Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Признание и приведение в исполнение трансграничных медиативных соглашений. Монография
.pdf
§ 1. Трансграничное медиативное соглашение: понятие иисполнение
(неисправная сторона не заинтересована в принудительном исполнении). Множество предупредительных правовых средств составляют судебное определение об утверждении медиативного соглашения как мирового соглашения1, арбитражное решение на согласованных условиях2,
а также нотариально удостоверенное медиативное соглашение3.
Нотариальное удостоверение трансграничного медиативного соглашения имеет некоторую специфику. Удостоверению подлежит медиативное соглашение, заключенное при содействии профессионального
медиатора (или медиатора российского медиативного учреждения)4.
Профессиональный статус медиатора, помимо прочего, требует дополнительного образования по вопросам медиации5. Отсутствие у иностранного профессионального медиатора российского образования в сфере
медиации (не состоящего в медиативном учреждении) в некоторых
случаях может исключать удостоверение медиативного соглашения.
Иностранное образование лица признается на основе международного договора, нормативного акта или посредством образовательной
экспертизы. Международные договоры о признании иностранного
образования заключены Россией не со всеми государствами, а нормативный акт о признании иностранного дополнительного профессионального образования в сфере медиации в отечественном праве отсутствует. Образовательная экспертиза предусматривает оценку уровня
квалификации лица и определение равноценности профессиональных
прав обладателя образования в иностранном государстве и в России6.
Следовательно, оценка квалификации посредника требует наличия
минимального стандарта компетенций профессионального медиатора,
но в действующем отечественном праве нет единой образовательной
программы подготовки профессиональных медиаторов7.
Неверным было бы в этой ситуации применять профессиональный
стандарт медиатора8, поскольку профессиональные стандарты обязатель-
1
Часть 3 ст. 12 ФЗоМ; п. 1 ч. 1 ст. 138.6 АПК РФ; п. 1 ч. 1 ст. 153.7 ГПК РФ.
2
Часть 3 ст. 12 ФЗоМ; ст. 33 ФЗ «Об арбитраже».
3
Часть 5 ст. 12 ФзоМ; ст. 59.1 Основ законодательства РФ о нотариате.
4
Статья 59.1 Основ законодательства РФ о нотариате.
5
Часть 1 ст. 16 ФЗоМ.
6
Статья 107 Федерального закона от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Рос-
сийской Федерации».
7
Приказ Министерства образования и науки РФ от 22.05.2017 № 445 «О признании
утратившим силу Приказа Министерства образования и науки Российской Федерации
от 14 февраля 2011 № 187 “Об утверждении программы подготовки медиаторов”».
8
Приказ Министерства труда РФ от 15.12.2014 № 1041н «Об утверждении профессионального стандарта “Специалист в области медиации (медиатор)”».
31
Глава 1. Общие положения
ны при прямом нормативном указании (таковой отсутствует в отношении
медиаторов) и применимы в трудовых отношениях (в которых медиатор
может не состоять)1. Профессиональный стандарт медиатора, кроме того,
имеет и содержательные недостатки (Д.Г. Фильченко, И.Г. Фильченко2).
В сложившейся ситуации заключение медиативного соглашения
при содействии иностранного посредника и последующее проведение медиации с участием российского медиатора для нотариального
удостоверения ранее заключенного медиативного соглашения либо
изначальное проведение переговоров с совместным участием иностранного и российского медиаторов для нотариального удостоверения
медиативного соглашения должно квалифицироваться как обход закона: в первом случае медиация с участием российского медиатора лишь
имитируется, а во втором случае российский медиатор номинально
участвует в переговорах.
В итоге предупредительные правовые средства применимы при отсутствии факта неисполнения (оспаривания) трансграничного медиативного соглашения (ex ante) и предусматривают судебное утверждение
медиативного соглашения как мирового соглашения, принятие арбитражного решения на согласованных условиях, а также нотариальное
удостоверение медиативного соглашения. Иные варианты принудительной реализации трансграничных медиативных соглашений предусматривают правовые режимы ex post.
