the Recognition and Enforcement of International Settlement Agreements? P. 424; Stute D.J., Wansac A.N. The Singapore Convention: Not Much There, There.
P. 44 and following.
4
Claxton J. The Singapore Convention: Mediation in a New York State of Mind (2019).
URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3416116 (дата обращения:
76
§ 3. Обязанность экзекватуры
В-пятых, автономность исключает различение внутреннего и иностранного происхождения объекта экзекватуры (S. Chong, N. Alexander1).
Международные и национальные правовые источники используют
термин «международное» медиативное соглашение2 в противовес терминам «иностранный» и «внутренний», присущих локализации3.
В итоге трансграничная медиация имеет признаки автономности.
Ориентация на признаки делокализации арбитража не противоречит
ее неюрисдикционному характеру: приоритет воли сторон и саморегулирование, необходимость содействия международной торговле
и независимость юридического действия правового акта (медиативное
соглашение, арбитражное решение) в одном государстве от его действия в другом государстве нейтральны юрисдикционному характеру
арбитража и неюрисдикционной специфике медиации. Но делокализация медиации не абсолютна: внутреннее посредничество неизменно
локализовано в конкретном государстве, некоммерческая медиация
(например, потребительские споры) и медиация по спорам с отдельными объектами права (например, споры о недвижимости) ввиду своей
особой социальной значимости требуют применения национального
права, влекущего локализацию, а предъявление медиативного соглашения к экзекватуре неизбежно его локализует (признание — встраивание объекта экзекватуры в национальное право). Автономность
медиации в таком случае касается трансграничной коммерческой медиации. Вместе с этим делокализация во многом зависит от отношения
конкретного государства к негосударственным способам разрешения
(урегулирования) правовых споров, а также основана на конкретных
правовых источниках. Следовательно, автономное восприятие медиации
08.09.2025); Claxton J. The Singapore Convention for Mediation: From Promotion to Workable
Standards by Way of New York (2020). URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_
id=3612380 (дата обращения: 08.09.2025); Feehily R. International Commercial Mediation.
Law and Regulation in Comparative Context. Cambridge University Press, 2022. P. 232.
1
Chong S., Alexander N. Singapore Convention Series: Why is There No ‘Seat’ of Mediation?; Chong S., Alexander N. An Introduction to the Singapore Convention on Mediation —
Perspercives from Sigapore // Nederlands-Vlaams tijdschrift voor Mediation en conflictmanagement. 2018. Vol. 4. P. 39, 40; The Asian Turn in Foreign Investment. Eds. Mohan M., Brown
C. Cambridge University Press, 2021. P. 345 (авторы главы — N. Alexander, S. Chong);
Schnabel T. Implementation of the Singapore Convention: Federalism, Self-Execution, and
Private International Law Treaties // The American Review of International Arbitration. 2019.
Vol. 30. P. 267.
2
Статья 19 ТЗоМ ЮНСИТРАЛ; ст. 541 КГС Беларуси.
3
Пункты 33–35 Доклада Рабочей группы II (Арбитраж и согласительная процедура) о работе ее шестьдесят третьей сессии (Вена, 7–11 сентября 2015 г.) (A/CN.9/861).
77
Глава 1. Общие положения
ограничено отдельными видами отношений (международная коммерческая сфера), государствами и источниками права1.
Наличие в посредничестве признаков автономности позволяет
попробовать обосновать обязанность экзекватуры трансграничных
медиативных соглашений через теорию автономности.
Стремление государств содействовать интернациональной торговле
и уважение автономии воли, присущие делокализации, не позволяют
однозначно обосновать соответствующую государственную обязанность.
Неясно также основание обязанности государства способствовать трансграничной коммерции и уважать автономию воли, а делокализованное
восприятие посредничества ограничивается конкретными правовыми
источниками и зависит от отношения конкретного государства к примирению. Следовательно, стремление развивать международную экономику и уважение автономии воли, хотя формально и применимы
к медиации, но ограничены отдельными государствами, правовыми источниками и явно не обосновывают обязанность государства признавать
и приводить в исполнение трансграничные медиативные соглашения.
В итоге автономная теория не позволяет безупречно аргументировать
обязанность экзекватуры трансграничных медиативных соглашений.
Таким образом, доктрины экзекватуры судебных актов и теории арбитража не позволяют однозначно обосновать обязанность государства
экзекватурировать медиативные соглашения. И хотя некоторые из них
применимы к медиации, они ограничены конкретным подходом к ее
восприятию (например, автономная теория) или политическим режимом в государстве (например, доктрина защиты прав субъектов права).
Следовательно, требуется такое обоснование обязанности государства
признавать и приводить в исполнение трансграничные медиативные
соглашения, которое было бы лишено недостатков доктрин экзекватуры судебных актов и теорий арбитража.
