РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ
Л.С. ЛЫКОШИНА
ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ПОЛЬШИ
В ПЕРВОМ ДЕСЯТИЛЕТИИ ХХI в.
АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР
МОСКВА
2011
ББК 66.69 (4 пол.) Л 88
Серия
«Проблемы общественной трансформации в странах Восточной Европы и России»
Центр научно-информационных исследований глобальных и региональных проблем
Лыкошина Л.С.
Л 88 Политическое развитие Польши в первом десятилетии ХХI в.: Аналит. обзор / РАН. ИНИОН. Центр науч.-информ. исслед. глобал. и регионал. пробл. Отд. Вост. Европы; Отв. ред. – Биткова Т.Г. – М., 2011. – 96 с. – (Серия: Проблемы обществ. трансформации в странах Вост. Европы и России)
ISBN 978-5-248-00568-0
Рассматриваются наиболее значимые события в политической жизни Польши начала ХХI в. Выявлены условность деления политического спектра на «левых» и «правых», приоритетность других критериев – отношения к модернизации, европейской интеграции, национальным традициям и ценностям. Показаны обстоятельства и результаты вступления страны в ЕС, противостояние «евроэнтузиастов» и «евроскептиков», активное участие Польши в «цветных» революциях в Украине и Грузии.
Для специалистов по проблемам современной Польши и всех интересующихся новейшей историей восточноевропейских стран.
ББК 66.69 (4 пол.)
ISBN 978-5-248-00568-0 |
© ИНИОН РАН, 2011 |
2
СОДЕРЖАНИЕ |
|
Введение .......................................................................................... |
4 |
Бронислав Коморовский – Президент Республики Польша....... |
5 |
«Польско-польская война» и президентские выборы 2010 г. ....18 |
|
«Право и справедливость». В погоне за мечтой |
|
о «настоящей» Речи Посполитой........................................... |
30 |
«Гражданская платформа» – партия прагматиков |
|
и рационалистов....................................................................... |
42 |
Польская левица. История взлетов и падений ........................... |
54 |
Популизм в политической жизни современной Польши.......... |
70 |
Заключение.................................................................................... |
87 |
Список литературы....................................................................... |
91 |
3
ВВЕДЕНИЕ
Первое десятилетие XXI в. стало для Польши периодом интенсивной и насыщенной событиями политической жизни. За эти годы поляки 3 раза выбирали президента страны: в 2000 г. им стал А. Квасьневский, в 2005 – Л. Качиньский, в 2010 г. – Б. Коморовский. Трижды избиратели отдавали свои голоса той или иной партии, выбирая депутатов сейма: в 2001, в 2005 и в 2007 гг.
Казалось бы, обычная жизнь демократического государства, протекающая в полном соответствии с законами и принципами демократии. Но за обычными избирательными процедурами скрывалось нечто большее: поляки определяли свое место в Европе, свое отношение к истории, свое видение мира. Именно в этой декаде, по сути, завершилось противостояние «посткоммунистов» и сторонников демократии.
Это было десятилетие «триумфа и трагедии» польской левицы, столь уверенно выступившей на польской политической сцене в начале века. Левица сумела добиться победы «своего» президента А. Квасьневского, обойти всех противников на парламентских выборах 2001 г. и почти исчезнуть к концу декады, утратив и былую сплоченность, и доверие избирателей, погрязнув в пучине громких коррупционных скандалов и идейном кризисе.
Это было десятилетие активной политической жизни и немалых успехов популистских партий «Самооборона» и «Лига польских семей», не самых влиятельных, но шумных и эпатажных игроков польской политической сцены. Правда, звезда этих партий закатилась, их положение сегодня явно маргинально. Но они были, они входили в состав правящей коалиции, их представители занимали важные государственные посты.
Это было десятилетие зарождения, развития, дружбы и вражды двух основных партий современной Польши «Гражданской платформы» (ГП) и «Права и справедливости» (ПиС). С 2005 г.
4
амплитуда движения политического маятника в Польше стала очень ограниченной: маятник задержался в правой части политического спектра, и борьба разворачивается теперь между очень близкими, по сути, партиями ГП и ПиС. Причем борьба ожесточенная, не на жизнь, а на смерть, борьба, принявшая форму настоящей «польско-польской войны».
