промисс, – признается Коморовский. – Предпочитаю улаживать, а не переламывать и пресекать. Это в моей натуре» (26, с. 87).
Деликатность и мягкость Коморовский проявляет и в общении с людьми, политические воззрения которых не совпадают с его взглядами. Он старается оценивать человека, исходя, прежде всего, из его человеческих качеств, а не политических взглядов. Президент признается, что он знаком со многими политиками польской левицы и хорошо к ним относится, хотя и не разделяет их политических воззрений.
Сам Коморовский до 1993 г. не был членом какойлибо политической партии, но затем вступил в Союз Свободы7, возглавляемый Мазовецким, исполнял там функции генерального секретаря. Некоторое время Коморовский был заместителем председателя Консервативно-крестьянской партии (ККП), входившей в состав коалиции правых партий «Избирательная акция “Солидарность”». Членами ККП были также такие известные польские политики, как А. Халль, Я. Рокита. Эта партия не сумела обрести заметное место на польской политической сцене и довольно скоро распалась.
С момента образования «Гражданской платформы» (2001) Коморовский является ее членом, а с 2006 по 2010 г. он был заместителем председателя ГП. Нынешний польский президент – опытный парламентарий: с 1991 г. он неизменно избирался депутатом сейма, а с ноября 2007 до 2010 г. исполнял в нем функции спикера.
Такова в общих чертах, политическая биография и мировоззрение человека, ставшего в 2010 г. президентом Республики Польша.
«ПОЛЬСКО-ПОЛЬСКАЯ ВОЙНА» И ПРЕЗИДЕНТСКИЕ ВЫБОРЫ 2010 г.
Атмосфера президентской кампании 2010 г. была печальной, ведь она проходила под знаком апрельской трагедии. Ко всем бедам добавилось сильнейше наводнение, вызванное дождями и разливом рек. Как выше упоминалось, основными соперниками в президентской гонке стали два кандидата: Б. Коморовский, выдвинутый ГП, и Я. Качиньский от ПиС.
Избирательная кампания Коморовского проходила довольно вяло. Он не очень хорошо держался на публике, не всегда находил
7 Подробнее о Союзе Свободы см.: Лыкошина Л.С. Польские правые на пороге XXI века. – М.: ИНИОН РАН, 2004. – 60 с.
18
нужные слова, не разрешал гримировать себя перед телеэфиром, не желал работать над дикцией – словом не очень соответствовал представлениям о харизматическом лидере.
Коморовский и по натуре не склонный к агрессии и резкости был связан трауром: трудно быть жестким перед лицом такой трагедии. Тем более в Польше, где уважение к умершим свято как в никакой другой стране. Тень трагически погибшего Леха Качиньского незримо присутствовала в сознании поляков, а бороться с тенью было трудно. Если при жизни Лех Качиньский вызывал достаточно резкую критику со стороны ГП, а нередко и подвергался насмешкам, то теперь все это было почти недопустимо, и найти верный тон в соревновании с продолжателем дела Леха – Ярославом – было непросто. Главное оружие ГП в борьбе с ПиС – постоянная критика этой партии и ее лидеров – было выбито из рук ГП смоленской трагедией.
Но и ПиС проводила свою кампанию не так, как ожидалось. Ярослав Качиньский долгое время вообще молчал, когда же стал появляться на предвыборных собраниях, то был печален, сдержан
иговорил больше о необходимости помощи пострадавшим от наводнения, чем о своей программе.
Ярослав, потерявший любимого брата, да еще имевший на рукахочень пожилую ибольную мать, невольновызывал сочувствие.
Отношение общества, как к ПиС, так и к братьям стремительно менялось: если накануне своей гибели Лех Качиньский имел 75% негативных оценок, то после трагедии только 25%.
Если сравнивать кампании Коморовского и Я. Качиньского, то совершенно бесспорно, что последняя прошла более динамично
иуспешно. Предвестником успеха стал факт сбора в первые же дни нескольких тысяч подписей, необходимых для начала кампании.
Миролюбивый и несколько отрешенный тон Я. Качиньского как нельзя лучше соответствовал настроениям значительной части общества. Неожиданно для многих Качиньский обратился даже к братьям-россиянам, выдержав все тот же печально-примирительный тон. Этот несгибаемый борец с «коммуной» и «посткоммуной» вдруг почти тепло отозвался не только о Гереке, выступая в его родном катовицком воеводстве, но даже об одном из самых известных и влиятельных деятелей левицы Юзефе Олексы, которого в свое время с подачи Валенсы обвиняли едва ли не в шпионаже в пользу России.
Неожиданно для многих лицом избирательной кампании стала глава избирательного штаба Качиньского И. Клюжик-
19
Ростковска, обаятельная и вполне миролюбивая женщина, проводившая эту кампанию в духе компромисса и согласия, далеком от обычной стилистики ПиС.
На каждой встрече Качиньского с избирателями звучали призывы к солидарности, и развевались стяги той самой легендарной первой «Солидарности» 80-х. Кандидата от ПиС почти откровенно поддерживала католическая церковь. Усилия оказались успешными и, рейтинги Качиньского пошли вверх, хотя он и уступал Коморовскому.
В первом туре Б. Коморовский набрал 41,2%, Я. Качиньский – 36,7, кандидат левицы Г. Наперальский – 13,6, Я. Корвин-Микке8 – 2,4, кандидат «Самообороны» А. Леппер – 1,3, А. Олеховский – 1,4, остальные кандидаты менее – 1%. Избирательная активность была довольно высокой – 54,85%, явка избирателей на 5% превысила показатели предыдущих президентских выборов (28а, с. 7).
Так же как во всем мире, в Польше молодежь менее активна, чем люди пожилого и старшего возраста, а люди образованные активнее тех, у кого уровень образования ниже. Избиратели от 18 до 24 лет в основном голосовали за Коморовского (44%), за Качиньского отдали свои голоса – 24% молодежи, за Наперальского – 20%. Более 50% лиц с высшим образованием голосовали за Коморовского (там же). Но была и своя специфика: поляки значительно пассивнее, чем в среднем жители Центральной и Восточной Европы: активность польских избирателей на 20% ниже, чем в этом регионе и на 30% ниже, чем в Западной Европе (33, с. 13).
Разрыв между результатами Коморовского и Качиньского был большим, но не катастрофическим. На выборах 2005 г. Туск опережал Леха Качиньского на 9%, однако во втором туре проиграл. Но на этот раз чуда не произошло, и во втором туре с результатом53,1% Коморовский победил Качиньского, набравшего 46,99%.
За Коморовского голосовала в основном западная Польша, жители крупных городов, наиболее образованные и молодые жители страны. Интересно, что его в основном поддержали представители национальных меньшинств. Как правило, в Польше, они отдают предпочтения более либеральным и левым кандидатам, опасаясь политиков, слишком явно акцентирующих свою «польскость» и католицизм.
