Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Последний романтик. Поэзия У.Б. Йейтса
.pdf
ОТ АВТОРА
Книга посвящена стихам Уильяма Батлера Йейтса (1865–
1939), ирландца по рождению, одного из самых крупных англоязычных поэтов XX века, прославившегося также как драматург,
прозаик и эссеист. Йейтс сам назвал себя «последним романтиком» в позднем стихотворении «Парк Кул и Баллили» (Cool
Park and Ballylee, 1931), когда начал подводить итоги прожитой
жизни. В контексте стихотворения слово романтик означало,
скорее всего, идеалист, художник, верящий в высокие ценности
наследуемого традицией благородства и красоты. В этом же стихотворении, воздав хвалу воображению, поэт ясно обозначил и
свою связь с искусством романтизма. А черновик своей «Автобиографии» Йейтс начал так: «Я был романтиком во всем». Как бы
ни менялась поэзия Йейтса в течение его довольно долгой жизни, приверженность традиции романтизма осталась с ним навсегда. Она очевидна как в его ранних, близких символистам стихах, так и в поздней, связанной с модернизмом поэзии. Этим он
существенно отличался от «классических» модернистов, таких
как Эзра Паунд и Т.С. Элиот. Разумеется, Йейтс значительно изменил традицию английских романтиков начала XIX века в духе
своего времени и своих увлечений. Но он до конца жизни так и
остался «последним романтиком», упрямо, вопреки господствовавшей тогда моде развивавшим эту традицию.
12
от автора
Задача данной книги – дать очерк поэзии Йейтса, проследив за ее сложным развитием, которое вело поэта из XIX в
XX век, и по возможности подробно осветить его лучшие и
наиболее известные стихотворения, значительная часть которых уже переведена на русский язык.
ТРАДИЦИИ И КОНТЕКСТЫ
Уильям Батлер Йейтс родился 13 июня 1865 года в Сандимаунте, одном из предместий Дублина, где тогда жил отец будущего поэта. Семья Йейтсов принадлежала к числу относительно
небогатых представителей так называемого протестантского
меньшинства Ирландии, бо1льшую часть населения которой,
как известно, составляют католики. Долгие годы мужчины в
этой семье занимались торговлей или были священниками.
К концу XIX века некогда могущественная протестантская верхушка (Protestant Ascendancy) ирландского общества,
люди, в прошлом приехавшие из Англии для управления Зеленым Островом и пустившие там корни, постепенно начала терять свое влияние, но ее традиции внутри собственного
клана были еще весьма сильны. В середине столетия у Йейтсов
еще были деньги и определенное влияние в обществе. К концу века ни денег, ни влияния почти уже не осталось. Отец поэта всю жизнь нуждался, да и сам Йейтс перестал испытывать
финансовые трудности только в первые десятилетия XX века,
когда к нему пришла всемирная слава. Тем не менее быть частью протестантской верхушки и тогда означало соблюдать
определенный статус ирландского джентльмена, который
предполагал не только соответствующие манеры и квазиаристократический стиль жизни, но и известное презрение ко
всему английскому, казавшемуся недостаточно утонченным и
потому ограниченным. И хотя в первые десятилетия XX века
16
традиции и контексты
протестантская верхушка практически прекратила свое существование, ее традиции навсегда остались важными для поэта.
Дедушка поэта по отцовской линии был священником.
Однако отец Ульяма Джон Батлер Йейтс (1839–1922) отказался принять духовный сан. Он одно время изучал право, но
адвокатом тоже не стал, предпочтя свободную профессию художника. По свидетельству людей, близко знавших его, Джон
Батлер Йейтс был весьма незаурядным человеком с широкими, хотя, может быть, и не всегда самостоятельными интересами в области искусства и острой наблюдательностью. Он
также славился своим талантом собеседника. Стать видным
художником ему мешало отсутствие практической жилки и
постоянное стремление к перфекционизму, заставлявшее его
без конца переделывать свои работы. Тем не менее его портреты деятелей Ирландского Возрождения, речь о котором пойдет ниже, до сих пор представляют немалый интерес.