Это было десятилетие, когда в польской политике можно было наблюдать весьма редкое явление – два брата-близнеца Ярослав и Лех Качиньские заняли ведущие позиции в стране. Один из них стал премьером, а другой – президентом. Братья проявили себя и как опытные, а порой едва ли не циничные политики, и как романтические мечтатели. Ими восхищались и над ними смеялись и подшучивали. Братья хотели построить прекрасную Четвертую Речь Посполитую, избавленную от пороков и недостатков Третьей, той самой, которая и является нынешней Польшей. Но построили государство политических преследований и нетерпимости.
Рейтинги президента Леха Качиньского были совсем низкими в конце президентского срока, но доиграть президентскую роль до конца ему не удалось: он погиб в страшной авиационной катастрофе в апреле 2010 г.
Это было десятилетие, когда Польша, вступив в Евросоюз, сумела укрепить в нем свои позиции, когда страна, несмотря на кризис, имела положительные показатели экономического развития. Польша к концу десятилетия стала, по мнению нынешнего премьера Д. Туска, «такой страной, с которой в Европе надо согласовывать каждый существенный шаг» (43).
Это было первое десятилетие XXI в.
БРОНИСЛАВ КОМОРОВСКИЙ – ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ ПОЛЬША
В 2010 г. Польшу постигла большая беда: 10 апреля под Смоленском потерпел катастрофу президентский самолет. Погибли Лех Качиньский с супругой и все остальные находившиеся на борту 89 пассажиров и 7 членов экипажа, направлявшиеся на траурные мероприятия по случаю годовщины расстрела польских офицеров в Катыни. Катастрофа, случившаяся за несколько месяцев до выборов президента страны и унесшая жизни практически всего военного руководства, многих депутатов сейма и сената, создала в высшей степени напряженную ситуацию в стране.
5
Обязанности президента были до выборов возложены на спикера сейма Бронислава Коморовского. В соответствии с действующим законодательством на 20 июня 2010 г. были назначены новые выборы. Для участия в них необходимо было собрать в поддержку до 26 апреля – 1000, а до 6 мая – 10 000 подписей. Необходимые условия были выполнены десятью кандидатами в президенты, и в назначенный срок в стране началась предвыборная кампания.
Претендентов на президентский пост было немало, но основная борьба развернулась между кандидатом от правящей партии «Гражданская платформа» (ГП) Б. Коморовским и главой оппозиционной партии «Право и справедливость» (ПиС) Я. Качиньским. Оба кандидата изначально не планировали бороться за президентский пост. От ПиС кандидатом был Лех Качиньский, но после его гибели Ярослав принял решение баллотироваться. Кандидатура же Коморовского появилась после того, как в январе 2010 г. достаточно неожиданно от борьбы за президентский пост отказался глава ГП Д. Туск. Причины своего отказа стать президентом (а он бы наверняка стал президентом, ибо рейтинг здравствовавшего тогда Леха Качиньского составлял всего несколько процентов, а рейтинг Туска был очень высок), Туск объяснил достаточно откровенно, заявив, что атрибуты президента Польши, к каковым относятся «престиж, почет, президентский дворец, люстра и право наложения вето», его не очень привлекают, ибо он видит свою задачу в модернизации страны, для чего нужны реальные рычаги управления. Известно, что Польша – парламентско-президентская республика, и основная роль в управлении страной принадлежит скорее премьеру, чем президенту.
На предварительных выборах («правыборах»), прошедших в ГП с целью выдвижения кандидата от партии, Б. Коморовский, получив 68,5% голосов, победил министра иностранных дел Р. Сикорского, также претендовавшего на пост президента от ГП, но набравшего 31,5%. Между тем шансы Сикорского были достаточно велики. За него голосовали молодые члены партии, он является одним из самых популярных политиков в стране, едва ли не наиболее яркой фигурой в правительстве Д. Туска.
Именно польского министра иностранных дел в 2009 г. рассматривали в качестве одного из претендентов на пост Генерального секретаря НАТО. Требования же к претенденту весьма высоки: он должен иметь опыт работы в международной политике, свободно владеть иностранными языками, иметь европейское происхождение (как правило, именно европеец занимает должность
6
Генерального секретаря НАТО, а американец – должность Верховного главнокомандующего силами НАТО в Европе).
