Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Последний романтик. Поэзия У.Б. Йейтса
.pdf
В 1889 году Йейтс напечатал свою первую книгу стихов
«Странствия Ойсина и другие поэтические произведения»
(The Wanderings of Oisin and Other Poems)
1
, над которой он
упорно трудился около трех лет, вложив в нее все свои постоянно крепнущие силы. Со дня выхода этой книги критики
обычно и отсчитывают зарождение Ирландского Литературного Ренессанса, широко известного также под именем Ирландского Возрождения.
Это движение, принесшее Ирландии мировую славу,
окончательно оформилось несколько лет спустя, уже в девяностые годы. Оно было весьма неоднородно по составу, объединив художников с очень разными взглядами и совершенно несхожими творческими индивидуальностями. Помимо
Йейтса к нему примкнули поэт и публицист Джордж Рассел
(1867–1935), писавший под псевдонимом А. Е., довольно популярный в то время романист Джордж Мур (1853–1933), драматурги Джон Миллингтон Синг (1871–1909) и леди Августа
Грегори (1852–1932), писатель и ученый Дуглас Хайд (1860–
1949), а также ряд менее известных и теперь уже основательно подзабытых литераторов, вроде поэтессы Катарин Тайнен
(1859–1931) или критика Джона Эглинтона (1868–1931). Посвоему близко Ирландскому Возрождению было и творчество
1
По-ирландски это имя Oisin читается Ушин.
42
ранняя поэзия йейтса
его «блудного сына» Джеймса Джойса (1882–1941), порвавшего с родиной и переселившегося за границу, но всегда возвращавшегося к родному Дублину в своей прозе.
Ирландское Возрождение было ответом на уже давно назревшую необходимость создания собственной современной
национальной культуры и искусства, которые не зависели бы
от английского влияния. Поэтому патриотические мотивы
играли важнейшую роль в творчестве писателей, вошедших в
это движение.
Однако единого понимания патриотизма в их среде не
было. К Ирландскому Возрождению примкнули представители
разнообразных, подчас враждебных друг другу группировок.
Этим объясняется неоднородность, а подчас и резкие расхождения их взглядов. Так, например, если некоторые деятели Ирландского Возрождения (Джон Эглинтон) вообще отвергали
необходимость «де-англизации» национальной культуры, призывая лишь к улучшению художественного качества ирландской литературы, то другие (их мнение выражал вождь шинфей-
1
неров
Артур Гриффит) считали, что качество художественного
произведения играет лишь второстепенную роль, а ирландская
литература должна целиком подчинить себя требованиям текущего момента, став одним из средств пропаганды. Третьи (их
возглавлял Дуглас Хайд) призывали к возрождению гэльского
языка и созданию на нем национальной литературы. С этой целью в 1893 году Хайд организовал Гэльскую Лигу – быстро ставшую популярной организацию, стремившуюся к развитию национального языка, музыки, искусства и ремесел Ирландии.
Йейтс не разделял полностью мнений ни одной из этих
группировок, оставшись верным учеником романтика-иде-
1
Имя этой националистической организации происходит от древнеирланд-
ского «шин фейн», что значит «мы сами».
ранняя поэзия йейтса
алиста О’Лири. Поэт ратовал за создание национальной по
содержанию ирландской литературы высокого художественного уровня на английском языке, которая бы опиралась на
замечательные культурные традиции прошлого страны, на ее
фольклор. Эти традиции веками поддерживались в народе, а
образы и мотивы древнеирландского эпоса были известны
многим. Йейтс писал: «От огромной свечи прошлого мы все
должны зажечь наши маленькие светильники»
1
. В манифесте
же созданного им в 1891 году Ирландского Литературного
Общества он сказал: «Ирландская литература в Ирландии отличается от английской в Англии. Основная масса ирландского народа ничего не знает о ней, и мало ею интересуется.
Заставить народ узнать и полюбить ее – вот что поможет делу
истинного национализма больше, чем все наши политические споры»
2
.
Йейтс писал «Странствия Ойсина», поставив себе задачу
сочинить поэму, опирающуюся на ирландские мифы. Вдохновение же он черпал как в народных преданиях, так и у Шелли.
Впоследствии поэт вспоминал: «Мог бы я, сопутствуй мне здоровье и удача, написать нечто, вроде “Освобожденного Прометея”; Патрик и Колум, Ойсин или Финн вместо Прометея; а
вместо Кавказа – гора Кро-Патрик или Бен Балбен?»