8 Я. Корвин-Микке – лидер партии «Свобода и правопорядок», монархист, участник всех президентских избирательных кампаний, ни в одной из которых он не добился сколько-нибудь заметного успеха.
20
Еще раз подтвердился тезис о существовании «Польши А» и «Польши В», т.е. более развитых и модернистски настроенных западных регионов и относительно менее развитых и консервативных – восточных. Эта карта выборов повторяется с завидным постоянством: если борются правые и левые, то на востоке всегда побеждают правые, а на западе – левые. Если умеренная правица с крайней, то на востоке победит крайняя. Границы избирательских предпочтений совпадают с границами разделов. Причем не только в президентских выборах: если речь идет о вступлении в ЕС, о смоленской катастрофе, о вызывающем споры in virto – можно быть почти уверенным в результате. Именно в Малой Польше, в Подкарпатье, в Люблинском воеводстве до 80% людей живут и умирают, не меняя места жительства. Здесь сильны традиционные ценности. На западе и севере Польши таких людей не более 50%.
Известно, что в ходе выборов католическая церковь поддержала скорее Качиньского. Причем наиболее очевидно это было именно на востоке страны. Здесь само духовенство более консервативно и более склонно выражать свое мнение по вопросам политики, чем на западе (17, с. 37). В «Польше Коморовского» тоже живут верующие католики, но их больше коснулся протестантский дух рационализма, ведь это те земли, которые после разделов отошли к Пруссии.
Вся страна разделилась на сторонников Коморовского и Качиньского. В общественном мнении сложился некий стереотип (далеко не всегда отражающий истинное положение вещей), согласно которому поляки, поддерживающие Качиньского (и подчас стесняющиеся в этом признаться) воспринимались как воплощение отсталости, «деревенскости», «польскости». Сторонники же Коморовского скорее олицетворяли европейскость, просвещенность, молодость.
Инаугурация нового президента Польши была организована в соответствии с католической традицией. После присяги он произнес сакраментальную фразу «да поможет мне Бог». Было торжественное богослужение, президент принял причастие. На его инаугурации присутствовал примас Юзеф Ковальчик, хотя, как отметили некоторые аналитики, усмотрев в этомпризнаки сдержанного отношения церкви кКоморовскому, не былоархиепископа Михалика.
Отношение церкви было действительно сдержанным, но выбор поляков показал, что, несмотря на авторитет церкви, они ценят в политиках умеренность и склонность к компромиссу, т.е. именно те качества, которые свойственны Коморовскому. Ведь избранный
21
президент – типичный центрист. Польский премьер Д. Туск именно так и характеризует его: «Коморовский – лидер центра, а в нем – самой середины. По моим оценкам, он олицетворяет все лучшее, что может быть присуще личности, осуществляющей высшие функции… Коморовский просто относится к людям с большим уважением, а ко всему, что он делает, относится очень ответственно… я всегда, – констатирует премьер, – был скептически настроен по отношению к так называемым великим целям, мессианским ожиданиям и романтическим представлениям ополитике» (59, с. 18).
Вступив в должность, Коморовский обозначил приоритетные направления своего президентства. В качестве таковых были названы:
–возвращение представления о Польше, как «стране предсказуемой»;
–ускорение процесса модернизации страны;
–достижение национального согласия.
После победы Коморовского польско-польская война казалось немного утихшая, вспыхнула с новой силой. Оказалось, что «топор войны» был зарыт ПиС лишь временно. Члены ПиС пришли на инаугурацию Коморовского с траурными лентами в петлицах. Бесспорно, это было выражением скорби по погибшему Л. Качиньскому, но легко было догадаться, что это еще и скорбь по поводу «неправильного» выбора поляков. Качиньский вообще не явился на инаугурацию Коморовского, пришел в сейм через несколько часов после окончания церемонии и лихорадочно стал собирать еще не успевших разойтись депутатов, для того чтобы организовать заседание неправительственной комиссии под председательством А. Мачеревича по расследованию смоленской катастрофы.
Конечно, именно смоленская трагедия стал основным полем битвы между Качиньским и ГП. Лидер ПиС называл правительство Туска не иначе как «польско-российский кондоминиум», он ни на минуту не допускал возможности объективного расследования обстоятельств катастрофы и почти напрямую говорил о том, что это дьявольски тонко разработанный план устранения Леха Качиньского, в котором участвовал «пан Коморовский» (Качиньский ни разу не назвал его президентом) и «пан Туск», давно известный своим сервилизмом по отношению к России и Германии9.
9 Я. Качиньский неоднократно ссылался на действительно не очень удачное высказывание Коморовского, который, выступая по радио в марте 2010 г. и комментируя вопрос о задержке президентом Л. Качиньским подписания вери-
22
Я. Качиньский всеми способами пытается создать в Польше едва ли не культ погибшего президента, что не всегда однозначно способствует сохранению доброй памяти о погибшем. Сам факт погребения президентской четы в крипте собора на Вавеле, где не удостоился быть похороненным даже последний польский король Станислав Понятовский, вызвало недоумение у части польского общества.
«Цинично, – замечает Т. Мазовецкий, – создавать легенду, когда мы знаем, что он небылвыдающимся президентом. Ноонимел свои достоинства, был человеком, с которым можно было разговаривать. Его огромным недостатком было убеждение, что Ярослав умнее. А этот умный Ярослав после смерти Леха делает такие вещи, вредящие памяти брата, которого бы мы спокойно уважали, чтили бы, не делая из него монументального идола» (34, с. 5).
Свидетельством полного недоверия Качиньского к официально избранной власти стало его обращение в Конгресс США, для передачи которого в Америку летали представители ПиС А. Фотыга и А. Мачеревич. В своем обращении Качиньский просил у американских конгрессменов создать специальную международную комиссию для расследования смоленской катастрофы.
Качиньский не одинок в своем болезненно-подозрительном отношении к смоленской трагедии. В декабре 2010 г. в Европарламенте прошли слушания по вопросу о катастрофе под Смоленском. Выступая на них, дочь погибшего президента Марта обратилась с просьбой о создании международной комиссии для расследования причин катастрофы. Международного расследования требовали и многие другие поляки: под соответствующей петицией подписались 300 тыс. человек.
В Польше действует «Движение 10 апреля», участники которого не верят в официальную версию крушения самолета. Их объединяет отношение к смоленской трагедии, а не общее мировоззрение. Во главе движения, включающего в себя образованных, молодых людей, многие из которых имеют опыт работы в госструктурах, – преуспевающий юрист П. Виплер. «Движение 10 апреля» объединяет около 3 тыс. единомышленников и поддерживается несколькими организациями и фондами правоконсервативного направления. Десятого числа каждого месяца «Движение 10 апреля» проводит демонстрации у президентского дворца. Когда жена Коморовского
тельных грамот, сказал: «придут выборы, а президент куда-нибудь улетит, и это все изменит».