Сикорский и по формальным, и по сущностным признакам, подразумевающим его политические убеждения, вполне соответствует предъявляемым требованиям, но на этот раз генеральным секретарем Альянса он так и не стал: этот пост занял премьерминистр Дании А. Расмуссен. Одну из причин неудачи Сикорского Д. Туск усматривал в слишком поспешной поддержке кандидатуры Расмуссена президентомЛ. Качиньским вущерб интересам Польши.
Нынешний министр иностранных дел Польши родился в 1963 г. в Быдгощи, еще со школьных лет был связан с оппозиционным движением, поддерживал «Солидарность». После введения военного положения эмигрировал, и высшее образование получил
вОксфорде. В 80-е годы Сикорский был военным корреспондентом
вАфганистане, Анголе, Югославии. Его политическая карьера началась в 1992 г., когда Сикорский стал заместителем министра обороны
вправительстве Я. Ольшевского. В 2005 г. он становится министром обороны в правительстве К. Марцинкевича. Втот период Сикорский прославился тем, что назвал подписание договора о строительстве Северо-Европейского газопровода, минующего Польшу, «новым пактом Молотова–Риббентропа». По инициативе Сикорского были опубликованы секретные документы Организации Варшавского договора, в весьма неприглядном виде показывавшие позиции СССР, готового пожертвовать населением восточно-евро- пейских стран во имя достижения своих стратегических целей.
В феврале 2007 г. Сикорский ушел в отставку из-за конфликта с Я. Качиньским. На время уйдя из большой политики, Р. Сикорский работал директором проекта «New Atlantic Initiative» в Институте американского предпринимательства в Вашингтоне, советником медиамагната Р. Мердока. После победы Д. Туска на выборах 2007 г. Р. Сикорский занял в его правительстве пост министра иностранных дел. Сикорский – гражданин Польши и Великобритании, его жена – известная американская журналистка Э. Эпплбаум. Возможно, именно это обстоятельство помешало Сикорскому выиграть.
Люди из близкого окружения Сикорского оценивают его как хорошего профессионала и вместе с тем как человека, настроенного прежде всего, на карьеру, на собственный успех. В политику он пришел как представитель крайне правых взглядов, антикоммунист и член Движения возрождения Польши (ДВП) Я. Ольшевского, в правительстве у которого он был заместителем министра обороны
7
(министром обороны в то время был Ян Парыс). Но очень скоро, когда власть переменилась, Сикорский становится заместителем министра обороны у Бронислава Геремека, связанного с Демократическим Союзом, – заклятым врагом ДВП.
Он радовался победе Я. Качиньского и его партии «Право и справедливость», но также искренне радовался и победе «Гражданской платформы». Некоторые аналитики считают тем не менее, что Сикорский не меняет своих мировоззренческих позиций, и его политические предпочтения меняются не чаще, чем у других игроков польской политической сцены. Он всячески демонстрирует свою лояльность Д. Туску, но в самой ГП к Сикорскому относятся настороженно, не рассчитывая на особо близкую связь министра с партией. Один из видных деятелей ГП сравнил его с кондотьером, которого нанимают для какой-то конкретной борьбы.
Сикорский остроумен, любит шутки и анекдоты, легко общается с прессой. Очень следит за своим поведением и имиджем, старается нравиться. Этому помогают влиятельная и умная жена, оксфордское образование, прекрасная усадьба, где супруги принимают гостей.
В бесконечных конфликтах президента Л. Качиньского и премьера Д. Туска Сикорский всегда был на стороне Туска. По своим политическим предпочтениям Сикорский – сторонник евроатлантизма. Он – ревностный поборник размещения американских противоракетных установок на территории Польши, считает необходимым добиться от США поставок новейших ракет для польских ПВО. Сикорский выступает за укрепление роли НАТО в Евросоюзе, сближение Варшавы не только с США, но и с главными партнерами по Евросоюзу – Берлином и Лондоном. Р. Сикорского иногда называют евроидеалистом, так как он старается акцентировать лишь положительные моменты в деятельности ЕС, не замечая (или делая вид, что не замечает) проблем и противоречий Союза.