Последующие правовые режимы (ex post) допускают принятие юрисдикционного акта по поводу неисполненного трансграничного медиативного соглашения. Множество последующих правовых средств
включают судебное решение3, судебный приказ4, принятые по иску
(заявлению) из неисполненного медиативного соглашения, содержащего гражданские, семейные и трудоправовые условия, а также
арбитражное решение5 и исполнительную надпись на медиативном
соглашении, включающем гражданско-правовые условия6.
Таким образом, национальные правовые источники предусматривают принудительное исполнение трансграничных медиативных согла-
1
Статья 195.3 Трудового кодекса РФ.
2
Переговоры в гражданском праве и цивилистическом процессе: моногр. / под ред.
Е.И. Носыревой, Д.Г. Фильченко. М., 2023. С. 133–141 (авторы параграфа — Д.Г. Фильченко, И. Г. Фильченко).
3
Часть 4 ст. 12 ФЗоМ.
4
Часть 4 ст. 12 ФЗоМ; ст. 229.2 АПК РФ; ст. 122 ГПК РФ.
5
Часть 4 ст. 12 ФЗоМ.
6
Статья 90 Основ законодательства РФ о нотариате.
32
§ 1. Трансграничное медиативное соглашение: понятие иисполнение
шений посредством юридического действия внутренних юрисдикционных актов: судебных приказов, решений и определений, арбитражных
решений (в том числе на согласованных условиях), исполнительной
надписи и нотариально удостоверенных медиативных соглашений.
Необходимо отметить, что принудительная реализация неисполненных трансграничных медиативных соглашений посредством экзекватуры иностранных и принятия внутренних юрисдикционных актов,
несмотря на разнообразие правовых режимов, не лишена изъянов.
3.4. Недостатки текущего состояния принудительной реализации
трансграничных медиативных соглашений
Действующие режимы принудительной реализации трансграничных медиативных соглашений увеличивают затраты их сторон на отстаивание своих правовых интересов, а также игнорируют специфику
этих соглашений. Встраивание медиативного соглашения в юрисдикционный акт (судебные акты, арбитражные решения и нотариальные
акты) с необходимостью привносит в процедуру принудительной реализации такого соглашения общие изъяны экзекватуры (например,
конвенциональный режим экзекватуры), а также судопроизводства,
арбитража и нотариального производств1.
Игнорирование специфики медиативных соглашений. Интерес сторон
медиативного соглашения не исчерпывается его исполнением. Субъекты также заинтересованы в сохранении правового положения, возникшего в результате урегулирования правового спора. Недопущение
возобновления урегулированного спора (предъявления требований
из спорного правоотношения) (T. Schnabel2) в подобных случаях может
достигаться исключительностью юрисдикционных актов.
Объективные пределы исключительности иностранных и внутренних судебных актов об утверждении медиативных соглашений
как мировых соглашений (арбитражных решений на согласованных
условиях) задаются объемом урегулированной сторонами спорности.
Необходимость заключения медиативного соглашения в ходе судопроизводства (арбитража) (правовые режимы ex ante) значительно ограни-
1
Общие недостатки экзекватуры и юрисдикционных производств, усиливающие
обременительность принудительной реализации трансграничных медиативных соглашений, подробно изучены в академической юриспруденции и поэтому находятся
за рамками настоящей работы.
2
Schnabel T. The Singapore Convention on Mediation: A Framework for Cross-Border
Recognition and Enforcement of Mediated Settlements // Pepperdine Dispute Resolution Law
Journal. 2019. Vol. 19. Iss. 1. P. 28.
33
Глава 1. Общие положения
чивает случаи принятия таких юрисдикционных актов, не охватывая
внесудебные медиативные соглашения.
Объективные пределы исключительности иностранных и внутренних судебных решений (судебных приказов, арбитражных решений)
задаются основанием и предметом разрешенного иска (заявления). Разрешением иска (заявления) из медиативного соглашения процессуальное право на предъявление исков из правоотношения, спор о котором
урегулирован в медиации, не исключается, следовательно, не отрицается стремление недобросовестной стороны медиативного соглашения
нивелировать результат урегулирования правового спора (C. Treichl1).