23
летала в Смоленск, чтобы почтить память погибших, демонстранты позволяли себе выкрики типа «Чтобы ты там и осталась», «Чтобы ты упала».
Материальным объектом сосредоточения страстей стал крест, установленный сразу после катастрофы перед президентским дворцом в Варшаве. Вокруг него собирались многотысячные толпы, что было вполне естественно в первые дни после катастрофы, но впоследствии это приобрело несколько болезненный оттенок. Цветы и поминальные свечи, которые поляки приносили к кресту, – неотъемлемые атрибуты траура, но звучавшие у креста речи, содержавшие необоснованные обвинения в адрес избранного президента и действовавшегопремьера трудно былосчитать нормальным явлением.
Власти попытались перенести крест в часовню президентского дворца. Активисты защитников креста не давали этого сделать, у крестадень иночь стоялипикеты, некоторыесамые горячие головы пытались приковать себя к кресту, по ночам крест превратился в место собраний варшавских бездомных и бродяг. Качиньский произносил гневные филиппики в адрес Коморовского, изображая его едва ли не антихристом, борющимся с христианскими символами. В конце концов, только в ноябре, согласовав решение этой проблемы со всеми заинтересованными лицами, власти сумели перенести крест в костел св. Анны, находящийся неподалеку от президентского дворца. Католическая церковь, которая, казалось бы, могла способствовать примирению сторон, воздержалась от выражения своего отношения к этому конфликту.
Позицию Качиньского, по сути подвергающего сомнению легитимность законной власти, осудили многие видные польские политики. Т. Мазовецкий квалифицировал как рокош. Только во времена классических шляхетских рокошей Польшу губили магнаты, а теперь политические олигархи (35, с. 18). Советник президента высказал мнение, что политика ПиС направлена на уничтожение государственного сознания и государства как такового. Она подвергает сомнению саму возможность доверия институтам государства: и правительству, и прокуратуре, и суду. Это уже борьба с системой.
Польская политика, замечает Мазовецкий, основана на ненависти. Люди часто не могут спокойно разговаривать друг с другом, столь велико эмоциональное напряжение. Нужно действительное, реальное единство, не великие реформы, а продолжение и сохранение того, что есть.
24
Вполне соответствовали призывам Мазовецкого первые шаги Коморовского на президентском посту. Коморовский обратился к Качиньскому с предложением о подписании документа «Согласие созидает, а Польша превыше всего». Эта фраза является соединением предвыборных лозунгов Коморовского и Качиньского. Но Качиньский отказался подписывать это обращение. Еще когда Коморовский был исполняющим обязанности президента, он пригласил Качиньского принять участие в работе Совета национальной безопасности, но получил отказ.
11 ноября 2010 г. в День независимости, выступая на могиле неизвестного солдата, Коморовский призвал поляков «быть как Пилсудский и Дмовский» в первые годы после обретения независимости (известно, что эти извечные политические противники в ответственный момент, когда решалась судьба Польши, забыли о своих разногласиях).
Коморовский апеллировал и к более близкой исторической традиции: к наследию «Солидарности», этические принципы которой близки и ГП, и ПиС. Президент призывал хранить наследие «Солидарности», не «бросать огромный успех нашего поколения, поколения “Солидарности” в огонь домашних свар и ссор». Как полагает Коморовский, разногласия и споры нормальны, но они не должны превращаться в «ад польско-польской войны, которая ничего не создаст, но очень многое может разрушить» (23, с. 1).
Однако проникновенную речь Коморовского представители ПиС не слышали: их на церемонии не было. Уже после ее окончания, они самостоятельно и отдельно от всех возложили цветы.
Ожесточенная польско-польская война не обошлась и без крови. В конце октября 2010 г. в отделение партии «Право и справедливость» в Лодзи вошел человек средних лет. Неожиданно для присутствующих он достал оружие и с криком «я убью Качиньского!» выстрелил в одного из присутствующих в офисе активистов партии. Выстрел оказался смертельным. Не удовлетворившись этим, мужчина ранил еще одного сотрудника представительства и только потом был остановлен охраной. Прибывший на место происшествия один из «отцов города» в отчаянии восклицал: «Не убивайте нас, у нас семьи!». Вскоре оказавшийся на месте преступления глава партии «Право и справедливость» Я. Качиньский прямо обвинил в случившемся своих политических противников – правящую партию «Гражданская платформа», ее лидера – премьера польского правительства Д. Туска и президента Коморовского. Выяснилось, что убийца невменяем и его жертвой мог стать любой
25
польский политик, но сам факт кровопролития стал для ПиС прецедентом для обвинения ГП и президента в организации «кампании ненависти» в стране.
Одной из наиболее болезненных проблем в конфронтации Коморовского и Качиньского является проблема польско-российских отношений. Трудно заподозрить президента и премьера в особой любвик России, ностремление выстраивать взаимоотношения между двумя странами, исходя из принципа нормальности и видения России «такой, какой она есть» (по выражению Туска), несомненно присутствуют в политике нынешнего польского руководства.
Коморовский относит укрепление связей с Россией к числу приоритетных направлений польской внешней политики. В своих выступлениях он не раз говорил о необходимости улучшения отношений между двумя странами, замечая, что процесс этого улучшения может быть уподоблен «длительному маршу», непростому, но имеющему правильный вектор движения. Коморовский полагает, что со стороны России «ситуация явно дозрела до того, чтобы признать Польшу серьезным партнером. Мы хотели бы, чтобы процесс пошел еще дальше в плане создания не только хороших партнерских отношений, но и благоприятной почвы для польскороссийского сотрудничества в надежде на, возможно, нелегкий, но необходимый процесс единения в правде, в рамках демократического порядка, в рамках создания государства правды» (24).
Несомненно, значимым событием в развитии российскопольских отношений был визит президента России Д. Медведева в Польшу в декабре 2010 г. Это был первый визит такого высокого уровня после почти восьмилетнего перерыва. Б. Коморовский отметил, что визит явился открытием новой главы в российскопольских отношениях и залогом их «решительного улучшения, важным шагом в долгом пути, по которому Россия и Польша должны идти все быстрее» (1).
Входе визита Россия и Польша заключили семь соглашений
осотрудничестве в самых разных сферах взаимоотношений двух стран. В том числе были подписаны декларация о сотрудничестве
вцелях модернизации экономики между Министерством экономического развития РФ и Министерством экономики Польши, межправительственные соглашения о сотрудничестве в борьбе с загрязнением Балтийского моря; меморандум о сотрудничестве в области почтовой связи и электросвязи; совместное заявление в области энергетики, меморандум о сотрудничестве генеральных прокуратур; декларация об интенсификации сотрудничества и молодежных обме-
26
нах между РФ и РП. Была также достигнута договоренность о создании Центра российско-польского диалога и согласия в РФ и Центра польско-российского диалога и согласия в Польше.