По отношению к России Р. Сикорский демонстрирует стремление к диалогу и сотрудничеству, призывая вслед за премьером Д. Туском воспринимать Россию «такой, какая она есть». Однако в неофициальной обстановке отзывается о России более жестко. Так, в одном из интервью он заявил, что «отношения с Россией были, есть и, скорее всего, будут холодными. Во-первых, у нас объективно разные интересы, особенно по отношению к нашим соседям… Во-вторых, в России с каждым годом все более ограничивают сферу свободы личности, свободы слова, печати, объединений, права… В-третьих, Россия никак не смирится с потерей им-
8
перского статуса… Россия не готова расквитаться со своим преступным прошлым и восприняла значительную часть советского имперского этоса» (2).
В международной политике последнего времени бытует термин «доктрина Сикорского», суть которой состоит в «пропорциональном ответе» Атлантического сообщества на любые попытки изменить границы Европы силой или скрытыми методами. «Начиная с 90-х годов, – заявляет Сикорский, – мы вели себя так, будто нет потенциальной угрозы, которая потребовала бы действия на основе положений статьи пятой Устава НАТО. Но когда русские танки вторглись на территорию Грузии, эта эра закончилась. НАТО необходимо снова выполнять свою первейшую обязанность – обеспечения безопасности своих членов» (2).
Журналистка Э. Эпплбаум, жена Сикорского, была раздосадована проигрышем мужа и не могла сдержать эмоций, заявив, что Польша не заслуживает такого президента, как Сикорский: поляки выбирают своего «племенного вождя» и хотят, чтобы он был такой же, как они. Действительно, поляки выбрали такого же, как они сами. Правда, некоторые аналитики высказывали мнение, что Коморовский просто более удобен для Туска, в силу своей склонности к компромиссам и неконфликтности.
Б. Коморовский значительно старше Р. Сикорского. Он родился в 1952 г. в Оборниках Шленских, недалеко от Вроцлава. Род Коморовских издавна, с XVIII в. владел землями в Литве, там и было их родовое имение Ковалишки. На западных землях семья оказалась после Второй мировой войны, в результате переселенческой политики, проводимой в ПНР. Семья была очень «польской», ценящей национальные традиции и культуру. Коморовский вспоминает, что его бабушка всегда поправляла его, если он употреблял не польские слова, заменяя их иностранными. Даже слово «Вестерплятте» она считала неоправданным германизмом и поправляла внука, уже бывшего крупным государственным чиновником, указывая на наличие польского аналога. И вместе с тем семья Коморовских была очень «кресовой»1, даже по крови: по собственному признанию Коморовского в его жилах течет немецкая, испанская, итальянская, русская, татарская, литовская кровь. В доме Коморовских всегда господствовало убеждение, что сосуществование многих культурных традиций на территории кресов – это богатство.
1 Кресы – принятое в Польше название восточных окраин Речи Посполитой: Литвы, Украины, Белоруссии.
9
Многонациональная Речь Посполитая с ее сложной и славной историей была частью семейной традиции.
Польский президент принадлежит к старинному роду графов Коморовских, является дальним родственником знаменитого генерала Бура-Коморовского – руководителя Варшавского восстания. Свое имя – Бронислав – он получил в честь дяди, расстрелянного в 16-летнем возрасте немцами, а вернее литовцами по приказу немцев, за участие в деятельности антифашистского подполья в Вильно.
После войны семья Коморовских страшно бедствовала, была буквально на грани нищеты, так как родители в силу своего «подозрительного» социального происхождения не могли найти постоянную работу в Народной Польше. Детство Коморовского прошло в окрестностях Варшавы, а с 1966 г. семья переселилась в столицу. Их материальное положение поправилось. Мать, закончив Варшавский университет, стала сотрудницей Института философии и социологии, защитила диссертацию. Отец, долго живший под чужим именем, тоже сумел преодолеть жизненные трудности, получил высшее образование, нашел работу и даже стал профессором Варшавского университета. Коморовский-старший прекрасно знал несколько иностранных языков, был специалистом по странам Магриба, поэтом и романтиком.
Мать более твердо стояла на земле, что во многом объясняется, по мнению Б. Коморовского, ее познанскими корнями. Коморовский считает, что в формировании его как личности сыграли роль восточный (кресовый) романтизм и познанский (западный) прагматизм. «Наверное, поэтому, – размышляет он, – я мечтал о восстании, а работал в школьном самоуправлении. Думал о партизанской борьбе, а оказался в харцерском движении» (26, с. 26).