3
Поэма «Странствия Ойсина» с ее обращением к мифологической древности Ирландии задала тон всей литературе
Ирландского Возрождения. Писатели, позже включившиеся
в это движение, либо подобно Расселу, леди Грегори и Сингу,
развивали традицию, начатую Йейтсом, либо подобно Джорджу Муру и Джойсу намеренно отталкивались от нее. Но все
43
1
Yeats W. B. Selected Criticism. L., 1964. P. 20.
2
Zwerdling A. Yeats and the Heroic Ideal. N. Y., 1965. P. 31–32.
3
Autobiographies. P. 166.
44
ранняя поэзия йейтса
они прекрасно помнили о призыве Йейтса зажечь маленькие
светильники от огромной свечи прошлого.
Йейтс, разумеется, не был первооткрывателем древнеирландской мифологии. Активный интерес к ней возник где-то в
середине XIX века, и к концу столетия появились уже важные
исследования историков-кельтологов, которые поэт читал с
большим вниманием. К ирландской мифологии, как сказано,
обращались и поэты, связанные с «Молодой Ирландией».
Йейтс продолжил их дело. Но, в отличие от, скажем,
С. Фергюсона, для Йейтса, как указали исследователи, ирландская мифология из темы стала «средством поэтического выражения, метафорой и символом, способным передать невыразимое, сказать о состоянии современного мира»
1
.
Поэт выбрал третий, наиболее поздний по времени цикл
древнеирландских легенд, который ученые называют фантастическим или романтическим. Он связан с именами легендарного воина Финна, его боевой дружины и его сына, знаменитого барда Ойсина, или Ойшина. Материал для сюжета
поэмы Йейтс нашел в «Трудах Общества Оссиана» (1859) и в
«Древнекельтских романах» (1879), но многое (все три волшебных острова) придумал и сам. В ирландских сагах поэта
прежде всего заинтересовала характерная для фантастического цикла тема плавания в чудесную страну, которую он переосмыслил в духе собственных взглядов.
Поэма представляет собой диалог между умирающим от
старости Ойсином и святым Патриком, легендарным крестителем Ирландии, пришедшим исповедовать языческого барда. Так
сразу же возникает контраст язычества и христианства, блейковское противопоставление взаимоисключающих ценностей,
1
Саруханян А.П. Поэзия У.Б. Йейтса // Йейтс У.Б. Избранные стихотворения
лирические и повествовательные. С. 276.
ранняя поэзия йейтса
которое постоянно занимало воображение Йейтса. По ходу беседы Ойсин рассказывает Патрику историю своих странствий.
Однажды во время охоты Финн со своими друзьями погнался за оленем и в пылу преследования достиг берега моря.
Там он и его спутники увидели прекрасную девушку в богатом
платье, которая подъехала к ним на своем коне.
Вдруг видим: у воды пустынной
Наездница остановилась,
В руках уздечка из финдринна,
Бледна как жемчуг, губы – пламя…
(Перевод А. Шараповой)
Девушка сказала им, что она Ниав (Niamh), дочь бога
любви Энгуса. Услышав об Ойсине, она решила отправиться
в страну смертных, чтобы стать подругой барда и взять его в
царство вечно юных богов.
Сразу же влюбившись в девушку, Ойсин сел на коня рядом
с ней, и вместе они помчались по ровной глади волн. В царство вечно юных богов они так и не попали, но посетили три
волшебных острова. Вначале они достигли острова, с берегов
которого неслись звуки музыки. Это был Остров Танца, вечного веселья и музыки, жителям которого чужды горе и радости
людей. Песнь о счастье человека, которую Ойсин спел жителям острова, вызвала у них лишь чувство грусти. Здесь Ойсин и
Ниав провели сто лет, пока герой случайно не нашел обломок
копья, который напомнил ему о ратных подвигах отца и его
дружины, нарушив гармонию его жизни на острове.
Тогда Ойсин и Ниав вновь отправились в странствие. На
этот раз они попали на Остров Многих Страхов. Здесь Ойсин
встретил закованную в кандалы девушку и освободил ее. Затем
он вступил в бой с полонившим ее демоном и победил его. Но
45
46
ранняя поэзия йейтса
каждые три дня демон возрождался к жизни, и Ойсин каждый
раз вновь побеждал его. Так прошло еще сто лет. Тогда волны
принесли на берег ветку березы, и Ойсин опять вспомнил об
отце и друзьях.
