Последний романтик. Поэзия У.Б. Йейтса

1932), писательницу и видного участника Ирландского Воз­рождения, человека, который наряду с отцом и Мод Гонн сыграл важнейшую роль в его жизни. Вдова известного англий­ского дипломата, одно время бывшего губернатором Цейлона, она довольно поздно обнаружила свое литературное дарова­ние. Ей было уже за сорок, когда не без влияния Йейтса она вдохновилась идеями Ирландского Возрождения и решила связать свою судьбу с этим движением. В момент знакомства поэта с леди Грегори она еще только начинала свою литера­турную деятельность, и Йейтс помог развиться ее таланту. Леди Грегори не осталась в долгу. Спустя некоторое время после их встречи между ними установилась тесная дружба, которая про­должалась до самой смерти писательницы. Леди Грегори очень быстро оценила талант Йейтса и взяла довольно стесненного в средствах поэта под свое покровительство. Отныне Йейтс про­водил каждое лето в ее имении Кул Парк, где его окружали за­ботой и вниманием, давая ему возможность целиком отдаться творчеству. Леди Грегори всегда проявляла живейший интерес ко всему, что писал Йейтс, и старалась оказывать ему любую помощь. Она окружила поэта столь нужной ему женской, мате­ринской заботой, он же платил ей почти сыновней преданно­стью. В 1909 году, узнав, что у леди Грегори случился инсульт, Йейтс написал: «Она была мне матерью, другом, сестрой и бра­том. Я не могу представить себе мир без нее – она внесла благо­родное спокойствие в мои мятущиеся мысли»

В середине 90-х годов леди Грегори начала собирать об­разцы фольклора, путешествуя по сельской Ирландии и бесе­дуя с крестьянами, которые часто смешивали два языка. В эти путешествия она нередко брала с собой и Йейтса. Записывая народные легенды, она лишь незначительно редактировала их стиль. Ей хотелось сохранить специфический аромат и обая­ние народного языка. Так появился новый «килтартанский» диалект английского языка, сохранивший архаизмы и некото­рые синтаксические конструкции, которые являлись калькой с гэльского. На этом диалекте она написала две книги «Кухулин из Мьюртемне» (1902) и «Боги и воины» (1904), содержавшие пересказ отрывков древнеирландского эпоса. Йейтс в преди­словии к первой из этих книг очень высоко оценил ее, что дало повод Джеймсу Джойсу, скептически относившемуся к талан­там леди Грегори, с едкой иронией подколоть обоих писателей в «Улиссе». Думается, что и Йейтс, и Джойс были в равной мере неправы. Безусловно, не являясь литературными шедеврами, книги леди Грегори послужили источниками сюжетов для пи­сателей Ирландского Возрождения, в том числе и Йейтса. Сам же «килтартанский» диалект заложил прочный фундамент язы­ка драмы Ирландского Возрождения. На нем писал Джон Синг, его иногда использовал Йейтс и, наконец, на нем написаны некоторые довольно неплохо выстроенные пьесы самой леди Грегори, которой театр помог окончательно найти себя.

В 1896 году Йейтс поделился с леди Грегори мыслями о создании национального ирландского театра и сразу нашел полное понимание и поддержку. Леди Грегори активнейшим образом включилась в борьбу за организацию этого театра, используя свое общественное влияние и оказывая необхо-

димую материальную помощь. На первых порах в создании театра помимо Йейтса и леди Грегори участвовали Джордж Мур и Эдвард Мартин, которые позже отошли от театраль­ного движения и уступили место гораздо более талантливо­му Джону Сингу. Ирландский Национальный Театр открылся 8 мая 1899 года представлением двух пьес – «Графини Кэтлин» Йейтса и «Верескового поля» Мартина. В 1902 году этот театр был преобразован в Ирландское Национальное Театральное Общество, на базе которого в 1904 году возник знаменитый Театр Аббатства, во главе которого встали Йейтс, Синг и леди Грегори. В течение многих лет Йейтс не только писал пьесы для этого театра и отбирал драмы других авторов, но и ставил их на сцене, самым тесным образом сотрудничая с актерами и вникая даже в финансовые дела труппы.

У Йейтса сложилась и своя концепция театра. Хотя в Теа­тре Аббатства ставились и пьесы, написанные прозой (напри­мер, той же леди Грегори и Синга), сам он писал в основном поэтическую драму, которую он противопоставил современ­ным драматургам, (в частности Джорджу Бернарду Шоу), пи­савшим в традиции Ибсена, и коммерческим развлекатель­ным пьесам, заполонившим лондонскую сцену. При этом его поэтическая драма предназначалась именно для сцены и тем существенно отличалась от пьес викторианских поэтов типа Суинберна, писавших так называемые драмы для чтения. Кон­цепция драмы Йейтса была в известной мере близка симво­листскому театру Метерлинка, экспериментам Гордона Крэга в Англии и раннего Мейерхольда в России. Но при этом Йейтс, и здесь оставаясь поэтом, сочинял поэтическую драму. Тут его интересы отчасти совпадали с поисками Блока.