Молодой Коморовский считал, что политическая деятельность – это борьба за всеобщее благо. Он знал, что настанет час, и он должен будет участвовать в восстании, или в партизанской борьбе, или попасть в тюрьму, т.е. сделать то, что делали все предшествующие поколения Коморовских. Случай представился очень скоро. В 1968 г. Бронислав получил боевое крещение милицейской дубинкой, пытаясь поддержать варшавских студентов, протестовавших против запрета на постановку пьесы Мицкевича «Дзяды», содержавшей в постановке режиссера К. Деймека некоторые антисоветские выпады. Впервые будущего президента арестовали в 1971 г. за участие в демонстрации в годовщину рабочих протестов на Побережье. Когда друг Бронислава позвонил Комо- ровскому-старшему и сообщил об аресте сына, то услышал сле-
10
дующее: «Арестовали Бронека? Прекрасно, большое, огромное спасибо за это известие. Наконец, вы стали что-то делать» (26, с. 8).
Такова была эта семья. Подобную семью создал и сам Б. Коморовский. В конце 70-х он женился. Его жена Анна вполне разделяла взгляды мужа и всегда поддерживала его. «…Я был “запрограммирован”, – замечает Коморовский, – на активность, службу отчизне… Может даже слишком жил историей своей семьи, отождествляя себя, возможно чрезмерно, с судьбами большинства поляков, слишком жил сознанием своей миссии» (там же).
Осознание миссии борца за свободу Польши до определенного момента предполагало и естественно включало в себя антироссийскость и антинемецкость. Хотя при этом и сам Коморовский, и члены его семьи четко различали российское и немецкое государство и культуру российского и немецкого народов. Антинемецкие настроения удалось преодолеть достаточно легко, в силу того, что немцы сами покаялись в развязывании Второй мировой войны. С преодолением антироссийских настроений дело обстояло сложнее.
К славянскому востоку отношение Коморовского с молодых лет было отнюдь не восторженное. Говоря о своей молодости, он вспоминает, что когда они с невестой оказались в Тироле, чтобы заработать на квартиру, хозяйка пыталась называть его Иваном и относилась к молодым полякам с пренебрежением, как к прежним работникам из Югославии. Но они заставили уважать себя. «Мы чувствовали, что этот зажиточный, устроенный мир выпихивает поляков на восток, на Балканы. Мы выдержали битву за то, чтобы выбить это у них из головы, чтобы они относились к нам, как к представителям народа, который заслуживаетуважения» (26, с. 168).
«Россия, – замечает Коморовский, – с одной стороны, представлялась чем-то притягательным, великим и интересным, а с другой – страной тупых чинуш, людей низкой культуры, которые представляли угрозу для нас, не давали нам быть самими собой, лишали нас имущества и свободы. В 1944 г. мой отец был схвачен на виленщине с оружием в руках, он сражался против русских в партизанском отряде и только чудом не заплатил за это жизнью. Благодаря бабушкиному колечку ему удалось оказаться в камере, где содержались желающие вступить в армию Берлинга2. И вместо
2 З. Берлинг в годы Второй мировой войны командовал 1-й польской пехотной дивизией имени Костюшко, формировавшейся на территории СССР, затем был командующим 1-й армии Войска польского.
11
или Сибири, или Калуги, или расстрела, он пошел к Берлингу. Трудно рассчитывать на то, чтобы я с молоком матери впитал симпатии к России» (26, с. 17).
Отсутствие симпатий к России естественно сочеталось с антикоммунизмом и отсутствием симпатий к народной Польше. Пребывание в оппозиции к власти воспринималось как нечто нормальное, естественное.
С 1976 г. Коморовского часто арестовывали на 48 часов, а в 1981 г. после введения военного положения он был интернирован. Конечно, это был не лучший период в его жизни, но о некоторых эпизодах Коморовский вспоминает с теплотой. Он содержался в Явоже, в хорошей компании. Заключение делили с Коморовским В. Бартошевский3, Т. Мазовецкий, Б. Геремек, А. Дравич4, актеры, писатели. Это был своеобразный политический университет, в котором читались лекции, проводились дискуссии.
Ставились даже спектакли. Конечно, предпочтение отдавали Мицкевичу, конечно «Дзядам». Коморовский, игравший Конрада, оказался в одной театральной труппе с Т. Мазовецким, исполнявшим роль духа.