Например, стороны урегулировали в медиации правовой спор из договора
аренды, новировав его в договор займа (арендатор — займодавец, арендодатель — заемщик). Недобросовестный заемщик как арендодатель
предъявляет к арендатору иск из договора аренды о взыскании арендной
платы, но даже если прежде был разрешен иск из медиативного соглашения о займе, объективные пределы исключительности судебного решения (арбитражного решения) не охватывали бы процессуальное право
на предъявление иска из аренды. Неосновательность иска из аренды
(правоотношение прекращено новацией) влечет за собой отказ в удовлетворении предъявленного требования, но этот отказ — результат
полноценного судебного процесса (арбитража). Отказ в иске означает
преодоление недобросовестности истца силами материального права
(материально-правовая неосновательность иска) и игнорирование процессуальным правом факта урегулирования правового спора в медиации
(иначе предъявление такого иска влекло бы процессуальные последствия). Необходимость в полноценном судебном процессе (арбитраже)
увеличивает экономические, временные и трудовые затраты участников медиации и государства, причем обращение судебных расходов
на недобросовестного истца2 или взыскание компенсации за потерю
времени3 позволяют возместить лишь имущественные потери.
В итоге иностранные и внутренние судебные акты (арбитражные решения), позволяя понудительно исполнить медиативное соглашение,
не всегда способны предотвратить возобновление урегулированного
в медиации правового спора. Нотариальные акты, не обладая исклю-
1
Treichl C. The Singapore Convention: Towards a Universal Standard for the Recognition
and Enforcement of International Settlement Agreements? P. 413, 414.
2
Статья 111 АПК РФ.
3
Статья 99 ГПК РФ.
34
§ 1. Трансграничное медиативное соглашение: понятие иисполнение
чительностью, вообще не влекут преклюзии требований из урегулированного правового спора.
Увеличение экономических, временных и трудовых затрат. Исполнение трансграничного медиативного соглашения через исполнение
юрисдикционного акта дополняет затраты на медиацию расходами
на обращение в юрисдикционный орган (О. Ф. Засемкова, T. Schnabel1)
и на экзекватуру (для иностранных юрисдикционных актов) (B. Wolski2).
Ускоренные производства в судебном процессе3, сокращенные процедуры в арбитраже, нотариальное производство, предусматривающие сжатые фактические составы, способствуют снижению расходов,
но применимы не всегда (например, исполнительная надпись совершается только на сделках). Включение в содержание медиативного соглашения условий разной отраслевой принадлежности еще более стесняет
применение ускоренных и нотариального производств. Безуспешная
экзекватура иностранного юрисдикционного акта в свою очередь может вынудить сторону предъявить иск из медиативного соглашения
(как из материально-правового договора) в государстве экзекватуры,
увеличивая затраты сторон медиативного соглашения и государства.
В итоге принудительная реализация трансграничных медиативных соглашений через исполнение юрисдикционных актов не всегда
учитывает специфику этих соглашений как направленных на урегулирование правовых споров, дополняется затратами на принятие
юрисдикционного акта (для иностранных актов — также затратами
на экзекватуру) и отягощается общими изъянами экзекватуры иностранных и принятия внутренних юрисдикционных актов.
Таким образом, международные и национальные правовые источники, предусматривая принудительную реализацию медиативного
соглашения через юрисдикционный акт, подчиняют его правовому режиму этого юрисдикционного акта (медиативное соглашение «следует»
за юрисдикционным актом) (N. Alexander, H. Meidanis4). Судопроизводство (арбитраж и нотариальное производство) по поводу медиатив-
1
Засемкова О.Ф. Сингапурская конвенция о приведении в исполнение мировых
соглашений, достигнутых в результате посредничества (медиации): от мечты к реальности? // Lex Russica. 2019. № 3. С. 61; Schnabel T. The Singapore Convention on Mediation:
A Framework for Cross-Border Recognition and Enforcement of Mediated Settlements. P. 3, 4.
2
Wolski B. Enforcing Mediated Settlement Agreements (MSAs): Critical Questions and
Directions for Future Research. P. 94.
3
См.: Папулова З.А. Ускоренные формы рассмотрения дел в гражданском судопроизводстве. М., 2014 // СПС «КонсультантПлюс».
