Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политический регион. Опыт операционализации и концептуализации понятия. Монография
.pdf
ление области составляло 1 092 505 человек, к 1979 г. — 1 885 184, а
по данным переписи 2002 г. насчитывало 3 264 841 человек
1
.
В любом случае встает проблема интеграции мигрантов в принимающие сообщества. Ее скорость и глубина зависят как от самих
мигрантов, так и от позиции старожильческого населения. В одних
случаях интеграция мигрантов, в том числе иноэтничных по отношению к доминирующей группе принимающего сообщества, оказывается успешной, в других происходит капсулирование группы
мигрантов в социокультурный анклав, и реализуются конфронтационные стратегии взаимодействия со старожильческим населением.
Рядом исследователей определено, что если диаспора достигает
примерно 5% населения страны, она начинает бороться за право,
как минимум, культурного самоопределения. Различия в образе
жизни коренного населения и диаспоры при «перекрестном» расселении могут вызывать нежелательные инциденты, отчуждение
2
и непримиримые противоречия
. По статистике Евросоюза, пишет
Д.О. Рогозин, если число иноэтнических мигрантов (независимо —
легальных или нелегальных) составляет в квартале 12–13% общей
численности населения, то у этого квартала теряется добрая репу-
3
тация
.
Противоположная тенденция, также ведущая к изменению состава населения регионов, связана с вытеснением «некоренных» жителей с территорий субъектов Федерации, созданных по этническому
признаку, сокращением в них не только удельного веса, что может
быть связано с разным характером демографического воспроизвод-
4
, но и абсолютной численности не титульных этнических групп,
ства
в первую очередь так называемого русскоязычного населения. С учреждением федеральных округов эти процессы замедлились, однако
коренного поворота пока не наблюдается (см. табл. 2).
Имея в виду динамичный, изменяющийся состав регионального сообщества, необходимо видеть ряд обстоятельств, которые
обусловливают и обеспечивают его формирование и воспроизводство как относительно целостного образования.
1
См.: Галактионова Н.А. Формирование региональной идентичности в Тю-
менской области // Власть. 2009. № 8.
2
См.: Вартумян А.А., Шебзухова Ф.А. Миграционная политика на Северном
Кавказе. М., 2008. С. 83.
3
Московский комсомолец. 2005. 11 ноября.
4
Например, в Республике Алтай в 1989 г. насчитывалось 115188 русских, что
составляло 60% всего населения региона, в 2002 г. их число несколько выросло —
до 116510 человек, но удельный вес сократился до 57,4%.
81
Таблица 2
Численность русских в национально-государственных
образованиях Российской Федерации
1989 г. 2002 г.
Всего % Всего %
Республика Алтай 115188 60,0 116510 57,4
Республика Адыгея 293640 68,0 288280 64,5
Республика Башкортостан 1548291 39,0 1490715 36,3
Республика Бурятия 726165 70,0 665512 67,8
Республика Дагестан 165940 9,2 120875 4,7
Республика Ингушетия 293771 26,7 5559 4,0
Кабардино-Балкарская Республика 240750 32,9 226620 25,1
Республика Калмыкия 121531 37,7 98115 53,3
Карачаево-Черкесская Республика 175931 42,4 147878 33,6
Республика Карелия 581571 73,6 548941 76,6
Республика Коми 721780 57,7 607021 59,9
Республика Марий Эл 355932 47,5 345513 47,4
Республика Мордовия 586147 60,8 540717 60,8
Республика Саха (Якутия) 550263 50,3 390671 41,1
Республика Северная Осетия — Алания 189159 30,0 164734 23,2
Республика Татарстан 1575361 43,3 1492602 39,5
Республика Тыва 98831 32,0 61442 20,1
Удмуртская Республика 945216 58,9 944108 60,1
Республика Хакасия 450430 79,5 438395 80,3
Чеченская Республика 293771 23,1 40645 3,7
Чувашская Республика 357120 26,7 348515 26,5
Еврейская автономная область 178087 83,2 171697 89,9
Ненецкий автономный округ 35489 65,8 25942 62,4
Ханты-Мансийский автономный округ —
Югра
Чукотский автономный округ 108297 66,1 27918 51,9
850297 66,3 946590 66,0
1
1
По Республике Ингушетия и Чеченской Республике за 1989 г. приведены
данные о национальном составе населения Чечено-Ингушской АССР согласно
административно-территориальному делению на дату переписи населения.