Интернированные потребовали организовать богослужения и им пошли навстречу, причем Коморовский был алтарником. Именно там, в лагере для интернированных, формировалась будущая элита. «Совместная жизнь в лагере для интернированных, – вспоминает Коморовский, – нас сближала. Я думаю в этом секрет того, почему Мазовецкий пожелал включить меня в число своих сотрудников, а Владек Бартошевский и по сей день дружит со мной, несмотря на разницу в возрасте. Именно здесь разгадка того, почему со многими людьми легче было договориться в совместной политической деятельности» (26, с. 74).
Выйдя на свободу, Коморовский продолжал нелегально заниматься политикой. Хотя приходилось думать и о заработке (онработал учителем), иосемье, вкоторой подрастали пятеродетей.
До 1989 г. он был радикалом, отрицал какие-либо возможности компромисса с властью, не принял соглашения «круглого стола», даже не пошел на выборы в 1989 г., чего сейчас, по собственному признанию, стыдится. Однако в 1989 г. в судьбе Коморовского произошел серьезный перелом. В сентябре этого года его разыскал
3В. Бартошевский – историк, дипломат, оппозиционер, активный деятель «Солидарности». В 2000–2001гг. – министр иностранных дел РП.
4А. Дравич – писатель, эссеист, знаток русской культуры, оппозиционер.
12
А. Халль, давний знакомый по оппозиции, который стал министром по особым поручениям в правительстве Мазовецкого и предложил должность заведующего аппаратом министра. Предложение Халля застало Коморовского в подпольной типографии, где он печатал очередную листовку, направленную против предложений «круглого стола». Он согласился пойти работать в правительство и «с этого момента, – замечает президент, – началось мое превращение из революционера в государственного чиновника» (26, 77).
Это не всегда было легко. Он вспоминает, как в октябре 1989 г. ему было поручено уладить конфликт в Радоме, где местное отделение крайне антикоммунистической и националистической партии «Конфедерация независимой Польши» оккупировало ряд публичных зданий, требуя вывода российских войск. «А я, – замечает Коморовский, – всю жизнь больше всего мечтал о выводе этих войск… Именно в этот момент до меня дошло, что это конец революции. Господин приказал, слуга должен исполнить. Сэтого момента государство – мойгосподин. А я должен ему подчиняться» (26, с. 78).
Вте же годы антикоммунисту Коморовскому пришлось спасать музей Ленина в Поронино, который хотели уничтожить местные жители. Причем их гнев против Ленина готов был излиться в не самый подходящий момент, когда Мазовецкий собирался в Москву с визитом к Горбачёву.
В1990–1993 гг. Коморовский, будучи лицом гражданским, исполнял функции замминистра обороны в правительствах Мазовецкого, Белецкого, Сухоцкой. Он занимался декоммунизацией армии, политико-пропагандистской работой.
При Мазовецком министром обороны был Онышкевич, и Мазовецкий шутил, что коль скоро дедушкой жены Онышкевича был маршал Пилсудский, а родственником Коморовского является Бур-Коморовский, то в армии они оба должны понравиться. Действительно, Коморовский трудился весьма успешно, гордился своей работой в армии и всегда с удовольствием о ней вспоминал.
Его карьера на протяжении последующих лет также была связана с армией: с 1997 по 2000 г. Коморовский был председателем парламентской комиссии по национальной обороне, а в 2000– 2001 гг. – министром обороны. В 2001 г. после прихода к власти нового правительства Коморовскому пришлось оставить этот пост, но он исполнял функции заместителя председателя парламентской комиссии по национальной обороне. С 2004 г. Коморовский профессионально занимался партийной работой в структурах Гражданской платформы.
13
Если в юности Коморовскому и был свойствен некий радикализм, то став зрелым политиком, он, несомненно, отдает предпочтение компромиссу, особенно высоко ценя роль Мазовецкого в своем становлении как политика. Став президентом, именно его и В. Бартошевского Комаровский назвал своими политическими патронами.
Коморовский считает, что его жизнь удалась, как личная, так
иполитическая. Относя себя к поколению «Солидарности», он называет его «поколением счастливчиков». Ведь надо быть счастливым, очень счастливым, чтобы на протяжении жизни одного поколения достичь столь многого: добиться независимости, создать демократию, ликвидировать социалистическую экономику и заменить ее нормальным рынком. Удалось «убежать с востока» (имеется в виду прежде всего освобождение от российской зависимости) и установить контакты с западным миром и его структурами безопасности. При этом, отмечает Коморовский, особенно ценно, что в ходе перемен не исчезли традиционные польские ценности, верность католической церкви.