Подписание большого пакета документов свидетельствует о намерении сторон строить отношения на началах взаимовыгодного сотрудничества, прагматизма и рационализма.
Впоследнее время торгово-экономические отношения между Россией и Польшей развиваются весьма динамично. В январе– сентябре 2010 г. объем товарооборота составил 14,9 млрд. долл., что на 40% превышает аналогичные показатели за 2009 г. Плани-
руется и повышение объема поставок российского газа в Польшу с
9,7 млрд. м3 в 2010 г. до 11 млрд. м3 в 2012–2022 гг. (3, с. 7).
И во время подготовки визита, и в ходе его Коморовский подчеркивал удовлетворение Польши в связи с наметившимся сближением России с НАТО, продвижением по пути вступления в ВТО. Польский президент выражал готовность Польши всячески способствовать сближению России с евроатлантическими структурами.
«Мы с удовлетворением отмечаем, – констатировал Коморовский, –- что, чем глубже Польша укореняется в западной системе безопасности, экономики и политики, тем больше растут шансы на хорошее сотрудничество с партнерами, находящимися вне Евросоюза и НАТО. Это нормально и понятно. Польский голос
вэтих организациях важен… Польский голос в НАТО и ЕС – голос за сотрудничество этих организаций с Москвой» (3, с. 5).
Ввыступлениях и российского, и польского президентов прозвучали слова о стремлении закрыть сложные страницы в истории взаимоотношений двух стран, в том числе и страницы, связанные с историей. Президент РП высоко оценил принятое Государственной думой РФ заявление по Катынской трагедии, отметив, что оно «формирует определенный климат в политике» (1).
Однако далеко не все в Польше радовались визиту Д. Медведева. «Право и справедливость» отнеслась к визиту российского президента весьма скептически, определив его как «рутинный». Качиньский не усмотрел в этом визите ничего хорошего для Польши. Перед российскими консульствами в польских городах, а также перед посольством России в Варшаве были организованы пикеты, члены которых требовали «правды о Смоленске» всячески выражали свое неприязненное отношение к России.
Профессор Ягеллонского университета (Краков) А. Новак, являющийся известным специалистом по России (что не мешает ему относиться к предмету своего изучения по меньшей мере кри-
27
тически) заметил, что визит Медведева напоминает ему приезд царя Николая II в Варшаву в 1897 г. по тому энтузиазму, с которым российский президент был встречен в Польше. Энтузиазм, как полагает А. Новак, совершенно беспочвенен, ибо не достигнуто никакого прорыва ни в сфере экономической, ни в сфере идеологической. Согласно достигнутым договоренностям, Польша попадает в еще большую зависимость от Газпрома. Принятие предложения России об участии в строительстве Калининградской АС означает сворачивание программы развития собственной атомной энергетики.
В решении исторических споров, по мнению А. Новака, поляки также скорее уступили России. В высказываниях министра иностранных дел Сикорского по поводу признания Польшей факта смерти в польском плену тысяч красноармейцев после советскопольской войны 1920 г. А. Новак усмотрел принятие версии «антикатыни», являющейся «вульгарным тезисом постсоветской антипольской пропаганды» (40). Профессор полагает, что ничего не изменилось в решении исторических споров России и Польши, в проблеме получения правдивой информации о смоленской катастрофе. Словом, визит прошел по российскому сценарию, и никакого повода для ликования нет.
К сожалению, не только оппозиционная ПиС и близкие к ней круги неоправданно политизируют смоленскую катастрофу и ищут в ней повод для подозрительного и недружественного отношения к России. Едва проявившаяся тенденция к потеплению польскороссийских отношений опять оказалась под угрозой. Польская сторона в лице премьера Д. Туска в декабре 2010 г. признала неприемлемым доклад российской стороны о причинах крушения президентского самолета под Смоленском. В достаточно резком тоне Туск заявил о том, что отчет Межгосударственного авиационного комитета (МАК) содержит столько недочетов, что можно усомниться в справедливости выводов комиссии. Возможно, проблему удастся согласовать, и она не примет болезненного и столь характерного для польско-российских отношений политизированного оттенка.
Свидетельством той непростой атмосферы, в которой польский президент пытается погасить огонь польско-польской войны, являются весьма серьезные нападки на него в связи с приглашением генерала Ярузельского на заседание Совета национальной безопасности. На это заседание были приглашены все президенты и премьеры, действовавшие в Польше после 1989 г. Но факт приглашения Ярузельского вызвал бурю возмущения в стране. Группа журнали-
28
стов из газеты «Жечьпосполита» обратилась с открытым письмом, в котором выражалось недоумение по поводу того, о чем может советоваться президентдемократической страныс диктатором.
Вгодовщину введения военного положения 13 декабря 2010 г., как, впрочем, и в прежние годы, под окнами дома Ярузельского состоялась демонстрация протеста. Против действий Коморовского, направленных, как полагают некоторые политические и общественные круги в Польше, на реабилитацию Ярузельского, решительно высказались руководители нынешней «Солидарности».
Заметим, что проблема отношения к генералу давно занимает общественное мнение поляков. В 1991–1996 гг. действовала специальная парламентская Комиссия конституционной ответственности, которая прекратила расследование, признав, что введение военного положения было необходимо. Но судебное расследование, начатое в 2001 г., не прекращено. Вместе с Ярузельским обвиняются бывший первый секретарь ЦК ПОРП С. Каня, глава МВД Ч. Кищак и еще ряд партийных и государственных руководителей того времени. Им грозят в случае вынесения обвинительного приговора длительные сроки тюремного заключения.
Не все в Польше согласны с правомерностью сурового и непримиримого отношения к Ярузельскому. Лех Валенса, например, будучи твердо уверен в необходимости разобраться и вынести суждение по проблеме военного положения, тем не менее полагает, что время для этого еще не пришло, сейчас проблема воспринимается еще слишком эмоционально. С ним полностью согласен Коморовский, заявляющий, что «для нашего поколения эта проблема слишком эмоционально окрашена. Польское государство между тем не должно разрываться эмоциями. Я согласен с господином Валенсой в том, что эти эмоции будут очевидно угасать вместе с нашим поколением. Но очевидно, что современное польское государство должно руководствоваться рациональностью, а не только эмоция-
ми» (25).
Историю, полагает Коморовский, нельзя изменить. Этого не может даже президент. Свои действия он рассматривает как попытку прекращения польско-польской войны, драматическим проявлением которой было и военное положение. Но в отличие от Ярузельского, принявшего приглашение участвовать в работе Совета национальной безопасности, Я. Качиньский на призыв президента не откликнулся.