Отец стал первым воспитателем будущего поэта, на какоето время даже непререкаемым ментором. Он открыл для юного Уильяма сокровищницу английской поэзии – Шекспира,
Эдмунда Спенсера, Блейка, Шелли и Китса. Он же познакомил
сына с современной живописью, с полотнами прерафаэлитов,
которых он хорошо знал лично, разделяя некоторые их взгляды на литературу и искусство. Кроме того, отец ввел Уильяма в
круг своих близких знакомых, среди которых были известный
профессор литературы Эдвард Дауден (1843–1913), специалист по Шекспиру и Шелли
1
, и поэт и художник Эдвин Эллис
(1848–1916). Но – главное – Йейтс-старший привил сыну высокое представление о роли художника, которое требовало
полной и абсолютной отдачи и веры в непререкаемую свободу
творческого поиска. И хотя постепенно влияние отца в жизни
1
Его работу о Шелли в свое время на русский язык перевел К. Бальмонт.
традиции и контексты
будущего поэта пошло на убыль – Йейтс не принял его викторианского позитивизма и часто спорил с ним по многим важным
вопросам, оно так или иначе осталось на всю жизнь. В 1910 году
поэт написал отцу, что он с некоторым удивлением неожиданно понял, насколько сильно его собственная философия жизни
унаследована от него, почти во всем, кроме некоторых мелочей.
Лучшего комплимента от своего тогда уже знаменитого сына
старший Йейтс, наверное, и не мог себе представить.
В отличие от отца поэта, всегда страдавшего от провинциальности Ирландии и бо1льшую часть времени проводившего в
Лондоне, а под конец жизни и вовсе уехавшего в Америку, его
мать урожденная Сюзен Поллексфен (1841–1900) была гораздо больше связана со своей родиной. По воспоминаниям родных, она была натурой достаточно скрытной, как бы ушедшей
в себя, но глубоко чувствующей и сильно тосковавшей вдали
от Ирландии. Своим детям, буквально с их первых шагов, она
пыталась внушить любовь к родной стране, ее природе, людям,
народному искусству. Это чувство, сыгравшее в дальнейшем такую огромную роль в жизни и творчестве Йейтса, по его собственным словам, скрашивало годы его детства и ранней юности, проведенные по большей части в Англии.
Семья обычно приезжала в Ирландию только летом на
каникулы, хотя иногда и оставалась там на зиму. Каждое лето
будущий поэт проводил в доме дедушки по материнской линии Джорджа Поллексфена в графстве Слайго, где мальчика,
в отличие от урбанистического Лондона, окружала почти нетронутая сельская природа – живописные холмы, поля, леса и
озера, любовь к которым он сохранил на всю жизнь.
В целом же, несомненно, что влияние матери на формирование характера будущего поэта оказалось хотя и не столь
внешне очевидным, но все же никак не менее сильным, чем вли-
17
18
традиции и контексты
яние отца. Это закономерно, поскольку Джон Батлер Йейтс был
натурой по преимуществу интеллектуальной (не этим ли объясняется неудача его карьеры художника?), в то время как его жена
отличалась глубокой эмоциональностью. Их сыну удалось объединить в себе обе эти черты. Недаром в дальнейшем, став уже
прославленным писателем, он вспоминал, что единственный
комплимент, который вскружил ему голову, был сказан дальним
родственником, заявившим, что Йейтсы, породнившись с Поллексфенами, «наградили даром речи морские скалы»
1
.
Однако не все было так просто. Размышляя о своем детстве в зрелые годы, Йейтс говорил, что помнит боль, которую
он испытывал тогда. Возможно, она отчасти объяснялась разногласиями между скептически настроенным отцом и не понимавшей его матерью, чуждавшейся богемного образа жизни Йейтса-старшего. Но были и иные причины. Семье часто не
хватало денег, да и в лондонской школе будущему поэту приходилось не очень сладко. Он учился весьма посредственно,
в отличие от большинства мальчиков, не увлекался спортом
и как ирландец чувствовал себя чужим среди англичан. Но и
дома в Ирландии, провинциальность которой после Лондона
сразу же бросалась в глаза, он как протестант, живущий среди
подавляющего католического большинства, тоже порой ощущал определенное отчуждение от окружающих.