82
Во-первых, региональное сообщество не исчерпывается данным, живущим в каждый отдельный момент человеческим материалом, — оно есть подвижное единство живого людского потока,
сменяющиеся поколения которого являются носителями и хранителями исторической преемственности. Региональное сообщество
всегда имеет прошлое, которое выступает важным фактором социализации, в данном случае — организации и консолидации его
современного состава.
Эта идея закреплена в Основных законах едва ли не всех субъектов Федерации. Так, народ Тывы принял свою Конституцию,
«опираясь на исторические традиции и нравственные принципы
предков, передавших нам веру в добро и справедливость, учитывая
своеобразие Республики Тыва». Общественное и государственное
устройство Ставропольского края, говорится в его Уставе, Дума
определяла, «проявляя уважение к историческим традициям, чтя
память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству,
веру в добро и справедливость». Губернатор Костромской области
Игорь Слюняев, поздравляя жителей региона с 65-летием его воссоздания, подчеркнул: «Мы с вами — наследники славной российской губернии, которую по праву называют колыбелью отечественной государственности… Осознание своей принадлежности к земле,
имеющей давние традиции, богатую и уникальную историю, порождает чувство патриотизма, гражданственности, воспитывает осо-
1
бый костромской характер»
.
Заметим, что «прошлое» есть у любой территории. И население
всякого, в том числе недавно созданного и не имеющего еще собственной истории политического региона актуализирует его отдельные сюжеты, которые, как ему представляется, в наибольшей степени соответствуют современным ориентациям и экспектациям
людей. Так, Интернет-газета «Протестант» пишет о легендированном собственном, отдельном от остальной славянской части России идеологическом пространстве в Приморье, где укоренился политический миф о перспективе общей судьбы со странами —
«азиатскими тиграми»
2
.
Понимание консолидирующей роли истории объясняет апелляцию к ней различных политических сил. В истории ищут (или
конструируют) аргументы, объясняющие и обосновывающие са-
1
http://www.regions.ru/news/2231654/
2
Интернет-газета «Протестант». 2008. 7 ноября // http://www.gazetaprotestant.ru/
index.php/issue_of_the_day/3589.
83
мостоятельное существование субъекта Федерации. С этой целью
порою, как саркастически пишет В. Соловьев, даже ставится задача
«выискать к очередному юбилею очередного крупного города сомнительные летописные источники, позволяющие приписать к
времени его существования еще 300 или 400 лет»
1
.
Тем не менее, повсеместно развертывающаяся и углубляющаяся краеведческая работа, с одной стороны, свидетельствует об
интересе людей к истории своего края и говорит о значении этого
интереса и истории для консолидации регионального сообщества,
а с другой стороны, сама становится действенным фактором такой
консолидации. При этом, как отмечает Ю.М. Смирнов, на примере
Тверской области в годы испытаний для отечества краеведческая
деятельность переживает подъем
2
.
Во-вторых, наряду с историей фактором образования и воспроизводства регионального сообщества выступают объективные
условия совместной жизни людей, их общая заинтересованность
в благополучии своего края.
Здесь уместно использовать подход, предложенный Э. Дюркгеймом для объяснения природы солидарности в обществе. (Под
солидарностью он понимал высокий уровень внутригрупповой
контактности и близости, совместность реакций на одни и те же
явления и т.д.) Дюркгейм в историческом развитии общества выделял два следующих друг за другом типа солидарности людей —
механический и органический.
Первый из них характерен для архаического (простого, доиндустриального) общества или группы. Он складывается в условиях, когда все индивиды выполняют одинаковые функции и не
имеют индивидуальных черт, на основе внешних сходств, таких
как кровное родство, привязанность к одной и той же земле, культ
предков, общность обычаев и т.д. «В этих условиях не только все
члены группы индивидуально притягиваются друг к другу, но они
также привязаны к тому, что составляет условие существования
этого коллективного типа. Граждане любят свое отечество... как
1
Соловьев В.Р. Мы — русские! С нами Бог! М., 2009. С. 46.
2
Даже, казалось бы, сугубо формальные даты, пишет он, подтверждают это:
в 1918–1920 гг. были созданы краеведческие общества в Твери, Бежецке, Кашине и
Ржеве. В 1947–1948 гг. провозглашено создание Калининского областного общества
краеведов. Ныне действующее Тверское областное краеведческое общество основано в 1988 г. (См.: Смирнов Ю.М.Краеведение в системе формирования региональ-
ного самосознания // Региональное самосознание как фактор формирования
политической культуры в России (материалы семинара). М., 1999. С. 233.)