Польско-польская война не утихает, а напротив, набирает обороты. Чтобы попытаться разобраться в ее причинах и характере
29
протекания, правомерно внимательнее вглядеться в облик противоборствующих сторон, каковыми являются партии «Гражданская платформа» и «Право и справедливость».
«ПРАВО И СПРАВЕДЛИВОСТЬ».
ВПОГОНЕ ЗА МЕЧТОЙ
О«НАСТОЯЩЕЙ» РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ
Партия «Право и справедливость» возникла в 2000–2001 гг. в момент кризиса и распада коалиции правых партий и движений «Избирательная акция“Солидарность”» (ИАС), успешнопроявившей себя на парламентских выборах 1997 г., но вскоре распавшейся10. Это было время, когда вторым человеком в стране (после А. Квасьневского) по уровню популярности был Лех Качиньский. Будучи министром справедливости в правительстве Е. Бузека, он снискал славу эффективного и неподкупного борца с коррупцией, «одинокого шерифа». Используя благоприятную конъюнктуру, Лех Качиньский, его брат Ярослав и Л. Дорн основали новую партию «Право и справедливость», уже само название которой подчеркивало ее главные цели. В числе политических составляющих партии было Соглашение Центрум, Движение возрождения Польши, часть политиков из ИАС, Союз правицы.
Новая партия выступала за «оздоровление правицы», за очищение польской политики от коррупционных связей и вообще за санацию государства. Во главу угла своей политической деятельности ПиС ставила задачу создания сильного польского государства, апеллирующего к совершенно определенным историческим традициям. Это традиции «… I Речи Посполитой, борьбы за независимость в период разделов, II Речи Посполитой, борьбы против немецких и советских оккупантов в годы Второй мировой войны, а также история борьбы против коммунистического правительства в Польше, в частности борьбы “Солидарности”» (64, с. 92).
Организационная структура ПиС предусматривала в качестве руководящих органов следующие: конгресс партии, председатель ПиС, политсовет, ревизионная комиссия, товарищеский дисциплинарный суд. Полномочия и функции каждого органа были четко определены.
10 Подробнее о польских правых партиях см.: Лыкошина Л.С. Польские правые на пороге XXI века. – М.: ИНИОН РАН, 2004. – 60 с.
30
ПиС по типу своему – партия консервативная. Такие партии поддерживают традиционные ценности, выступают за сильное государство, поддерживают рынок и частное предпринимательство. Однако в посткоммунистических странах консервативные партии выступают скорее за умеренный социальный консерватизм, акцентируя роль государства.
Итоги выборов 2001 г. показали, что появление в тот период именно такой партии соответствовало ожиданиям многих поляков. Во всяком случае, более 9% из них отдали свои голоса новорожденной партии, чему она в первую очередь была обязана популярности Л. Качиньского. Он и возглавил ПиС. По мысли ее основателей, ПиС должна была на первом этапе своего политического бытия быть партией с ограниченным числом членов, достаточно закрытой, элитарной и контролируемой руководством.
Позднее (в 2003 г.) концепция несколько изменилась и перед партией была поставлена задача преобразования в массовую организацию. Тогда же, в связи с избранием Л. Качиньского президентом Варшавы, пост главы партии перешел к Я. Качиньскому.
В годы пребывания в оппозиции ПиС неустанно критиковала правительство, обвиняя его в коррупции и связях с криминалом. Вте годы это было коалиционное правительство социал-демократов и Польской крестьянской партии, в котором ключевая роль принадлежала левице. В 2003 г. ПиС требовала отставки правительства. Правда, это требование было отклонено сеймом, хотя обвинения в адрес левых не были лишены оснований, что показал хотя бы один из самых громких скандалов того времени – так называемая «афера Рывина».
Суть ее состояла в том, чтоодна изключевых фигурмедийного рынка в Польше Л. Рывин пытался получить взятку у медийного концерна «Агора», владеющей однойиз самыхпопулярныхв Польше «Газетой выборчей». Об этом Рывин вел переговоры с главным редактором газеты А. Михником. Вся коллизия возникла из-за того, что в сейме обсуждался проект закона о СМИ, согласно которому предполагалось усиление позиций государственного вещания и ограничение поля деятельности вещания частного. Готовилась, в частности, поправка, согласно которой общенациональные газеты лишались права покупать телеканалы, а «Газета выборча» как раз собиралась стать владельцем канала Польсат. Рывин предложил Михнику сделку: выплату определенной суммы взамен за отказ от невыгодного для Михника закона. Причем Рывин утверждал, что действует от имени властей предержащих, откровенно намекая на причаст-
31
ность к этому делу Миллера. Михник на сделку не пошел. Более того, тайно записал разговор с Рывиным и через некоторое время сделал его достоянием гласности.
Для расследования обстоятельств дела была создана специальная комиссия, в которую от ПиС был включен З. Зебро, проявивший себя в высшей активно и завоевавший популярность в обществе.
Ряды ПиС росли, она активно готовилась к предстоящим парламентским выборам, совершенствовала свою программу. В варианте программы, принятом в 2005 г., ПиС настаивала на необходимости решительных перемен, ибо сохранение прежнего курса опасно для самого национального существования Польши. Трудное положение страны обусловлено, по мысли главного партийного идеолога Я. Качиньского, неверным выбором пути трансформации после 1989 г., а также ошибками политической элиты того времени, которая вместо решительного разрыва с прошлым выбрала путь «продолжения».
Люди, связанные с прежней системой, обрели, как отмечалось в программе, незаслуженно привилегированное положение. Старый государственный аппарат, старые неформальные связи, в том числе и связи со спецслужбами – вот что определило облик якобы «новой Польши». Это был гибрид, называвшийся «посткоммунизмом». Вместо народного, всеобщего капитализма возник «посткоммунистический политический капитализм» (46, с. 7).
Жертвой такого порядка вещей стало польское государство. Оно сформировалось как государство слабое, неспособное противостоять коррупции, партийным и групповым интересам. В таком государстве невозможно было создание долговременных конструктивных программ, доминировала политика временная, стремящаяся разрешать возникающие конфликты и не имеющая стратегического характера.
Вэтих условиях не возникло и гражданского общества, хотя
онем много говорили. Трансформация принесла жизненный успех многим полякам, отмечалось в программе, но это не означает, что можно забывать об имеющихся весьма серьезных проблемах. Это, прежде всего безработица и бедность, неравные шансы жителей различных регионов Польши. Страна явно разделилась на две части: Польшу благополучную и перспективную и Польшу бедную, обреченную на прозябание и безнадежность.
32
Опасность для страны, полагал Я. Качиньский, содержится и
вмеждународной сфере: вступив в ЕС, Польша в полной мере ощутила опасность утраты национальной идентичности.