Возможно, уже тогда у юного Йейтса как реакция на эту
боль и неустроенность в глубине души возник идеал «единства
бытия» (unity of being), который он сформулировал позже и к
которому постоянно возвращался в поздние годы. Сам он писал об этом в статье «Если бы мне было двадцать четыре года»
(If I were Four-and-Twenty, 1919) так: «Однажды, когда мне было
двадцать три или двадцать четыре года, эта фраза возникла у
1
Yeats W. B. Autobiographies. N. Y., 1967. P. 13.
традиции и контексты
меня в голове, без всяких усилий с моей стороны, как возникают фразы в полусне: “Придай своим мыслям единство”. Целыми днями я не думал ни о чем другом и годами я оценивал все,
что сделал, этой фразой»
1
. Под единством бытия Йейтс понимал органическую целостность личности, свободную от всяческих внутренних разделений и самокопаний, то, чего ему
так не хватало в юности, но также идеал единства, как личного, так и эстетического и культурного. Впоследствии он развил
эти идеи, применив их к истории и искусству. Но подспудно
этот идеал манил к себе поэта с ранней юности.
Поначалу предполагалось, что Уильям пойдет по стопам
отца и тоже станет художником. В 1884 году будущий поэт поступил в дублинскую школу искусств в класс живописи. Однако, пробыв там недолго, Уильям твердо решил полностью посвятить себя поэзии, которой увлекался еще с детства.
Первые стихотворения Йейтса были напечатаны в марте
1885 года в литературном журнале дублинского университета. За этим последовали некоторые другие публикации. Но все
же большая часть его ранних стихов так никогда и не увидела
свет. По всей видимости, тут не было большой трагедии.
История литературы знает художников, сформировавшихся весьма рано и почти с первых шагов раскрывших неповторимую индивидуальность своего таланта. Среди поэтов это
были Джон Китс в Англии, Артюр Рембо – во Франции и, пожалуй, М.Ю. Лермонтов – у нас в России. Молодой Йейтс шел совсем иным путем, гораздо более длинным и извилистым. Сам
он считал, что ему удалось окончательно найти себя лишь на
пятом десятилетии жизни. Это явное преувеличение. Однако
его самые первые юношеские произведения, действительно,
не очень оригинальны и мало чем выдают будущего блестя-
1
Yeats W. B. Explorations. L.,1962. P. 263.
19
20
традиции и контексты
щего мастера. К ним, прежде всего, относятся четыре поэтические драмы, написанные, как признавал сам автор, под сильным влиянием П.Б. Шелли и Эдмунда Спенсера. (Последнюю
и лучшую из них «Остров Статуй» [The Island of Statues, 1885]
Йейтс сочинил, когда ему еще не исполнилось и двадцати
лет.) Все они написаны в традиции поздневикторианской поэзии, о чем говорит уже сам их жанр – драма для чтения. Что
же касается традиций Шелли и Спенсера, то речь пока не идет
о каком-либо оригинальном переосмыслении наследия этих
поэтов, но скорее об ученическом подражании их темам и
манере письма. Построение юношеских драм Йейтса напоминает композицию «Освобожденного Прометея», их герои так
же одиноки и разочарованы, как и некоторые герои Шелли, а
действие драм происходит в Аркадии, стилизованной под пасторально-аллегорические произведения Спенсера. В целом
же поэт пока еще полностью находится внутри английской
позднеромантической традиции своего времени, ничем особенно не выделяясь среди ее многочисленных эпигонов.
Йейтс остался верен английской традиции и в дальнейшем на всю жизнь, никогда не порывая с ней. В этом заключен
важнейший парадокс его творчества. Ирландец по рождению,
патриот, всю жизнь боровшийся за независимость родины,
один из главных создателей современной ирландской литературы, Йейтс в то же время писал на родном для него английском языке, учась у своих великих английских предшественников и с благоговением относясь к их наследию. Он
прекрасно отдавал себе отчет в том, что без этой традиции он
бы просто никогда не состоялся как поэт.
Сам он незадолго до смерти сказал по этому поводу так:
«Ни один народ, пишет Леки в начале своей “Ирландии в
XVIII веке”, не подвергался более жестокому преследованию, ко-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]