Размышления о «бегстве с востока» и вообще о востоке занимают важное место в мировоззрении президента. Он очень часто обращается к сюжетам, связанным с Россией. «…Мое поколение, – замечает Коморовский, – очень хотело бы единения с русскими – несмотря на трагедии выселений, Сибири, даже Катыни. Но для этого нужны серьезные усилия со стороны России, верификации взглядов на собственную историю, нужно назвать преступления преступлениями, несмотря на боль и удар по национальной гордости…» (26, с. 20). Полякам же в установлении нормальных отношений с Россией мешает сервилизм по отношению к ней, зачарованность ее пространством и силой. «Наша вечная проблема, – констатирует Коморовский, – состоит в том, что по отношению к России мы чувствуем свое преимущество в цивилизационном и культурном отношении, и вместе с тем отсутствие силы… Пренебрежение ко всему “русскому” и одновременно боязнь, смешанную с неприятием… Это тоже мешает польско-российскому единению» (26, с. 21).
Всвоем политическом мировоззрении Коморовский является последователем идей Гедройца – Мерошевского, сформулированных на страницах парижского журнала «Культура». Именно в среде польской эмиграции, в Париже, в кругах, близких к журналу «Культура» в годы расцвета «развитого социализма» формировались принципы взаимоотношений демократических стран – России
иПольши – в то время еще не существовавших. Как известно, согласно мысли идеологов «Культуры», принципиально важным для
14
польской восточной политики является выстраивание отношений не только с Россией, но с Украиной, Белоруссией, Литвой, являющихся непосредственными соседями Польши. При этом необходимо признать, что польско-российские отношения всегда были, как писал Мерошевский «…лишь функцией той ситуации, которая складывалась на этих территориях в данный исторический период»
(36, с. 352).
Успех предполагался возможным при одном условии: отказа от имперских амбиций не только со стороны России, но и со стороны Польши. Мерошевский считал совершенно неправомерным, осуждая российский империализм, не признавать империализма польского, расценивая последний как благородную ягеллонскую идею.
Парижская «Культура» была достаточно хорошо известна в Польше и при социализме, но после 1989 г., идеи, увидевшие свет на страницах этого издания, приобрели особую популярность: многие польские политики апеллировали к идеям Гедройца– Мерошевского.
В своей статье, опубликованной на страницах газеты «Жечьпосполита» в ноябре 2010 г. Коморовский подчеркнул, что «наследие Гедройца надо сохранять и заново осмысливать». По мысли президента, важно показать восточным соседям Польши, что их сотрудничество с РП и ЕС отнюдь не ведет автоматически к ухудшению отношений с Россией. Ни в коем случае не должно складываться впечатления, что Украина должна сделать выбор между стремлением в ЕС и хорошими отношениями с Россией. Это не соответствует польским интересам (21, с. 4). Вслед за Гедройцем, Коморовский констатирует, что «в Киеве ключ от нашей части Европы» (26, с. 32).
Истоки же идей Гедройца–Мерошевского следует искать в политических представлениях Ю. Пилсудского, в его идеях федерализма с государствами, некогда входившими в состав Речи Посполитой. Как и большинство польских политиков, Коморовский с интересом и почтением относится к личности и деятельности Пилсудского. В какой-то мере это предопределено уже самим происхождением рода Коморовских, корни которого, как выше упоминалось, в Литве, там же, где издавна жил и род Пилсудских.
Интересно, что Коморовский, еще будучи студентом истфака Варшавского университета писал работу о политике Пилсудского, в частности об эпизоде, связанным с так называемым бунтом Желиговского. После окончания Первой мировой войны Пилсудский, не признав решения Лиги Наций, согласно которому Вильнюс отходил
15
к Литве, организовал вооруженный мятеж под руководством генерала Желиговского, в результате чего возникла так называемая Срединная Литва со столицей в Вильнюсе и столь дорогой сердцу Пилсудского город отошел к Польше.