Задачами первостепенной важности являются коренное переустройство государства, переориентация польской социальноэкономической политики, придание ей «морального измерения». Для достижения этих целей необходимо согласие. Согласие всех поляков, которые живут и будут жить между Бугом и Одрой. Концепция этого согласия содержится в одной основной идее: «Плодами экономического роста должны пользоваться все поляки, а не только узкая группа самых богатых людей».
Для этого необходимо, прежде всего, исправление государства, что предполагает очищение и укрепление последнего. Очищение предусматривает избавление от наследия ПНР. Укрепление предполагает создание сильного государственного аппарата, способного реализовать свою основную функцию – обеспечить широко понимаемую безопасность граждан. «Мы верим, что такие слова, как отчизна, Польша, поляки, ближние, человеческое достоинство, для большинства из нас не просто пустые слова. Мы верим, – отмечалось в программе, – в возрождение чувства общности, духа солидарности и христианской любви к ближнему. Поэтому мы надеемся, что поляки поддержат нашу идею общественного соглашения, что они захотят сохранить духовное наследие, называемое Польшей»
(46, с. 13).
Входе избирательной кампании и в целом в пропагандистской деятельности ПиС активно использовалась идея IV Речи Посполитой, сформулированная политологом Р. Матыей и социологом П. Спеваком. Суть этой идеи в следующем: неправомерно за точку отсчета в рождении новой Польши брать соглашения «круглого стола». Выборы 1991 г. и исследование общественного мнения последующих лет показали, что соглашение элит как способ решения политических проблем отнюдь не воспринимается обществом как оптимальный путь. Анализируя польскую действительность, Спевак пришел к выводу, что она ни в коей мере не соответствует идеалам «Солидарности». Традиции «Солидарности» пренебрегались не только левицей, но и политиками, связанными с «Солидарностью». III Речь Посполитая не стала той Польшей, о которой мечтали. Нужно создать новую Польшу. Для этого необходима работа
вследующих направлениях:
– достижение знания истинной истории последних 50 лет, что невозможно без люстрации и декоммунизации;
33
–очищение государства, ибо партократия, связи, знакомства, коррупция как были, так и остаются его основой;
–создание реальной демократии, при которой решения действительно принимаются парламентом;
–перемены во внешней политике, направленные на обретение Польшей должной роли в европейских структурах.
Идеи IV Речи Посполитой оказались близки многим полякам, и на парламентских выборах 2005 г. ПиС добилась серьезного успеха, получив 26,99% голосов. ГП стала второй, набрав 24,14%, «Самооборона» получила 11,41, Союз демократических левых сил – 11,31, Лига польских семей – 7,97, Польская крестьянская партия – 6,96%.
После победы на выборах ПиС сформировала правительство во главе с К. Марцинкевичем. Новый премьер пользовался популярностью в польском обществе, он был вполне самостоятелен в принятии решений. Но буквально на пике популярности Марцинкевич был отправлен в отставку. Его сменил в июле 2006 г. Ярослав Качиньский. Возможно, именно успех Марцинкевича стал причиной быстрого заката его карьеры в качестве премьера.
Предыдущий 2005 г. принес победу Леху Качиньскому, который, пройдя во второй тур президентских выборов, обошел своего основного конкурента Д. Туска и стал президентом Польши.
Л. Качиньский выиграл в традиционной Польше, где сильно влияние церкви, где ожидают помощи от государства и люто ненавидят слово «либерализм» и все с ним связанное. Наиболее активно его поддержали поляки, живущие на территориях, отошедших после разделов Польши к России. На возвращенных землях (так называются в Польше территории, присоединенные к ней после Второй мировой войны) голосовали за Туска. Но и там был островок сторонников Л. Качиньского. Это Нижняя Силезия, население которой состоит из переселенцев из-за Буга, т.е. бывшей Галиции (16, с. 12).
Референдум 2003 г. по вопросу о вступлении в ЕС показал, что границы Польши, проголосовавшей «за» на уровне меньшем, чем в среднем по стране, почти идеально совпадают с «Польшей Л. Качиньского».
Это деление страны, совпадающее с границами разделов, отражалось всегда и в степени предпочтений по отношению к левице
иправице: бастионом последней, как правило, были территории, заселенные поляками, чтущими традиционные ценности. Возвращенные же земли рассматривались как место обитания людей, утративших корни. Но именно эти «неукорененные» поляки оказа-
34
лись сторонниками европейской интеграции, свободы личности, либерализма в большей степени, чем жители иных регионов. Электорат западных и северных воеводств более открыт для всего нового, склонен к экспериментам.
Социолог В. Генбский так характеризует состояние «политического духа» на северо-западе Польши: «Здесь нет ни немецкой, ни российской фобии, здесь господствует большая толерантность, открытость, здесь – более низкий уровень религиозности.
Унас нет прадедов…» (цит. по: 16, с. 11).
Впринципе, большие города голосовали за Туска, но в «Польше Качиньского» и горожане были за него, и интеллигенция. Ни образование, ни уровень доходов, ни пол, ни возраст не оказались в состоянии изменить принципиальной позиции электората, его консервативного видения мира.
Это деление неабсолютно. В конце концов, Квасьневский сумел в свое время снискать симпатии и первой, и второй Польши. Есть еще и «третья Польша», не пошедшая голосовать. Да и Польша Туска включала в себя сторонников Л. Качиньского, а Польша Л. Качиньского, соответственно, сторонников Туска.
После выборов 2005 г. вся полнота власти оказалась сосредоточенной в руках братьев Качиньских. Проводимая ими политика, преследующая благие цели – очищение государства и моральное обновление общества – в реальности оказалась политикой недоверия, подозрительности и преследований. Апофеозом ее стал Закон о люстрации, принятый в 2006 г. Согласно этому закону, проверке подлежали 700 тыс. человек, родившихся до 1 августа 1972 г. Подача неточных сведений о себе была чревата запретом на профессию. Правда, закон не вступил в действие в полном объеме, ибо часть его статей была признана несоответствующими конституции.
Неоднозначной была и деятельность Центрального антикоррупционного бюро, созданного в 2006 г: нередко борьба с коррупцией превращалась в борьбу с политическими противниками.
Всейме ПиС не имела большинства необходимого для самостоятельного руководства страной. Нужно было искать союзников. До выборов 2005 г. в качестве таковых рассматривались политики «Гражданской платформы». Но эта коалиция не сложилась. ПиС
предпочла других союзников: откровенно популистские партии «Самооборону» и «Лигу польских семей»11.
11 Подробнее об этих партиях см. раздел данной работы «Популизм в польской политике».
35
Заключив эту коалицию, ПиС получила возможность создать правительство большинства, но неоднозначные союзники способствовали формированию едва ли не одиозного облика ПиС в сознании многих поляков, особенно интеллигенции. Неэффективной оказалась и коалиция в сейме. Ее распад в 2007 г. привел к необходимости поведения досрочных выборов, оказавшихся неудачными для ПиС и продемонстрировавших далекую от радужной перспективу этой партии.