84
самих себя... потому что без него функционирование значительной
части их психической жизни было бы затруднено». При механической солидарности людей индивидуальные сознания полностью
растворены в коллективном сознании.
Органическая солидарность свойственна индустриальному
(сложному) обществу, в котором разделение труда и специализация
видов деятельности порождают функциональную зависимость индивидов, все больше отличающихся друг от друга, потребность и
необходимость в совместном труде. Она возникает как логическое
следствие общественного разделения труда, т.е. специализации и
распределения людей по профессиям. При этом коллективные
формы сознания тем интенсивнее, чем более тесные связи существуют между отдельными сегментами общества. Подход Э. Дюркгейма объясняет, каким образом развитые формы разделения труда,
тесные рыночные отношения и хозяйственная кооперация, плотность населения и компактность проживания востребуют и формируют интеграцию населения в сообщество.
В-третьих, еще одним фактором образования и воспроизводства регионального сообщества являются коммуникативные связи.
В данном случае коммуникации понимаются в широком смысле,
не сводимом только к информационной сфере. Скажем, о транспортных, энергетических, промышленных и других коммуникациях
(сетях) не часто говорят в рамках регионалистики. Но их значение
в формировании облика региона трудно переоценить.
Своеобразным подтверждением этого может служить ситуация, описанная Л.В. Смирнягиным. Он пишет, что в нашей стране
сеть местных дорог нередко прерывается, при этом таким образом,
будто единая дорога вдруг перекопана в определенном месте. Эти
перерывы отнюдь не хаотичны, они разбивают автодорожную сеть
страны на вполне компактные части, по вполне осмысленным линиям. Линии эти — административные границы областей. В частности, на каждой из границ Московской области с ее соседями
найдется по дюжине удивительнейших размыканий: дороги порою
подходят с обеих сторон к границе почти вплотную, но за пару километров до нее внезапно обрываются или, что еще красочнее,
вдруг поворачивают и следуют вдоль границы параллельно друг
1
другу
.
О том же можно прочесть и у А.В. Усягина: для России характерна не только относительная слабость транспортных путей, но и
1
См.: Смирнягин Л.В. Цит. соч. С. 109.
85
центробежный (радиальный) характер их расположения. И шоссейные, и железные дороги, как правило, ведут из столицы страны
к центрам областей, из центров областей — к центрам районов, а
из центров районов — к центрам сельсоветов. В то же время соседние центры зачастую не имеют прямых средств сообщения и вынуждены сообщаться друг с другом через центры более высокого
порядка.
Порою именно проблемы коммуникации становятся причиной изменения состава регионов. Так, в Российской Федерации
единственный (помимо разделения Чечено-Ингушетии на две республики) случай произошел в 1993–1994 гг., когда совершилась передача Сокольского района Ивановской области, который был
оторван от основной части области в транспортном отношении
(район находится на правом берегу Волги, моста нет), в состав Нижегородской области, к которой он географически тяготеет. В свое
время были попытки Норильска «уйти» в Таймырский (ДолганоНенецкий) автономный округ, на территории которого он был расположен в виде анклава, а Татарского района Новосибирской
области — в состав Омской, поскольку Омск существенно ближе
к Татарску, чем Новосибирск. Действуют и исторические причины. Например, в Вельском районе Тверской области, который
в дореволюционное время входил в состав Смоленской губернии,
1
поговаривали о его возвращении Смоленску
. В наши дни есть
свидетельства того, что северо-западные территории Иркутской
области давно уже тяготеют к Красноярскому краю, а северо-восточные более ориентированы на Якутию. И при отсутствии надлежащего внимания к ним со стороны областного центра возможна
ситуация перенарезки регионов, в результате которой Братск и
Тайшет вместе с прилегающими территориями отойдут к соседним
регионам
2
.
Еще более важным фактором воспроизводства регионального
сообщества являются коммуникационные связи, складывающиеся
в информационной сфере. Осуществляемые через средства массовой информации, через организации, партии, группы давления,
через неофициальные контакты и частные коммуникативные ситуации или действия они структурируют общность и придают ей
новое значение. С.П. Донцев различает «прямые институциональ-
1
http://works.tarefer.ru/66/100358/index.html.
