Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политический регион. Опыт операционализации и концептуализации понятия. Монография
.pdf
тус, статус как таковой. Большего первоначально не скажешь. Оба
признака, входящие в это представление: статус и народ, — получают смысл лишь благодаря более широкому признаку, то есть политическому»1.
Так и политический регион есть не что иное, как социальнотерриториальная и/или культурно-историческая общность, выступающая в качестве самостоятельной и организованной политически
активной группы в государстве, или, иначе говоря, обладающая
политической субъектностью.
1
Шмитт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. Том 1. № 1.
С. 35–67.
4
Политическая субъектность является сущностным признаком,
основанием конституирования и способом функционирования,
квалифицирующим признаком политического региона. Все остальные его свойства выступают как условие формирования или форма
ее проявления. Ни один из признаков региона не является всегда
решающим для его формирования, и любой из них может стать таковым при определенных обстоятельствах. Все частные определения при ближайшем рассмотрении оказываются второстепенными,
не только недостаточными, но даже и не всегда необходимыми.
Они говорят о путях образования региона, причинах его существования, но не о его сущности. Их анализ приводит к заключению,
что основным фактором региональной формации является политическая субъектность.
В общем плане под политической субъектностью понимается
способность актора, будь то индивид, группа или институт, к самостоятельному поведению, а именно, к формулировке своих интересов, целей, осуществлению собственного выбора, проявлению
своей воли. Она выступает не просто в качестве одного хотя бы и
наиболее важного свойства политического региона, но как его
сущностная характеристика, которая позволяет выявить реальную
роль региона и его институтов в политической системе общества,
его возможности и способность оказывать действенное влияние на
всю совокупность общественных процессов.
В прямом, точном смысле слова субъектом является личность,
адекватно воспринимающая окружающий мир и сознательно воздействующая на него, будучи ответственной за свои действия
1
. Но
1
Субъект, объясняют толковые словари, — познающий и действующий че-
ловек, существо, противостоящее внешнему миру как объекту познания.
112
в истории не все сводимо к индивидуально-личностному. Здесь
действуют связи и отношения внеличностного и надличностного
характера. Поэтому неправильно ограничивать понятие субъекта
только индивидами. Субъектом может быть группа (общность, организация), когда и если она представляет определенную целостность, пусть даже временную. Таких социальных субъектов множество: народ, элита, класс, этнос, конфессия, профессия и т.д. В
их ряду находится и территориальная общность людей, а не территория, на которой эта общность сложилась и обитает.
В работах многих авторов выявлены универсальные критерии
политической субъектности коллективного актора (в нашем случае
региональной общности)
1
. К ним, в частности, относятся:
· физическое существование как вполне реального материального образования;
· внутреннее единство, органически взаимосвязанная целостность;
· самосознание, включающее определение собственного положения в политической действительности;
· сформированное и сформулированное представление о
своих интересах;
· мотивация, способность к целеполаганию, постановка це лей и их осознание;
· воля к социальным действиям и реализация ее в политической практике;
· обладание определенными политическими ресурсами, которые заставляют других считаться с ним;
· наличие управленческого центра, обеспечивающего де еспособность общности;
· автономность в политических действиях и их постоянство,
готовность взять на себя ответственность за действия, исход
которых не ясен.
Таким образом, политическая субъектность региона — каче-
ство объектно-субъектное. Как кто-то сказал, он обладает объ-
1
См.: Косолапов Н.А. Политико-психологический анализ социально-терри-
ториальных систем. М., 1994; Хунагов Р.Д. Политическая субъектность. Ростов н/Д,
1994. С. 48–52; Денисова Г.С. Социальная субъектность этноса (концептуальный
подход). Ростов н/Д, 1997; Хабибулин А.Г., Рахимов Р.А.Политическая субъ ектность
как характеристика современного российского государства // Государство и право.
1999. № 12. С. 21–30; Панарин А.С. Субъект политический // Новая философская
энциклопедия: В 4 т. Т. 3. М., 2001. С. 661; Шеляпин Ф.И.Политическая субъектность
в современном политическом развитии (теоретико-концептуальный анализ). Автореф. дис. … канд. полит. наук. М., 2008.
113
ективной реальностью, но это — реальность не «физического», а
усложненного «телесно-душевно-духовного» порядка. Объективную основу политической субъектности образуют рассмотренные
в предыдущих разделах природно-географическая специфика территории, социально-демографическая и этноконфессиональная
структура населения, «культурный капитал» социально-территориальной общности и т.п.
Ее субъективную сторону составляют общерегиональная идентичность, ментальное понимание населением общей заинтересованности в успешном развитии своей малой родины, наличие социальных сил и организационных структур, способных мобилизовать
социальную энергию масс и от их имени добиваться тех или иных
преференций. Субъектность группа обретает, когда составляющие
ее индивиды имеют общие интересы, стремятся к единым целям,
создают какие-либо организационные механизмы, координирующие их активность.