Пытаясь утешить героя, Ниав привезла его на Остров
Забвения, где лежали спящие гиганты. Ойсин и сам заснул в
их компании, и ему снились отец и его дружина. Еще через
сто лет герой решил вернуться домой, чтобы навестить близких. Ниав с грустью отпустила его. В Ирландии он узнал, что
Финн давно умер. Не послушав Ниав и коснувшись земли,
Ойсин неожиданно из прекрасного юноши превратился в
глубокого старца, сломленного годами и болезнью. Патрик
призывает героя покаяться перед смертью и отвергнуть язычество, но бард остается верен отцу и славной дружине. Герой
говорит святому:
Я жребий свой сам изберу.
Мне место там, где Конан, Каойльт, где Бран,
Ломэйр, Скеолан,
И если они в аду, то гореть мне в аду, а если
они на пиру, то сидеть на пиру!
Выбор, сделанный Ойсином в финале поэмы, требует некоторого объяснения. Дело не только в том, что живший в эпоху
раннего Средневековья святой Патрик в поэме Йейтса воплощает узкодогматическое христианство более позднего времени,
против которого поэт выступал с юности, не алтарь, но кафедру
проповедника. (В поздние годы Йейтс по-другому оценит Патрика и его вариант христианства.) Но, кроме того, Патрик, как это
ни странно, олицетворяет еще и современную викторианскую
Англию с ее духом жесткого морализаторства, которое, как мы
говорили, поэт отказывался принять.
ранняя поэзия йейтса
Обращение к древней Ирландии имело в поэме не только
культурно-исторический, но и важный политический смысл. Англичане порой оправдывали свое колониальное господство в Ирландии, утверждая, что ирландцы якобы не способны сами управлять своей страной. В разнообразных текстах – от подписей под
карикатурами до романов XIX века – ирландцы часто изображались комическими персонажами, неразумными, женственными,
пьяницами
1
. Йейтс же показал Ирландию, пусть и древнюю, как
страну мудрецов и героев. Да и финальные слова героя о том,
что он хочет остаться с фениями, звучали вполне определенно
в свете относительно недавних событий – фениями называли
себя члены ирландской сепаратистской организации, сформировавшейся в 1861–1862 годах, которую преследовали английские власти. Таким образом, ирландский контекст вовсе не был в
поэме сугубо декоративным, хотя элемент декоративности в духе
прерафаэлитов здесь явно имеется, но он отвечал замыслу автора, стремившегося заложить основы национальной литературы.
Что же касается трактовки присущего фантастическим сагам мотива странствий, то он обрел под пером Йейтса ярко выраженную романтическую окраску. Поиск Ойсина продолжил традицию, заложенную Шелли в «Аласторе»
Герой Йейтса, стремясь к запредельному, тоже тщетно искал и
не находил недостижимый идеал и, отвергнув призыв Патрика, кончал жизнь в полном одиночестве. По словам самого поэта, каждый из островов, где побывал Ойсин, воплощал один
из трех несовместимых между собой идеалов, которые ищет
человек, – идеал чувства, борьбы и покоя
3
, но также, возмож-
но, идеал влюбленного, воина и мудреца-созерцателя. Каждый
47
2
.
1
Holdman D. The Cambridge Introduction to W.B. Yeats. Cambridge, 2006. Р. 7.
2
Bloom H. Op. cit. P. 88.
3
Rajan B. W. B. Yeats, A Critical Introduction. L., 1965. P. 21.
48
ранняя поэзия йейтса
из этих идеалов противоречит остальным, а их воплощения
в поэме, по сути дела, являются лишь миражами, дразнящими
героя, но рушащимися при столкновении с реальностью.
К земной реальности герой и возвращался в конце, но лишь только за тем, чтобы из юноши превратиться в глубокого старца и
найти смерть.