4
Mediation: Principles and Regulation in Comparative Perspective / eds. K.J. Hopt,
F. Steffek. Oxford University Press. Croydon, 2013. P. 186 (автор главы — N. Alexander);
35
Глава 1. Общие положения
ного соглашения не имеет значительных особенностей в сравнении
с одноименными производствами по поводу материально-правового
требования, не связанного с посредничеством. Специфику в эту сферу привносит трансграничный и медиативный характер соглашения
об урегулировании спора: иностранный характер соглашения, в частности, ставит вопросы определения применимого права, установления
международной компетенции, надлежащего порядка извещений и иногда исключает применение отдельных правовых средств (нотариальное
удостоверение медиативных соглашений, заключенных при содействии
иностранного медиатора), а медиативный характер соглашения влечет
недопустимость отдельных средств доказывания1 (следствие конфиденциальности медиации) и потребность в запрете предъявления всех
требований из урегулированного спора. Особенности судопроизводства
(арбитража, нотариального производства) по поводу трансграничных
медиативных соглашений в этих случаях носят собирательный характер, так как в трансграничных медиативных соглашениях соединены
вопросы медиации и специфика интернациональных отношений.
Заключение по§ 1 главы 1
Медиация применима для урегулирования не только внутренних,
но и международных правовых споров. Трансграничная медиация как
вид медиации сочетает неюрисдикционное ядро примирения со спецификой международных отношений, представляя собой привлекательный
способ урегулирования правовых споров. Трансграничное медиативное
соглашение есть результат трансграничной медиации, медиативное соглашение, принадлежащее нескольким национальным правовым системам. Аккумулируя принципы примирения, трансграничное медиативное
соглашение согласно принципу добровольности медиации подлежит
добровольному исполнению, а необходимость его принудительной
реализации возникает в исключительных случаях. Учет позитивным
правом потребности в принудительном осуществлении медиативного
соглашения во многом предопределяет привлекательность медиации
по сравнению с иными способами преодоления правовых споров.
Международные и национальные правовые источники предусматривают разные юридические режимы принудительной реализации
трансграничных медиативных соглашений. Но многие формы при-
Meidanis H. Enforcement of Mediation Settlement Agreements in the EU and the Need for
Reform // Journal of Private International Law. 2020. Vol. 16. № 2. P. 279, 280, 283.
1
Статья 5 ФЗоМ.
36
§ 2. Допустимость экзекватуры
нудительного исполнения обязанностей их сторон сформировались
до распространения медиации, в силу чего особый характер внесудебного медиативного соглашения не может быть учтен в международных и национальных источниках права. Медиативное соглашение, многообразное по сути (соглашение об урегулировании спора
и материально-правовой акт) (A. Koo1), в таком случае редуцируется
до материально-правового акта (H. Meidanis2), чтобы быть принудительно реализованным согласно правовым режимам, изначально
на него не рассчитанным. Иными словами, специфика медиативного
соглашения игнорируется, чтобы обязанности из него могли быть
принудительно исполнены согласно действующему праву. Усложняет
ситуацию трансграничный характер медиативного соглашения, с одной стороны, исключающий применение отдельных правовых средств
(нотариальное удостоверение медиативного соглашения, заключенного
с участием иностранного медиатора), а с другой — привносящий в нее
дополнительные правовые вопросы (например, вопросы определения
применимого права).
Таким образом, недостатки действующего инструментария принудительной реализации трансграничных медиативных соглашений позволяют утверждать о несоразмерности имеющихся правовых режимов
подобным соглашениям. Следовательно, необходима разработка такого
юридического средства, которое учитывало бы их многообразный характер, было эффективно и гармонировало с общими положениями
судопроизводства, арбитража и нотариального производства.
§ 2. Допустимость экзекватуры
Недочеты имеющихся правовых средств принудительной реализации
трансграничных медиативных соглашений привели к тому, что в международных и национальных правовых источниках3, академической
юриспруденции (Е.А. Иванова, Е.В. Михайлова, И.В. Рехтина4) стали
1
Koo A. Enforcing International Mediated Settlement Agreements (Harmonizing Trade
Law to Enable Private Sector Regional Development) // Comparative Law Journal of the
Pacific. 2017. P. 83.
2
Meidanis H. Enforcement of Mediation Settlement Agreements in the EU and the Need
for Reform. P. 296.