О решающем значении этого обстоятельства для политической
субъектности говорит такой факт. Процесс реформирования политической системы России создал политическое пространство для
выражения и столкновения интересов различных социально-территориальных общностей. Многие из них (но не все!) в процессе
«суверенизации» подняли свой статус до республиканского уровня.
В то же время в «поле политики» вступили далеко не все российские
регионы. А ряд субъектов Федерации добровольно, проведя референдумы, отказался от политической самостоятельности. Следовательно, политическая субъектность региона определяется и его
реальными потенциями, и готовностью использовать этот потенциал в социально значимых целях.
Содержательные и функциональные характеристики политической субъектности раскрывают несколько позиций.
4.1.
Политическая субъектность является ответом регионального
сообщества на вызовы внешней среды, состояние которой не удовлетворяет его. Эти вызовы могут иметь экономический, экологический, социальный, культурный и т.п. характер. Но в любом
случае развертыванию деятельности, направленной на изменение
сложившегося положения, предшествует определение желаемой
модели будущего, путей движения к нему.
В этом смысле представляет интерес суждение М. Курочко,
114
который пишет, что социальная система является субъектом, если
она обладает проективностью, понимаемой как ее способность
производить и реализовывать собственные проекты. Ведь социальные системы — не жестко детерминированные образования, они
способны самостоятельно определять свой облик и характер развития на основе выработки и реализации образов самих себя в перспективе будущего. «Если у субъекта есть свой проект и средства
его реализации, — подчеркивает М. Курочко, — то есть и возможность собственного бытия, есть будущее. Если нет своего проекта,
он превращается в средство, в ресурс реализации чужого проекта.
Проективность — это способность реализации собственной сущности на основе самоопределения и самосозидания. Поэтому про-
1
ект — это средство взаимодействия между “Я” и “не-Я”»
.
По сути, речь идет о цели, на достижение которой ориентировано региональное сообщество. Ее неотъемлемую часть составляет
видение людьми, прежде всего лицами, принимающими решение,
реальной ситуации, глубинных причин и тенденций ее изменения.
Это выступает в качестве системообразующего фактора политической субъектности, определяет ее характер и направленность,
позволяет интегрировать в согласованную систему имеющиеся ресурсы.
Политическая субъектность выстраивается по поводу и вокруг
тех или иных целей или функций регионального сообщества как
целого — его самоопределения, автономности, статуса, общих
норм и ценностей и т.д. Но поскольку сообщество не является
синкретическим образованием, состоит из множества групп, его
политическая субъектность предстает как внутренне противоречивый феномен.
Во-первых, политический регион выступает от имени и в интересах всего регионального сообщества; номинально считается,
что он репрезентирует интересы практически всех социальных
групп и слоев населения. Однако социальная структурированность
социально-территориальной общности своим результатом имеет
формирование групп, по-разному понимающих потребности регионального сообщества, артикулирующих его интересы, представляя их на уровне концептуальных программ, и осуществляющих деятельность по реализации этих интересов. В силу этого
1
Курочко М.М. Война как инструмент проективности социальных субъектов //
Эволюция войн и представлений о них (конец XX — начало XXI в.): Бюллетень
научно-исследовательского центра «Наука — XXI». 2009. № 5. С. 31.
115
политика региона может служить в большей степени, чем всему
населению в целом, каким-либо группам, находящимся в настоящее время у власти. Тем не менее регион не может полностью абстрагироваться от реальных интересов и потребностей всех граждан, поскольку следствием игнорирования их прав и свобод может
стать разрушение сложившегося баланса социальных сил, их соотношения, характера взаимоотношений между ними, что чревато
серьезными катаклизмами.
Во-вторых, будучи целостным образованием, регион стремится
к акцентации своей особости, к утверждению и развитию своих
идентичности и возможно большей автономности, их признанию
другими акторами политического пространства. В то же время как
часть более широкого геополитического образования — Российского государства — он заинтересован в его укреплении и упрочении своих связей с Центром, в активном участии в федеральных
проектах, в том числе находящихся вне сферы его полномочий.
Это становится вызовом всей системе его собственной особости
как легитимирующего основания для политической субъектности.
Отсюда колебания современных региональных социумов между
юридическим и административно-политическим сглаживанием
различий региональных и общегосударственных интересов и акцентацией этих различий. Если в 1990-е гг. для многих регионов
были характерны противопоставление федеральному центру, активная борьба за расширение собственных властных полномочий,
то в настоящее время, напротив, наблюдается сопоставление с
ним. Это создает ситуацию, когда важным элементом политической субъектности регионов становятся положительное отношение
к федеральным «национальным проектам» и активные способы
участия в них, позволяющие региональным системам относительно
быстро прогрессировать, пусть и по ограниченному числу направлений, и этим компенсировать нехватку внутреннего потенциала
развития.