2
См.: Еловский Д.А. Это кто, собственно, такой — элита? // http://news.babr.ru/
print.php?IDE=49632.
86
ные», «косвенные институциональные» и «неформальные инсти-
1
туциональные» механизмы коммуникации
.
Р.Ф. Туровский предложил коммуникационный подход для
исследования политических отношений «центр-регионы». Он рассматривает формирование региональных сообществ разного масштаба на основе различной плотности и характера политических
и социальных коммуникаций. «Именно политические коммуникации создают сообщество, которое представляет собой географически компактный сгусток политических коммуникаций. Не
обязателен однонаправленный, только консолидирующий эффект
развитых коммуникаций. Главное, что на определенной территории возникает политическое взаимодействие. …А это означает,
что сообщество существует, оно обретает политическую субъектность, то есть происходит его активизация и актуализация в политическом пространстве. Другое дело, что оно не всегда оказывается способным выступать в качестве единого субъекта в
2
отношениях с другими сообществами»
. Такой подход перекликается с позицией известного отечественного этнолога С.А. Арутюнова, который, рассматривая эти явления в качестве этнообразующих факторов, ввел понятие «плотности коммуникационных
связей».
При таком подходе субъектами исследуемого баланса становятся политико-территориальные уровни, каждый из которых характеризуется своими особенностями политических коммуникаций и политических интересов.
В-четвертых, на территориальную организацию населения
накладываются этнические факторы. В начале прошлого века
Н.В. Устрялов писал: «В наши дни социология с особо напряженным вниманием вслушивается в невнятные еще откровения био-
3
логических и этнических факторов»
. Спустя век внимание к этим
факторам еще больше возросло, но их «откровения» не стали более
внятными. И сегодня многие исследователи приходят к выводу о
том, что «этнические различия частей государства по-прежнему
остаются благоприятной почвой для акцентирования региональной политической элитой проблем местного характера вплоть до
1
См.: Донцев С.П. Русская православная церковь и государственные институты РФ: механизмы политического взаимодействия. Автореф. дис. … канд. полит.
наук. М., 2007. С. 16.
2
Туровский Р.Ф. Центр и регионы: проблемы политических отношений. М.,
2006. С. 14.
3
Устрялов Н.В. Элементы государства // http://nb-vol.my1.ru/load/23-1-0-59.
87
игнорирования интересов России в целом, создавая угрозу движения от федеративного устройства к конфедеративному»1.
Согласно Конституции РФ, «федеративное устройство Российской Федерации основано на … равноправии и самоопределении народов в Российской Федерации». В нашей стране из 83
субъектов Федерации 26 созданы как этнонациональные образования и своим названием закрепляют это. Некоторые республики
в составе РФ, признавая многонациональность своего населения
и декларируя равенство всех национальных групп и уважение к
ним, подчеркивают этническую основу собственной государственности, ведущую роль титульного этноса или особое отношение к
нему со стороны государственной власти.
Вот некоторые положения из соответствующих Конституций в
редакции разных лет. «Удмуртия — государство в составе Российской
Федерации, исторически утвердившееся на основе осуществления
удмуртской нацией и народом Удмуртии своего неотъемлемого права
на самоопределение». «Республика Бурятия, образованная в результате реализации права бурятской нации на самоопределение, защищает интересы всего многонационального народа Республики Бурятия». «Республика Калмыкия, являясь единственным очагом и
хранителем калмыцкой национальной культуры, историко-культурного наследия, гарантирует их сохранение и развитие». «Образование Республики Коми и ее название связаны с исконным проживанием на ее территории коми народа».
Этнический принцип создания ряда субъектов Федерации
объясняет, почему в них акцентируется и актуализируется этнонациональная специфика. Это прослеживается в названии высшего
представительного органа власти, в наличии наряду с русским второго и третьего государственных языков, этнической стратификации населения, доминировании представителей титульного этноса
в системе государственной власти и управления, бизнесе, других
сферах общественной жизни и человеческой деятельности. Далеко
не все явления и процессы этого рода могут быть одобрены.
В свое время об этом с тревогой писал Р. Абдулатипов: «Процесс обустройства народов от вчерашней классовой однобокости
стал уходить в русло национальной замкнутости и жестокой межнациональной конкуренции. Политические элиты от имени народов стали диктовать свою волю другим. Все больше попыток внед-
1
Жидких В.А. Российский федерализм: эволюция, проблемы и перспективы
развития. Автореф. дис. … д-ра полит. наук. М., 2009.