. Как видим, главным для Йейтса было звучащее со сцены слово, которое должно было непременно дойти до зрителя. В таком понима­нии это слово – уже не лирическое, напевное, как в ранней поэзии, но драматически действенное. Поэт всеми силами старался добиться такого эффекта в своих драмах, и эти по­иски оказали влияние и на его лирику, написанную в начале XX века. Соответственно Йейтс начал сближать стихи с разго­ворной речью, искать более простые образы, взятые из обы­денной жизни, и упрощать дикцию, ритмы и синтаксис.

1904) и «Зеленый шлем и другие стихотворения» (The Green Helmet and Other Poems, 1910) могут показаться написанными как бы вполголоса. Однако такое впечатление обманчиво. За небольшим количеством стихотворений, помещенных в этих

Макбрайд не особо скрывал свою любовь к вину и женщинам. Его брак с Мод Гонн закончился катастрофой. В пьяном виде Макбрайд начал приставать к сводной сестре и одиннадцати­летней дочери Мод. Через два года супруги разъехались, хотя Мод и родила мужу сына. Развод был в католической церкви невозможен, но даже расставание супругов вызвало волну воз­мущения в консервативном ирландском обществе. Мод Гонн подвергли оскорблению и остракизму. В этот тяжелый момент Йейтс, оставшийся верным другом, твердо встал на ее защиту. Но сам брак далекой возлюбленной оказался для поэта силь­ным шоком, от которого он не так быстро оправился. Горечь от этого события наполнила многие из его стихотворений.

Лирика, вошедшая в книгу «В семи лесах», хотя и не ров­на по художественному уровню, наглядно показывает, как по­степенно совершалось удаление Йейтса от поэзии, «которая расплывается от желаний и неясных устремлений». Уже сама география сборника – семь лесов были частью поместья леди Грегори, где регулярно отдыхал поэт, – помещает читателя в конкретное место, а не в сказочную страну «Розы» и «Ветра в камышах». В стихотворении «Под луной» (Under the Moon) поэт, приводя длинный перечень легендарно-фантастиче­ских героев, говорит, что мысль о них вместо былой радости внушает ему чувство грусти. В другом стихотворении, кото­рое так и называется «В семи лесах», Йейтс пишет о «новой посредственности», восседающей на английском троне (new commonness / Upon the throne), весьма недвусмысленно на­мекая на недавнюю коронацию Эдварда VII. Неприглядная реальность толпы, кричащей на улицах, рушит сказки в духе прерафаэлитов.

событий образ чистой и недоступной Розы навсегда исчез из поэзии Йейтса. Осталась женщина, которую он по-прежнему любит, тоскуя по впустую уходящему времени. Стихотворение «Глупо искать утешение» (The Folly of Being Comforted) напи­сано еще до брака Мод Гонн. В ответ на совет друга (леди Гре­гори), который заметил, что красота его любимой стала блек­нуть, и посоветовал терпеливо ждать, чтобы время смягчило ее сердце, поэт с грустью вспоминает о неповторимо прекрас­ном облике юной девушки, с которой его свела судьба много лет назад. Но и сейчас, когда она только поворачивает голо­ву, волосы которой посеребрила седина, он понимает, что все утешения не имеют смысла.

Стихотворения же, написанные после замужества Мод Гонн, полны горечи разочарования и нескрываемой обиды. Вот одно из них – «Не отдавай любви всего себя» (Never Give All the Heart):

В сравнении с высокой патетикой «Розы» и «Ветра в камы­шах» такие настроения кажутся не просто более трезвыми, но даже немного циничными. Дам не трогают рыцарские курту­азные чувства – в наше время они просто нелепы.

По праву самым знаменитым стихотворением книги счи­тается «Проклятие Адама» (Adam’s Curse). Историю его созда­ния в своих мемуарах впоследствии рассказала сама Мод Гонн, вспомнив разговор с поэтом, состоявшийся в 1901 году: «Во вре­мя обеда навестить меня приехал Уилли Йейтс, и мы перешли в гостиную, чтобы выпить кофе. Мы с Кэтлин

“Я несчастлив без вас”.

Похвалив Йейтса за это стихотворение, Т.С. Элиот сказал, что в нем поэт «впервые заговорив как обычный человек, на­чал говорить с людьми»