В-третьих, причиной и движущей силой регионализации выступает целый ряд разнообразных факторов. В числе них А.В. Усягин, например, называет природно-географические, экономические, административные, геополитические и геостратегические,
демографические, культурно-исторические (этноконфессиональные), юридические факторы
1
. Одни из них оказываются благо-
1
См.: Усягин А.В. Территориальное управление в политической системе Рос-
сийской Федерации. Автореф. дис. … д-ра полит. наук. Н. Новгород, 2006. С. 22–25.
116
приятными для территориального управления, другие негативно
влияют на него. Порою они находятся друг с другом в конфликтных
отношениях. Кроме того, необходимо учитывать, что политическое
управление не только воспринимает реально существующие факторы, но и искажает их действие, вступая тем самым в конфликтные отношения со всем комплексом объективных факторов территориального строительства.
Цель, которой востребуется политическая субъектность, на достижение которой она ориентируется, свою конкретизацию находит
в соответствующем дискурсе. Речь идет о теоретическом обо сновании должной и оправдании сущей политики как необходимого
способа регуляции жизнедеятельности регионального сообщества.
Свое конкретное основание и проявление это имеет в истолковании
региональных интересов, определении возможного, допустимого и
необходимого путей их реализации.
В последние годы политическая субъектность свое вербализованное выражение находит в стратегиях социально-экономического
развития регионов Российской Федерации, разработку которых курирует Межведомственная комиссия при Минрегионразвития России. Только за 2005–2007 гг. были рассмотрены стратегии развития
1
около 60 субъектов
. Эта работа продолжается в соответствии с поручением Президента Российской Федерации от 25 октября 2007 г.
№ Пр-1914, п. 1а о разработке и утверждении комплексных стратегий развития экономических регионов Российской Федерации.
Так, в январе 2008 г. в Межведомственной комиссии по разработке
стратегии социально-экономического развития регионов Российской Федерации обсуждались стратегии социально-экономического
развития Дальнего Востока, Республики Бурятия, Иркутской области и Забайкальского края до 2025 г.
2
Анализ стратегий подводит к выводу о том, что в них преимущественное, а то и исключительное внимание сосредоточено на
производственных, экономических, отчасти социальных проблемах. Вопросы политической организации и политического обеспечения их решения остаются за рамками проектов.
Между тем, будучи идеальным отражением определенного видения мира (и проблем, существующих в нем), теоретические выкладки сами становятся фактором его преобразования, материализуются в деятельности людей. Теоретическая разработка вопросов
1
http://www.raexpert.ru/releases/2007/June20/.
2
http://www.minregion.ru/WorkItems/NewsItem.aspx?NewsID=795.
117
о природе, сущности, роли политической субъектности становится
составной частью самой этой субъектности. Недостаточный уровень
ее теоретической разработанности становится причиной ее недостаточной эффективности. Если меры, принимаемые в социальной,
политической, законодательной и организационной сферах жизни
региона, не дают заявленного результата, приходится признать, что
либо цель была поставлена не корректно, либо пути движения к
ней выбраны неверно. Но и то, и другое свидетельствует об изъянах
политической субъектности.
Практически все авторы, касающиеся политической субъектности региона, отмечают ее обусловленность политическими интересами социально-территориальной общности и/или региональной элиты, выступающей от ее имени. Здесь, однако, есть сюжет,
который, по нашему мнению, часто освещается неверно. Речь идет
о некоторых трактовках политических интересов региона.
Так, Р.Ф. Туровский, квалифицируя «определение собственно
регионального (локального) политического интереса» как методологическую проблему, пишет, что «этот интерес могут подменять
«нерегиональные» по происхождению, но полноценно и активно
представленные на территории интересы социального или этнического характера. Региональный (локальный) политический интерес в своем «чистом виде» может представлять собой синтез
разнообразных интересов местного сообщества, происходящий
под воздействием сугубо местных, уникальных условий
1
. Г.С. Корепанов констатирует, что в определении регионального (локального) интереса основной упор часто делается на политическую
составляющую, и более того, в отношении развитого регионального сообщества политическая составляющая объявляется «первичной»
2
.
Приведенные положения вызывают несколько возражений.
Во-первых, «нерегиональные обстоятельства», в том числе социальные и этнические, не имеющие сугубо местную, территориальную детерминацию, не подменяют региональные политические
интересы, а выступают в качестве факторов их формирования и
потому проявляются как обстоятельства региональные. Так,
В.М. Суханов пишет, что тяга населения Башкортостана к усилению своей государственности имела две мотивации. Первая каса-
1
См.: Туровский P.Ф. Центр и регионы: проблемы политических отношений.