На поэме (особенно в ее первоначальном варианте) лежит явный отпечаток влияния эстетики прерафаэлитов. Недаром же Уильям Моррис, прочтя «Странствия Ойсина», сказал: «Это поэзия в моем духе»
1
. Как и прерафаэлиты, Йейтс
тоже обратился к сказочному прошлому, пусть и национальному, а его герой, подобно персонажам молодого Морриса,
тоже занялся поисками призрачного земного рая («Земной
рай» – название одной из поэм Морриса, 1868–1870), манящего
воображение золотого века. На всей поэме Йейтса лежит характерный для прерафаэлитов отпечаток ностальгической меланхолии. Внешность героини отчасти напоминает полотна этих
художников. На поэзию прерафаэлитов похожа и красочная образность «Странствий Ойсина» с ее игрой бледными красками,
разнообразными оттенками жемчужного, белого, синего, золотого и красного цветов, сложными, часто составными эпитетами
(типа pearl-pale, foam-wet или war-weary) и далеким от разговорной речи несколько томно-напевным ритмом
2
. Однако связанное с героическим прошлым Ирландии национальное начало
не дает поэту целиком уйти в мир средневековой сказки. Сказке
противостоит реальность, которая постоянно напоминает герою о себе и к которой он окончательно возвращается в финале
1
Ross D. A. Op. cit. P. 505.
2
Первая часть поэмы написана трехстопным ямбом, вторая – пятистопным,
а третья – более свободным размером, напоминающим гекзаметр. Схема
рифм, достаточно свободная в начале, к концу поэмы, наоборот, становится
более жесткой, превращаясь в двустишия.
ранняя поэзия йейтса
поэмы. А это уже не очень характерно для стихов прерафаэлитов.
Так, отдав должное поискам поэтов старшего поколения, Йейтс,
пусть и косвенно, выразил намерение идти дальше и искать собственный путь.
В книгу «Странствия Ойсина и другие поэтические произведения», как ясно из заглавия, вошла также ранняя лирика
Йейтса, стихи, которые он написал одновременно с поэмой,
а иногда и раньше ее. Эти стихи уже вскоре после их публикации разочаровали автора. Часть из них он выбросил в последующих изданиях, другие переписал заново или кардинально отредактировал. Вообще же, Йейтс не был уверен, стоит ли
включать их в собрание сочинений, которое он стал готовить
еще в 1895 году, но все-таки решил это сделать, чтобы дать читателям представление о том, как он начинал. В таком виде,
переписанные и отредактированные, они образовали отдельную книгу под названием «Перекрестки» (Crossways, 1889) –
своеобразный пролог к собранию его стихотворений, где впервые обозначились некоторые важные для него темы
1
.
Сборник открывает «Песня счастливого пастуха» (The Song
of the Happy Shepherd), которая как бы вводит читателя в лирический мир сборника и в то же время является своего рода программным стихотворением. Она написана в богатейшей традиции английской пасторали, а ее герой – не столько веселый,
сколько, скорее, меланхоличный пастух-поэт, который размышляет о месте поэзии в современном мире:
49
В лесах Аркадских – тишина,
Не водят нимфы круг веселый;
Мир выбросил игрушки сна,
Чтоб забавляться Правдой голой,
Но и она теперь скучна.
1
Поэт дал название «Перекрестки» этой книге в 1895 году.
50
ранняя поэзия йейтса
Увы, пресыщенные дети!
Все быстротечно в этом свете:
Ужасным вихрем сметены,
Летят под дудку сатаны
Державы, скиптры, листья, лики…
Уносятся, мелькнув едва;
Надежны лишь одни слова.
Герой стихотворения, тоскуя по исчезнувшим лесам Аркадии, видит перед собой лишь голую правду (в подлиннике «Серую Правду» – Grey Truth), лишенные красок будни викторианского бездуховного мира. Для поэта-пастуха «надежны лишь
одни слова», а истина субъективна – она лежит в глубине сердца. Йейтс сформулировал здесь очень важные для него темы.
Это ощущение пропасти между идеальным прошлым и «серым» настоящим, романтическая интроспекция, стремление
отыскать правду в собственной душе и, наконец, вера в силу
поэтического слова, которое только одно способно возродить
красоту исчезнувшего прошлого, вернув краски серым будням.
Ступай к рокочущему морю
И там ракушку подбери
С изнанкой розовей зари
И всю свою печаль, все горе
Ей шепотом проговори –
И погоди одно мгновенье:
Печальный отклик прозвучит
В ответ, и скорбь твою смягчит
Жемчужное, живое пенье,
Утешит с нежностью сестры:
Одни слова еще добры,
И только в песне – утешенье.
(Перевод Г. Кружкова)
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]