3
Глава 52 КГС Республики Беларусь; разд. 7.9, гл. XLIV.16 ГПК Грузии.
4
Иванова Е.А. Соглашения в сфере гражданской юрисдикции: процессуально- пра-
вовой аспект; Михайлова Е.В. Медиация как отдельный способ урегулирования правовых
конфликтов в частноправовой сфере // Арбитражный и гражданский процесс. 2012.
37
Глава 1. Общие положения
предлагаться к использованию такие средства, как «признание» и «приведение в исполнение» трансграничных медиативных соглашений.
«Приведение в исполнение» медиативных соглашений допускается
в юриспруденции (С.И. Калашникова1), хотя его корреляция с правовым свойством исполнимости несколько диссонирует с неюрисдикционным характером медиативного соглашения, поскольку законная
сила присуща юрисдикционным актам. «Признание» медиативных
соглашений в свою очередь отрицается в континентальной юриспруденции, так как объектом признания (констатации res judicata)
является судебный акт (арбитражное решение), которым медиативное
соглашение не является (D.Q. Anderson, S. Chong, F. Steffek2).
Вероятно, ввиду изложенного, в юриспруденции нет развернутого обоснования допустимости и обязательности их экзекватуры.
Обоснованию допустимости признания и приведения в исполнение
трансграничных медиативных соглашений (3) предшествует представление признания и приведения в исполнение как юридических
конструкций (2), сформировать которое возможно на основе общетеоретических разработок о правовом конструировании (1).
1. Юридическая конструкция
вобщетеоретической юриспруденции
3
Юридическая конструкция — понятие, абстрактная интеллектуальная форма. Исторически в общетеоретической юриспруденции
сформировалось несколько трактовок юридической конструкции:
№ 4; Рехтина И.В. Медиация в России как альтернативный способ разрешения споров
и элемент интеграции в Европейское сообщество.
1
Калашникова С.И. Медиация в сфере гражданской юрисдикции: Дис. … канд.
юрид. наук. С. 134.
2
Anderson D.Q. The Singapore Convention on Mediation: Supplying the Missing Piece
of the Puzzle for Dispute Resolution // Journal of the Malaysian Judiciary. 2020 July. P. 203;
Chong S., Steffek F. Enforcement of International Settlement Agreements Resulting From Mediation Under the Singapore Convention — Private International Law Issues in Perspective. P. 465;
п. 71, 72 Доклада Рабочей группы II (Арбитраж и согласительная процедура) о работе ее
шестьдесят третьей сессии (Вена, 7–11 сентября 2015 г.) (A/CN.9/861). URL: https://docs.
un.org/ru/A/CN.9/861; п. 4 Записки Секретариата Рабочей Группы II (Урегулирование
споров) Комиссии ЮНСИТРАЛ (Нью-Йорк, 6–10 февраля 2017 г.) (A/CN.9/WG.II/
WP.200). URL: https://docs.un.org/ru/A/CN.9/WG.II/WP.200 (дата обращения: 08.09.2025).
3
Юридические конструкции подробно разработаны в общетеоретической юриспруденции, ее методологии, и потому детальное их изучение находится вне рамок
настоящей работы.
38
§ 2. Допустимость экзекватуры
догматическая (нормативная), научная (теоретическая) и синкретическая конструкции (Д.Е. Пономарев1).
Догматическая юридическая конструкция касается специально-юридического познания права (правовой догматики) и, следовательно,
относится к объекту, а не предмету познания (Н.Н. Тарасов2). Методологически она воспринимается как собственно юридическая форма
думания о праве (показатель дисциплинарной идентичности юриспруденции), качественно отличающаяся от юридической экзегезы
(Р. Иеринг, А.М. Михайлов, Д.Е. Пономарев3).
Определение догматической конструкции зависит от ее динамического и статического восприятия. Юридическое конструирование (динамический аспект) — мыслительный процесс создания и закрепления
в понятии способа организации правовых средств, позволяющий достичь заданного регулятивного результата. Юридическая конструкция
(статический аспект) — понятие, соорганизующее правовые средства
для решения поставленной правореализационной задачи.