М., 2006. С. 18.
2
См.: Корепанов Г.С. Региональная идентичность как базовая категория со-
циологии регионального развития // Власть. 2009. № 1. С. 44.
118
лась непосредственно интересов возрождения этнической культуры и языка башкир. Государственность башкир в этом случае
понималась как необходимое условие создания благоприятного
климата для их сохранения и развития. Вторая была связана с установлением политического контроля региональных элит над экономическими ресурсами на территории Башкирии. Этот мотив «ресурсов» использовался для того, чтобы обосновать консолидацию
региональных интересов всех этнических групп и обеспечить еди-
1
ную региональную политическую идентификацию населения
. Обратим внимание на то, что население Башкирии составляет 4051,6
тыс. человек, из них башкиры — 1207 тыс. человек (29,8% населения
Республики); почти 470 тыс. башкир проживают в других регионах
Российской Федерации и потому не являются носителями политических интересов данного субъекта Федерации. И если какая-то
часть из них проявляет заинтересованность в сохранении и укреплении Башкортостана как национальной республики, то эти ее политические интересы не являются региональными, хотя и корреспондируют с ними. В то же время 36,3% населения Республики
составляют русские, 24,1% — татары, в ней также проживают чуваши, марийцы, украинцы, мордва, немцы и представители других
2
национальностей
. И их ориентация на развитие политической субъ -
ектности Республики имеет региональную природу.
Во-вторых, политические интересы не существуют сами по
себе. «Политическое, — как убедительно обосновал К. Шмитт, —
не означает никакой собственной предметной области, но только
степень интенсивности ассоциации или диссоциации людей, мотивы которых могут быть религиозными, национальными (в этническом или в культурном смысле), хозяйственными или же мотивами иного рода, и в разные периоды они влекут за собой разные
соединения и разъединения»
3
. Политические интересы представляют собой не «синтез разнообразных интересов местного сообщества», а форму, способ их заявления. Их сущностная черта состоит
в том, что они, так или иначе, замыкаются на вопросы власти
4
.
1
См.: Суханов В.М. Региональная политическая идентичность в России: теоретический анализ состояния и перспективы. Автореф. дис. … д-ра полит. наук.
Саратов, 2009. С. 31.
2
http://www.bashkortostan.ru/bashkortostan/ Официальный информационный
портал Республики Башкортостан.
3
Шмитт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. Том 1. № 1.
4
Беспредметно определены политические интересы в Политической энциклопедии как «аккумулированное осознание и выражение потребности субъектов
политики» (Огнева В.В. Интересы политические // Политическая энциклопедия:
119
При этом ее организация, состав, полномочия, функции и другие
характеристики являются не самоцелью, а средством решения бытийственных проблем социума, в нашем случае — социально-территориальной общности. Рассуждения же о региональных политических интересах «в чистом виде», означающие существование
и других («нечистых») интересов, только запутывают вопрос.
Политические интересы, вопреки тому, что пишется в Социологической энциклопедии, не являются ни первопричиной, ни
одним из главных мотивов политической деятельности. Напротив,
политические интересы, как и сама политическая деятельность,
вторичны: они связаны с утверждением, организацией, отправлением государственной власти, реализацией властных прерогатив,
обеспечивающих достижение и сохранение определенных социальных позиций.
4.2.
Политическая субъектность региона предполагает образование общественных учреждений, форм общественного устройства,
создание и развитие организационных структур, функционально
предназначенных для введения индивидуальной и общественной
активности людей в определенные рамки. Три положения здесь
имеют особое значение.
Первое связано с утверждением в общественном мнении населения каждого региона и всей страны, в представлении властей не
просто знания о реальном существовании субъектов Федерации —
этот факт закреплен в Конституции РФ, конституциях и уставах
субъектов Федерации, и здесь нет места для разночтений. Важно
общее понимание необходимости и обоснованности современного
государственно-территориального устройства страны и/или его
изменения в соответствии с новыми внутренними (укрепление
«вертикали власти», дотационность многих субъектов Федерации,
обезлюживание ряда регионов и т.д.) и международными (глобализация, трансграничное и приграничное сотрудничество, оборона и безопасность страны и др.) условиями.
В 2 т. Т. 2. М., 1999. С. 454–455). Мало того, что это совершенно тавтологичная
формула (политические интересы есть потребности субъектов политики). Она микширует тот факт, что у субъектов политики могут быть (есть) интересы не только в
сфере политики. В такой трактовке при акцентации субъективной и идеальной стороны интересов (осознание и выражение) из них вымывается объективное содержание. Наконец, она уводит читателя от того, что интересы, лежащие вне сферы
политики (экономические, экологические, культурологические и т.д.), могут подвигать людей к политическому участию, возводить их в статус субъекта политики.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]