В польской политике (а она не является исключением из общемировой практики) в полной мере проявляется процесс персонализации. Все большее значение для успеха той или иной политической формации приобретает уровень популярности ее лидера, отношение к нему электората, благожелательная или, напротив, враждебная тональность СМИ.
Не секрет, что взлет популярности Д. Туска и падение популярности Я. Качиньского накануне выборов 2007 г. во многом были обусловлены теледебатами, в ходе которых Д. Туск по всем параметрам «обошел» главу ПиС. Туск решительно и напористо потребовал от Я. Качиньского ответа на вопрос о том, почему не построено обещанное жилье, на что глава ПиС не смог дать внятного ответа. Но главное, на чем Туск «посадил» Качиньского были вопросы международной политики. Он с полным основанием обвинил премьера в беспрецедентном ухудшении отношений Польши с Россией и Германией и гибели польских солдат в Ираке. И умело поставленные вопросы, и уверенный тон позволили Туску после теледебатов поднять свой рейтинг на 8%, в то время как популярность Качиньского существенно снизилась. Против Качиньского выступил и Валенса, обвинив его на своем сайте в Интернете в «политической ущербности».
Вместе с тем ПиС вряд ли поможет смена лидера. Это означало бы гибель партии, которая не прошла процесс «деперсонализации», т.е. отделения партии от ее лидера. В Польше подобного рода процесс имел место только по отношению к Союзу демократической левицы и Польской крестьянской партии: в них неоднократно менялся лидер. Без Я. Качиньского не будет и ПиС. Это не означает, что глава партии не должен измениться. Партия, и ее глава в последнее время активно работают над улучшением своего имиджа. Даже внешний облик Я. Качиньского стал другим: прежде едва ли не небрежно одетый, он облачился в прекрасно сшитый костюм, не подчеркивающий, как раньше, а скрывающий недостатки несколько полноватой фигуры, изменил прическу. Внешность главы партии,
36
конечно, важна, но изменилось и нечто более существенное: несколько модернизировались программа партии, ее риторика. На прошедшем в начале 2009 г. съезде ПиС царила атмосфера толерантности, интеллигентности и стремления к модернизации.
Глава партии, известный своим, мягко говоря, не очень благосклонным отношением к интеллигенции, попросил в своем выступлении прощения у «настоящей интеллигенции», подчеркнув, что ПиС– это и есть партия интеллигенции. Вместе с тем Я. Качиньский не преминул отметить приверженность партии к христианским и национальным ценностям: «Мы воспринимаем личность, – заявил он, – в категориях христианских… как нечто, неразрывно связанное с общностью… Человек живет в национальной, а также семейной общности. Это две основные общности. И только в них можно найти нечто, придающее смысл жизни» (19, с. 6).
В программе, принятой в 2009 г. отмечается, что партия апеллирует прежде всего к христианско-демократической, нацио- нально-католической, консервативной традициям, а также к традиции борьбы за независимость. Партия высоко ценит и традиции «Солидарности», полагая, что сам принцип солидарности является основой взаимоотношений между отдельной личностью и социальными группами.
Примечательно, что и политические противники ПиС прекрасно отдают себе отчет в важности для поляков сохранения национальных и патриотических традиций. И ГП, и Коморовский вовсе не собираются отдать эту тему «на откуп» ПиС. Так, во время избирательной кампании Коморовский посетил музей Варшавского восстания, возложил цветы к табличке, посвященной памяти БураКоморовского. Комаровский заявил: «Я хотел показать свое несогласие с попытками использовать традиции борьбы за независимость, традиции “Солидарности” в политических целях. Мы все имеем право на эти традиции. Каждый из нас, какую бы фамилию он ни носил, а Коморовские – в особенности» (22, с. 4).
Туск также не согласен с попытками ПиС присвоить себе высокие патриотические чувства и эмоции. ГП также апеллирует к этим ценностям. «Сейчас уже не всякий, – замечает глава ГП, – кто поет гимн со слезами на глазах, вывешивает национальный флаг, имеет дома портрет Пилсудского и иногда тоскует по ягеллонской эпохе, является избирателем ПиС. Сегодня таким может быть и сторонник ГП» (59, с. 20).
ПиС по-прежнему настаивает на необходимости «исторической политики», позволяющей отстаивать национальное достоин-
37
ство поляков и пресекающей любые попытки «ложного» (т.е. не такого, как принято в Польше) толкования истории Второй мировой войны и послевоенной истории. Партия однозначно исходит из того, что «независимая Польша после 1989 г. должна быть наследницей Речи Посполитой, а не ПНР» (41, с. 7)
Несколько по-иному, чем прежде, в новой программе были расставлены социальные акценты, они явно обрели большее значение в связи с экономическим кризисом. Это усиление социальной составляющей может привлечь к партии традиционно левый электорат. В новой программе партии отмечается, что в задачу партии входит создание Польши современной, солидарной и безопасной, что является альтернативой образа либеральной Польши, реализуемой правительством Туска.
В программе констатируется, что в своем видении Польши ПиС исходит из того, что демократия, рыночная экономика и модернизация не противоречат сохранению национальных традиций, более того – «верность традиции, патриотизм и национальная гордость способствуют модернизации» (41, с. 6).
Конгресс ПиС показал, что Я. Качиньский пытается в чем-то подражать «Гражданской платформе», что выражается в стремлении избегать конфликтов, с несколько иными, чем прежде, акцентами оценивать современность. Раньше она трактовалась как что-то, таящее в себе угрозу, теперь – как нечто неизбежное и вполне позитивное. Некоторые перемены обозначились и в оценке рыночной экономики. И все же в целом можно констатировать, что сущностных перемен в идеологии ПиС не произошло, как не произошло перемен в особом стиле бытия этой партии, характеризующегося в определенном смысле неким «вождизмом». ПиС – это партия одного человека – Я. Качиньского. Он с трудом приемлет критику в свой адрес и просто отличие от его собственной позиции и наличие собственного мнения.
Л. Дорн (до недавнего времени верный соратник Я. Качиньского, пребывающий ныне в опале) полагает, что главная опасность для партии таится в ее лидере, которого он сравнивает с Далилой, а ПиС – с Самсоном, и, не без ехидства, замечает, что он ждет, «когда ПиС отрастит волосы» (цит. по: 15, с. 14).
Определяя место ПиС на польской политической сцене, аналитики говорят не только о «вождистской» партии, но и о партии тоталитарной, представляющей угрозу для польской демократии. ПиС называют «большевиками III Речи Посполитой». Тоталитарные черты присутствуют в самом Уставе партии, на 26 страницах
38
которого словосочетание «Председатель ПиС» повторяется 57 раз. Для сравнения – на 35 страницах устава «Гражданской платформы» глава партии упоминается 13 раз (29, с. 20).