Коморовский тоже не равнодушен к Литве, своей малой родине. Той земле, где были счастливы многие поколения его предков. При этом он признается, что испытывает сложные чувства к литовцам, расстрелявшим его дядю. Ему легко понять немцев: ведь их тоже лишили малой родины.
Для Коморовского укорененность, «могилы предков» значат многое. Будучи ребенком и живя в Варшаве, он очень остро переживал свою судьбу «пришельца». Особенно тяжело было в дни поминовения усопших: все семьи ходили на могилы, а могилы предков Коморовских остались далеко на востоке. Правда, Зыгмунд Коморовский нашел выход: все семейство стало ходить на Варшавское кладбище Повонзки, где были могилы солдат Армии Крайовей5 и участников Варшавского восстания. Это были тоже родственники, если не по крови, то по духу.
Восточная политика Польши, обычно включающая в себя отношения РП с Украиной, Белоруссией, Литвой и Россией особенно близка Коморовскому. Он активно участвовал в «оранжевой революции», выступал на Майдане, привез туда своих детей, чтобы они ощутили атмосферу революции, пережили нечто подобное тому, что пережил их отец в годы «Солидарности».
Президент с особой симпатией и интересом относится к Центральной и Восточной Европе. Недаром в 70–80-е годы он был одним из редакторов журнала «АВС – Адриатика, Балтика, Черное море», посвященного проблемам Центральной и Восточной Европы. Коморовский относит себя к числу людей, которым всегда было легко общаться с жителями этого региона. «Я чувствую себя человеком, – замечает Коморовский, – который имеет особый опыт польского бытия на Востоке, а также польского знания о восточ-
ном мире» (26, с. 29).
Вэтом особом знании Польши Коморовский твердо уверен,
ипоэтому считает, что именно Польша должна стать региональным лидером. У нее особая миссия в интеграции Европы, так как поляки имеют богатый исторический опыт совместного бытия с
5Армия Крайова – вооруженные формирования, действовавшие в Польше
вгоды Второй мировой войны и подчинявшиеся лондонскому эмигрантскому правительству.
16
другими народами в период I Речи Посполитой. Этот опыт, глубокое понимание Польшей менталитета и проблем восточноевропейских народов должны быть в полной мере использованы. В этом Коморовский усматривает историческую миссию Польши.
Однако главное направление внешней политики Польши Коморовский всегда связывал с евроатлантической ориентацией страны, со вступлением Польши в ЕС и НАТО. Причастность Польши к Западу является для Коморовского чем-то естественным и бесспорным. Неестественно было другое: принадлежность к советскому блоку. Президент вспоминает, что его отец после окончания Второй мировой войны не один год спорил со своим братом на бутылку, что скоро будет Третья мировая война и генерал Андерс6 въедет в страну на белом коне. Зыгмунд Коморовский проигрывал, но об Андерсе на белом коне мечтал не только он.
Поэтому, когда появилась возможность «убежать с востока» поляки попытались бежать как можно быстрее. Коморовский считает вступление в НАТО большим успехом Польши и отмечает заслуги всех политиков, этому способствовавших, в том числе и А. Квасьневского, несмотря на «коммунистическое» происхождение последнего.
При этом Коморовский замечает, что западноевропейский вектор развития страны не был бы возможен без «Солидарности». Этот путь начался на первом съезде профсоюза и из зала Оливия в Гданьске, где проходил съезд, привел в Брюссель.
Совершенно правомерно, полагает Коморовский, что вначале Польша вступила в НАТО, а потом в ЕС. НАТО – с США в качестве реальной силы – всегда будет чем-то более важным, чем любой другой проект, например европейский. «Впрочем, поляки хорошо понимают, что лучше в дверях дома иметь два замка. Не один, а два: и натовский, и европейский» (26, с. 173).
Всвоих экономических воззрениях Коморовский в полной мере разделяет взгляды той партии, которой принадлежит – «Гражданской платформы». Но, являясь поборником капитализма и рыночной экономики признается, что его любовь к рынку не встречает взаимности и он начисто лишен предпринимательской жилки.
Ввыстраивании отношений с политическими противниками Коморовский считает необходимым исходить из стремления к компромиссу, поиску возможностей договориться. «Люблю ком-
6 В. Андерс – генерал, возглавивший польские вооруженные формирования, создаваемые на территории СССР в годы Второй мировой войны.
17