2. Экзекватура трансграничных медиативных соглашений
как выполнение государством функции охраны правопорядка
(доктрина охраны правопорядка)
Происхождение и сущность, типы и виды, а также функции государства различно воспринимаются в юриспруденции. При этом разные подходы к пониманию государства влекут разную аргументацию
1
Всестороннее изучение делокализации медиации находится за рамками насто-
ящей работы.
78
§ 3. Обязанность экзекватуры
обязанности государства признавать и приводить в исполнение иностранные акты и трансграничные медиативные соглашения. Настоящая
работа отвлечена от конкретного подхода к государству.
Государство — обладающая суверенитетом правовая организация
общества, обеспечивающая его целостность, а также реализующая
управление и регулирование в обществе (В.М. Корельский1). Целостность общества обеспечивается функцией государства по охране
правопорядка.
Функция охраны правопорядка предусматривает предупреждение
и преодоление возникших правовых споров. Эффективное преодоление правового спора в свою очередь включает его ликвидацию (перевод правоотношения из охранительной в регулятивную стадию),
обеспечение недопустимости его возобновления (например, запрет
предъявления тождественного иска), а также принудительного исполнения акта преодоления спора (если этот акт возлагает юридические
обязанности). Иначе, если правовой спор может быть возобновлен,
то цель его преодоления в действительности не достигнута (усилия
по преодолению спора обесцениваются), а если акт преодоления спора
не подлежит принудительному исполнению, социальный интерес остается неудовлетворенным (правовая защита становится формальной).
Разрешение (урегулирование) правовых споров осуществляется
государством и негосударственными субъектами. Напротив, недопустимость возобновления правового спора и принудительная исполнимость акта преодоления спора обеспечиваются только государством, поскольку связаны с правовыми свойствами законной силы,
неотъемлемыми суверенитету. В число негосударственных способов
ликвидации правовых споров входит примирение, в связи с которым
действует принцип благоприятствования примирению.
Принцип благоприятствования примирению (favor conciliationis). Мирное преодоление правовых споров экономически и по времени, трудои организационно, психологически и репутационно предпочтительнее
их юрисдикционного разрешения. Примирение поэтому — наилучший способ преодоления споров, а следовательно, наилучший способ
обеспечения правопорядка (впрочем, некоторые споры объективно
не могут быть урегулированы). Стремление государства наилучшим
образом обеспечить охрану правопорядка привело к возникновению
принципа благоприятствования примирению. Относясь к европейской
1
Теория государства и права: учеб. / отв. ред. В.Д. Перевалов. М., 2016. С. 53 (автор
главы — В.М. Корельский).
79
Глава 1. Общие положения
правовой традиции (Д.Л. Давыденко1) и гармонируя с ориентацией
отечественной правовой системы (Н.Н. Зипунникова, Ю.Н. Зипунникова2), а также правовых систем африканских и азиатских государств
(Р. Леже, К. Цвайгерт, Х. Кетц, M. Cappelletti3) на мирное преодоление
споров, этот принцип предусматривает преимущественное использование примирительных процедур, а также государственную поддержку
примирения. Медиация — вид примирения и, следовательно, принцип
благоприятствования примирению применим и к ней.
Недопущение возобновления урегулированного правового спора
и принудительная исполнимость акта примирения в юриспруденции
прямо не относятся к составляющим принципа благоприятствования
примирению (Д.Л. Давыденко4), но уместно его развивают. Если государство должно способствовать примирению, а возможность возобновить правовой спор и невозможность принудительного исполнения
медиативного соглашения препятствуют примирению (и устранены
эти препятствия могут быть только правовыми свойствами законной силы), государство должно не допустить возобновление спора
и обеспечить принудительную реализацию медиативного соглашения.
При этом неудовлетворительность имеющихся правовых режимов
принудительной реализации медиативных соглашений означает, что
наилучшим способом предотвратить возобновление урегулированного спора и обеспечить принудительную реализацию медиативного
соглашения выступает его экзекватура.
Необходимость выполнения государством функции охраны правопорядка является основанием обязанности государства, которой
корреспондирует процессуальное право на признание и приведение
в исполнение трансграничного медиативного соглашения.
Процессуальное право на экзекватуру трансграничного медиативного
соглашения. Право на исполнение охватывает материальное право кре-
1
Давыденко Д.Л. Примирительные процедуры в европейской правовой традиции:
моногр. М., 2013. С. 190.
2
Зипунникова Н.Н., Зипунникова Ю.Н. Идея примирения в истории российского
гражданского процесса (законодательное закрепление и доктринальное обоснование) //
Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 9.
3
Леже Р. Великие правовые системы современности: сравнительно-правовой
подход. М., 2009. С. 235; Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение
в сфере частного права: в 2 т. / пер. с нем. М., 2000. Т. 1. С. 435, 436, 444, 445; Cappel-
letti M. Alternative Dispute Resolution within the Framework of the World-Wide Access to
Justice Movement // The Modern Law Review. 1993. Vol. 56. P. 287.
4
Давыденко Д.Л. Примирительные процедуры в европейской правовой традиции.
С. 190.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]