Основу юридической конструкции составляет функция облегчения
правореализации, выполняемая интеллектуальной организацией норм
права. Операциональность догматической конструкции предопределяет
критерий ее доброкачественности — степень эффективности решения
правовой задачи (Д.Е. Пономарев4). Обобщающие нормативный материал догматические юридические конструкции стабильнее изменчивых
норм права и не ограничиваются конкретным правовым источником.
В итоге догматическая конструкция предъявляется в терминах закона и позволяет представить совокупность норм права, образующих правовой институт (С.С. Алексеев5), как относительно самостоятельный
целостный юридический регулятивный механизм (Д.Е. Пономарев6).
1
Пономарев Д.Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Дис. … канд.
юрид. наук. Екатеринбург, 2005. С. 8, 9, 52–75, 77.
2
Тарасов Н.Н. Объект и предмет науки как методологическая проблема современ-
ной юриспруденции // Российский юридический журнал. 2017. № 6. С. 46, 47.
3
Иеринг Р. Юридическая техника / пер. с нем. Ф.С. Шендорфа. СПб., 1905. С. 2,
53 и след.; Михайлов А.М. Формирование и эволюция идей юридической догматики
в романо-германской традиции (XII–XIX вв.): Дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. С. 20;
Пономарев Д.Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Дис. … канд. юрид.
наук. С. 9, 77, 78.
4
Пономарев Д.Е. Юридические конструкции: становление понятия в отечественном
правоведении // Российский юридический журнал. 2004. № 4. С. 50.
5
Алексеев С.С. Структура советского права // Алексеев С.С. Собр. соч.: в 10 т. Т. 2.
М., 2010. С. 107.
6
Пономарев Д.Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Дис. … канд.
юрид. наук. С. 82.
39
Глава 1. Общие положения
Иной методологический статус имеет научная трактовка юридической
конструкции.
Научная юридическая конструкция — элемент научного знания, вид
теоретической модели, относящейся к предмету, а не объекту познания (Н.Н. Тарасов1). Методологически научная конструкция есть
дисциплинарное (юриспруденция) проявление теоретической модели,
используемой в разных науках (Н.М. Коркунов2).
Генезис научной юридической конструкции связывается со стремлением осмыслить право в гносеологических стандартах научного позитивизма (Д.Е. Пономарев3). Современное правоведение преимущественно
придерживается методологического монизма (Н.Н. Тарасов4) и остается
в рамках социологии права, а следовательно, сохраняет научно-позитивистское восприятие юридической конструкции (без отрицания
разработок догматических конструкций). Иными словами, основную
идею научной конструкции составляет объяснение права через представление его универсальных и всеобщих закономерностей. Ее назначение
в отличие от догматической трактовки, не столько утилитарно, сколько
касается познания права как такового (А.М. Михайлов5), хотя она может
учитываться в практической юриспруденции (Д.Е. Пономарев6).
В итоге научная конструкция, являясь дисциплинарным (юриспруденция) приложением научной модели, репрезентует сложную
юридическую реальность в абстракции, адекватной теоретическому
мышлению (Д.Е. Пономарев7). Другую трактовку юридической конструкции представляет синкретическая конструкция.
Синкретическая юридическая конструкция во многом есть соединение догматической и научной трактовок конструкции. Своим происхождением она обязана советской юриспруденции, сочетавшей
догматическое изучение права с познанием его всеобщих и универсаль-
1
Тарасов Н.Н. Юридические конструкции: теоретическое представление и ме-
тодологические основания исследования // Юридическая техника. 2013. № 7-2. С. 22.
2
Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. 9-е изд. СПб., 1909. С. 349.
3
Пономарев Д.Е. Юридическое конструирование и методологическая идентичность
правоведения: связь проблематики в пространстве юридической мысли // Российский
юридический журнал. 2020. № 5. С. 122–125.
4
Тарасов Н.Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург,
2001. С. 47, 54.
5
Михайлов А.М. Формирование и эволюция идей юридической догматики в романо-германской традиции (XII–XIX вв.): Дис. … канд. юрид. наук. С. 38.
6
Пономарев Д.Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Дис. … канд.
юрид. наук. С. 68, 83, 84.
7
Пономарев Д.Е. Юридические конструкции: становление понятия в отечественном
правоведении // Российский юридический журнал. 2004. № 4. С. 49, 50.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]