Я. Качиньский может лично исключить из партии любого ее члена, а без его согласия никто не может стать таковым. Нетрудно заметить в стиле руководства Я. Качиньского явные признаки авторитаризма.
После поражения Я. Качиньского на президентских выборах 2010 г. и неудачных для ПиС итогов выборов в органы местного самоуправления партия переживает не лучшие времена: многие политики издавна связанные с ПИС, покинули ее ряды, не приемля агрессивный и бескомпромиссный стиль деятельности партии.
Я. Качиньский ведет ожесточенную борьбу с президентом Коморовским и премьером Туском, обвиняя их в сервилизме по отношению к России и проведении политики, не соответствующей польским национально-государственным интересам, при этом глава «Права и справедливости» решительно избавляется от тех членов партии, которые кажутся ему недостаточно лояльными. Жертвами стремления к сплочению рядов стали И. Клюжик-Ростковска, которая руководила избирательной кампанией Качиньского, и ее коллега Э. Якубяк. Их исключили из партии.
Качиньский обвинил Клюжик-Ростковску в проигрыше, неожиданно заявив, что тот миролюбивый тон, который носила кампания – ошибка руководителя и организатора кампании. Глава ПиС признался, что он принимал успокоительные средства после гибели брата и потому был не совсем адекватен.
Стремясь объяснить свою позицию членам партии, Качиньский обратился к каждому из них с письмом. Такая традиция некогда существовала в партии «Соглашение Центрум», предшественнице ПиС. Цель такого рода посланий – непосредственно, без искажений СМИ донести позицию лидера до своих членов.
Качиньский в своем письме настойчиво акцентировал мысль о том, что Коморовский проводит политику сервилизма по отношению к России и клиентелизма по отношению к Германии. «Польшей, – утверждал Качиньский, – не могут и дальше править люди, единственной целью которых является защита интересов истеблишмента и глубоко убежденных в том, что в нашей стране ничего ни исправить, ни изменить нельзя. Они не в состоянии использовать даже средства, “лежащие на столе” (европейские субсидии вот уже четыре года используются в минимальной степени). Но они стремятся уничтожить то, что является основой функцио-
39
нирования нашего общества, то есть католическую религию. Речь идет не о вере или неверии, а о сознании того, что удар по католицизму открывает путь нигилизму, который показывает свое лицо, недопустимым образом атакуя крест и его защитников. В Польше нет иной системы морали, чем мораль, основанная на принципах католической религии. Поэтому единственной альтернативой ему является нигилизм» (18).
Ситуация в Польше, полагает глава ПиС, весьма напряженная. Внутри партии оказались враги, стремящиеся к ее ослаблению. Они пытались изменить характер самой партии. Эти люди только притворялись, что разделяют взгляды ПиС. Их пребывание в партии не соответствовало их убеждениям.
Идейно неустойчивыми оказались не только КлюжикРостковска и Якубяк: вслед за ними из партии вышла группа так называемых «музейщиков», т.е. членов ПиС, которые связаны с Музеем варшавского восстания, любимым детищем Леха Качиньского, предметом его гордости.
Как и любая другая партия, ПиС состоит из нескольких групп. Но в основном это деление на «людей Лешка» и «людей Ярка». Как правило, полагает аналитик «Политики» Я. Жаковский, Лешек набирал людей для управления, а Ярек для политики (66, с. 12).
За Лехом в партию приходили люди и из Министерства справедливости (Зебро, в частности), и те, с кем он сотрудничал, будучи президентом Варшавы. Кчислу таковых относятся и «музейщики». Вокруг Ярослава группировались люди, близкие ему еще со времен «Соглашения Центрум» (А. Липиньский, П. Госевский, К. Путра). Их иногда называют «орден СЦ», подчеркивая тем самым сплоченность и преданность одной идее.
Свой круг составляют сподвижники и окружение З. Зебро. Этот молодой политик еще совсем недавно был в числе «любимчиков» Я. Качиньского. И. Клюжик-Ростковска подозревала его даже в стремлении захватить власть в партии. Но в последнее время позиции Зебро и «зебристов» несколько ослабли. Я. Качиньский стремится противопоставить их совсем молодым и подающим надежды членам ПиС, в частности А. Хофману, ставшему пресс-секретарем партии (12, с. 1).
Особую группировку в ПиС составляют представители радикальной правицы, сблизившиеся с ПиС на основе общих симпатий к «Радио Мария», такие как А. Мачеревич.
40
ПиС всегда была партией «вождистского» типа, партией лидера и чтобы сохранить свои позиции Я. Качиньский должен сохранять равновесие между имеющимися группировками.
После смерти Л. Качиньского конфигурация расстановки сил внутри ПиС несколько изменилась, ушли и многие «люди Леха» – значительная часть прагматической, светской группировки. Но однозначно оценивать этот факт, как свидетельство ослабления именно «светского» крыла неправомерно, так как из партии ушли и некоторые представители, условно говоря «национально-католи- ческого» направления, например, П. Госевский, который связывал партию с «Радио Мария».
Очевидно, что партия переживает не лучшие времена. Если вспомнить поклонника ПиС, известного польского поэта М. Рымкевича, сравнивающего ПиС с легионерами Пилсудского, то можно констатировать, что ряды легионеров явно редеют и им все труднее добиваться успеха.
Это со всей очевидностью показали выборы в органы местного самоуправления, прошедшие в Польше в ноябре-декабре 2010 г. ПиС потеряла почти половину своего электората, хотя наибольшая избирательная активность наблюдалась в восточных регионах страны, т.е. именно там, где традиционно голосуют за ПиС. Партии не удалось победить ни в одном крупном городе за исключением Радома (47, с. 3). Этот город является настоящим бастионом ПиС, где партия всегда побеждает. Возможно потому, что у Радома масса проблем, а безработица достигает 20%. Ведь электорат ПиС своебразен: очень часто за нее голосуют люди, чувствующие себя обиженными в жизни, недовольные существующим порядком вещей.
Несмотря на неутешительные итоги выборов, Я. Качиньский демонстрировал полное удовлетворение и заявил, что если бы не коварные действия раскольников, типа Клюжик-Ростковской, то партия бы победила.
Между тем Клюжик-Ростковска и ее единомышленники не просто оставили ряды ПиС, но создали новую партию – «Польша превыше всего» (ППВ), используя для названия предвыборный лозунг Я. Качиньского. Собственно говоря, новая партия не отрекается от идейных установок ПиС, особо ценя наследие Леха Качиньского. Вместе с тем ППВ решительно отвергает методы ПиС, излишне эмоциональные, конфронтационные и авантюристские.
ППВ причисляет себя к числу консервативных партий, идеология которых зиждется на христианской и республиканской традициях. Кчислу основополагающих ценностей новая партия относит
41