88
рения в политическое устройство местных сообществ этнических
моделей легитимации власти. Этнический фактор из своего государствообразующего статуса превращается в государстворазрушающий фактор, что противоречит его предназначению»
1
. И в настоящее время в национальных республиках местные элиты порою
используют этнический фактор в диалоге с Центром. При этом последний независимо от степени финансовой самостоятельности
субъекта Федерации вынужден считаться с требованиями, озвучиваемыми лидерами этих территорий.
Между тем федеративное устройство РФ лишь весьма приблизительно отражает реальное расселение народов России. Анклавность расселения большинства российских этносов делает
проблематичной возможность достижения гармонии между административными, экономическими и этническими границами.
Нашу страну отличает существенное преобладание русских не
только в целом по Федерации, но и в большинстве регионов, включая республики, входящие в ее состав. Русские являются национальным большинством как в правовом, так и в численном отношении, превышающим 75% населения государства. В самих
национально-территориальных субъектах РФ живет около 26 млн
человек, из которых титульные народы составляют всего 10 млн
человек, т.е. 38,5% всего населения. Кроме того, менее 55% общей
численности титульных народов проживает в границах своих образований. В то же время значительная часть титульного населения
субъекта Федерации проживает вне «своей» национальной территории. В общей сложности в 17 национальных образованиях России доля титульного(ых) народа(ов) не достигает даже одной трети
населения данного региона.
Если исходить из двух критериев — большинства представителей титульной национальности в границах своей автономии и
проживания большинства представителей титульной национальности в пределах своего образования, то этому принципу расселения будут соответствовать, согласно переписи 1989 г, только шесть
национально-территориальных образований: Дагестан (доля «титульных» народов 75,1%, доля проживающих в субъекте РФ по отношению к их общей численности в стране — 77,4%); Чечня
(соответственно 70,7 и 80,6%); Кабардино-Балкария (соответственно 57,6 и 93,5%); Северная Осетия (соответственно 53,0 и
83,2%); Тыва (соответственно 64,3 и 96,3%); Чувашия (соответ-
1
Абдулатипов Р. Обустройство народов: российская модель. М., 1999. С. 15.
89
ственно 67,8 и 51,1%). Иными словами, национально-территориальные субъекты существуют на территориях со смешанным населением. Так, в частности, карелов в Карелии только 10,0%, в
Хакасии хакасов — 11,3%, в Башкортостане, где республиканская
Конституция закрепляет право на самоопределение лишь титульного народа, башкир — 21,9%, в то время как национальных меньшинств (в правовом значении) в 3,5 раза больше (в том числе более
чем миллионное татарское население).
В силу этого во многих субъектах Федерации необходимо учитывать этнический фактор при формировании состава органов государственной власти и управления. Президент Карачаево-Черкесии
Борис Эбзеев, например, говорит вполне интернационалистски:
«Конституция РФ, наш Основной закон, начинается словами: “Мы,
многонациональный народ Российской Федерации...” Конституция
КЧР начинается: “Мы, многонациональный народ Карачаево-Черкесии...” Мы все образуем единую государственную гражданскую
политическую нацию. А попытка искать в крови национальные
различия — абсолютно бесперспективная вещь, в том числе с точки
зрения самой организации нашей политической системы. Другое
дело, что есть отстающее сознание»
1
. В то же время он подчеркивает,
что этнонациональный состав кадров, несомненно, должен учитываться, и с удовлетворением отмечает, что в составе правительства
КЧР абазин — трое, карачаевцев — трое, черкесов — трое, ногайцев — двое, русских — пятеро, один грек и один балкарец. Можно
ли говорить о том, что имеет место некий этнический перекос?
(Характерна и его оговорка: «О руководстве территориальных органов федеральных органов исполнительной власти не говорю. Это
не наша компетенция».)
3.4.
Внутренним скрепом и внешним выражением регионального
сообщества, главным индикатором его существования является региональная идентичность. В науке давно прослеживается интерес
к проблеме идентичности как таковой и ее различных видов: половозрастной, социальной, этнической, конфессиональной, профессиональной и т.д. В рамках этого направления исследований
заметно усиление внимания к территориальной, поселенческой
идентичности, в том числе в региональном разрезе.
1
Эбзеев Б. Мы не с Россией — мы в России // Время новостей. 2009. 8 дек.
С. 4.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]